Последний воин резко остановился и уставился на Рамию.
– Ты… ты женщина, – пробормотал он.
Рамия, с кинжалами в руках, будто бы взвешивала его утверждение.
– Да, – сказала она наконец, – женщина.
– Что там у вас происходит? – спросил снизу Темба. Тау посмотрел со стены вниз и увидел, что Темба уже наполовину поднялся по веревке Асет.
– Мы общаемся, – сказал Тау.
– А по звукам будто деретесь, – сказал Темба.
– Ничего из того, что здесь происходит, дракой не назовешь, дурачина, – сказала Асет.
Тау взглянул на Джабари. Малый Вельможа стоял в форме Ихаше – та была ему слишком велика. Капюшон был поднят. Такая одежда позволяла ему двигаться, не задевая тканью ожоги, а капюшон скрывал его лицо.
– Мы почти закончили, Джабари, – сказал Тау, и ему показалось, что друг кивнул, хотя было так темно, что он мог и ошибаться.
Темба к тому времени успел подняться, и Тау снова повернулся к Ихагу.
– Мы пришли не за тем, чтобы убить вас.
– А зачем тогда? – спросил все тот же Ихагу.
– В Пальме – предатели. Нам нужно их остановить. Нам нужны Ихагу и Ихаше, чтобы отвоевать город.
– То есть если не умрем здесь, то умрем там? Верно? Тау хотел было ответить, но понял, что возразить ему было, по сути, нечего.
– А что будет, если я скажу, что не хочу сражаться за город, которого в жизни не видел? – спросил Ихагу.
Асет повернулась к нему.
– Стой, Асет, – сказал Тау. – Они сложат оружие. Ихагу крепче сжал клинок.
– Я этого не говорил.
– Если не сдашься, то умрешь сегодня, – пригрозил Тау.
Стражник посмотрел Тау в глаза, будто ища в них что-то. И, должно быть, нашел, потому что опустил взгляд, бросил меч и дал остальным знак сделать то же самое.
– Знаете, умбуси ошиблась, – сказал он, по-прежнему не глядя Тау в глаза. – Она назвала вас Батраком. Но вы не Батрак. – Он указал большим пальцем в ту часть крепости, где были покои Вельмож. – У вас больше общего с теми.
Дальше все прошло легче. Они помогли Джабари подняться на стену. Спустились с безоружными Ихагу по лестнице и, пройдя через крепость, открыли главные ворота Келлану, Танди, Нье, королеве и солдатам – стольким, сколько смогло бы разместиться в крепости.
Отряд Тау, Келлан, Танди, Нья и королева вошли в приемный зал. Умбуси сидела в высоком кресле.
– Ты нас отвергла, – сказала Циора, и умбуси, стоит отдать ей должное, не дрогнула.
– Вы не моя королева, – сказала умбуси. – Я не признаю королевы, чьи дары посылают на нас проклятья и ведут нас к гибели.
– Одили внушил тебе это, чтобы настроить против нас?
– Не меняйте тему, – ответила умбуси. – Это правда? Вы Одаренная?
– Все истинные королевы омехи наделены дарами.
Умбуси рассмеялась.
– И что же, королева одаренная, может, вы еще на какой-нибудь титул хотите претендовать?
Циора вздернула подбородок.
– Мы Королева Драконов, – сказала она.
– Это все, что вы должны были сказать, – усмехнулась умбуси, и в тот же миг через дверь за креслом в зал ворвались трое Индлову.
Обнажив мечи, они с боевым кличем бросились к королеве. Асет и Рамия без колебаний встали на защиту Циоры.
– Гори все огнем! – выругался Темба, потянувшись к мечу.
Яу, Удуак и Келлан были слишком далеко и не могли помочь.
– С дороги, да проклянет вас Богиня! – воскликнула Нья. Она стояла рядом с Танди, и обе женщины вскинули руки, готовые высвободить волну ослабляющей энергии, но Тау с Джабари оказались на линии атаки.
Самый крупный из чистокровных, со щитом и в броне, замахнулся на Тау. Его меч казался таким огромным, что Тау усомнился, что тому хватит силы его поднять. Но клинок просвистел над головой, и Тау отскочил и, вынув из ножен свой правый меч, ударил противника по защищенной броней груди. Сезон назад бронзовое лезвие ударило бы по бронзовым пластинам, и это ни к чему бы не привело, но теперь меч Тау был выкован из драконьей чешуи и поэтому, пропоров кожаные доспехи Вельможи, пронзил бронзу под ними.
Схватившись за грудь, Индлову отшатнулся и уставился на свою скользкую от крови руку.
Его лицо исказилось от боли, но он все же вскинул меч, готовясь к атаке. Но не успел.
Тау выхватил левый меч и ударил противника в живот. Драконья чешуя, скользнув между бронзовых пластин его брони, проткнула кожу, плоть и мышцы. Вельможа, пронзенный насквозь, умер раньше, чем упал на пол.
Тау развернулся, чтобы расправиться с остальными двумя, и увидел настоящее чудо.
Джабари сражался с одним из Индлову. Его капюшон соскользнул на плечи, обнажив изувеченную ожогами кожу. Тау приблизился, чтобы помочь другу, но увидел, как Индлову, вскрикнув, падает на колени с рассеченным горлом.
Джабари оттолкнул поверженного воина и бросился навстречу следующему нападавшему.
– С дороги! – крикнула Нья, но Тау едва ее услышал. Все его внимание было сосредоточено на поединке.
Преимущество Индлову в силе было очевидным. Джабари правильно заблокировал удар, но его лезвие ушло в сторону. Воин изменил направление удара и замахнулся мечом, целясь Джабари в корпус. Тот отреагировал так, словно дрался в темном мире. Повернулся боком, чтобы стать меньшей мишенью, и меч прошел мимо, всего на расстоянии пальца от того, чтобы выпустить ему кишки. В Умлабе он двигался медленнее, и с каждым движением морщился от боли, шипя и сверкая оскалом.
Тау не знал, был ли это просто боевой клич или признак кровожадности Джабари. Он понимал, что Джабари сражался с собственной агонией, и шагнул к нему, чтобы положить поединку конец. Индлову увидел приближение Тау, и хотя это было непросто, постарался сохранить позицию между Тау с Джабари и Ньей с Танди, которые уже были готовы ослабить его своим даром.
Джабари тоже увидел Тау и отмахнулся от него.
– Я сам закончу, – сказал Тау.
Джабари покачал головой.
– Я сам, – повторил Тау.
Джабари ладонью свободной руки стал бить себя в грудь. Каждое движение причиняло ему боль. Тау видел это – как и то, что Джабари было все равно. Его друг велел ему не подходить. Он говорил, что сделает все сам.
– Чемпион, это не игра, – сказала Нья.
– Разве похоже, что они играют, визирь? – спросил Тау, убирая мечи.
Глаза Индлову метались между Тау, Ньей и Джабари, и не желая упускать шанс остаться в живых, он атаковал ударом сверху. Удар вышел неуклюжим, слишком поспешным. И заставил Индлову открыться. Он попросту не придал этому значения. Он сражался с Малым Вельможей, который был так сильно обожжен, что казалось удивительным, что он вообще мог держаться на ногах. И это стало роковой ошибкой Индлову.
Джабари не просто держался: он по-настоящему дрался. Уже только это должно было показать чистокровному, что он имел дело с чем-то непостижимым. Но было слишком поздно.
Двигаясь так, будто его дергали за ниточки, Джабари уклонился от смертоносного удара Индлову и шагнул вперед, оказавшись сбоку от противника. Индлову повернул голову, стараясь не выпустить Джабари из поля зрения, и едва успел заглянуть в его налитые кровью глаза, как меч Малого Вельможи вонзился ему в бок.
Поединок окончился. Индлову обмяк, вздохнув, как крестьянин, присевший после трудового дня. Его веки затрепетали, глаза закрылись. Джабари резко вытащил лезвие, оставив противника умирать.
Тау услышал всхлип. Это была умбуси. По ее лицу текли слезы.
– Мои сыновья, – бормотала она, дрожа всем телом. – Мои мальчики…
– Предательница, – сказала ей Нья.
– Вы убили моих мальчиков! – Ярость Умбуси была бессильной, но пугала своим напором.
То, что сам Тау давно не был ребенком, мало что значило. Его реакция на Вельможу в гневе была обусловлена инстинктом. Когда Вельможи гневались – Меньшие погибали.
Нья повернулась к Циоре, все это время хранившей молчание.
– Измена карается смертью, – сказала королева. – Никто, ни Меньший, ни Вельможа, не выше этого закона. Никто.
С этими словами Циора вышла из зала. Асет и Рамия последовали за нею.
– Привяжите умбуси к креслу, – велела Нья. – Привяжите и выбирайтесь из крепости.
– Да заберет Укуфа тебя и все, что тебе дорого, бессердечная ты негодница! – воскликнула умбуси.
– Выбираться… почему? – спросил Тау.
– Мы ее сожжем, – ответила Нья.
– Визирь, – обратился к ней Келлан.
– Измена карается смертью, – повторила Нья. – Привяжите ее к креслу и сожгите крепость дотла. Пусть умбуси воссоединится со своими сыновьями, и да смилостивится над нею Богиня. Пусть история о том, что здесь случилось, станет предупреждением для всех, кто вздумает отказать королеве.
Умбуси шагнула вперед, и Тау приготовился дать отпор. Но она подошла к ближайшему из убитых Индлову и опустилась перед ним на колени. Ее руки замерли над телом, словно она боялась потревожить мертвеца. Темба подошел к двери, из которой выскочили ее сыновья, и закрыл ее, заблокировав выход из зала.
– Я не стану в этом помогать, – сказал Тау Нье, подав Тембе сигнал отступить. – И мои бойцы тоже.
Нья не стала настаивать.
– Приведи сюда других солдат, – сказала она Танди. – Пусть они выполнят мой приказ.
Танди печально кивнула и вышла.
– Чемпион, – сказала Нья, глядя на трех мертвых Индлову и плачущую умбуси, – вы и ваши бойцы уже помогли.
Тау вошел в шатер королевы и увидел, что огонь в очаге потушен. И это было объяснимо: снаружи жарко бушевало пламя, уничтожая остатки крепости.
Решение поджечь крепость ему по-прежнему не нравилось. Тау не был глуп и знал, что нельзя позволять Вельможам вроде умбуси Луапулы открыто демонстрировать неповиновение. Это было опасно. Но то, что сделали победители с поверженным врагом, было скорее личным, чем обусловленным политическими соображениями.
– Утром выдвигаемся обратно в Цитадель-город, – сказала королева.
– Есть, – ответил он.
Она переоделась после того, как он видел ее в последний раз. Возможно, чтобы избавиться от запаха дыма. И если так, то новая одежда помочь здесь не могла. Запах того, что они сотворили, впитывался в кожу.