Ярость мотнула головой, и Тау, потрепав лошадь по шее, с улыбкой подумал, что, возможно, она, таким образом, соглашалась с ним. Теперь они были близко к крепости, и хотя город стал ему привычным, он задумался, насколько тот переменился. В прошлые луны сюда приехало множество Ихагу и Ихаше, которые заполнили Цитадель-город в таком количестве, какого он не видел много поколений.
Такой резкий приток населения мог быстро истощить ресурсы, породить голод и болезни, но Тау видел, как королева вставала до рассвета и уходила на покой поздно ночью, чтобы уладить дела в феодах, и точно так же прилагала все усилия и для Цитадель-города. Она изучала доклады и посылала Хадиту бесчисленные распоряжения, делая все возможное, чтобы обеспечить город едой, водой, одеждой и прочими необходимыми ресурсами, распределяя их поровну между всеми прибывшими.
Королева Драконов и ее гранд-генерал подготовили, снарядили и организовали свою армию так умело, что за несколько дней до битвы, пока еще не случилось кровопролития, и поражение казалось невозможным, Цитадель-город полнился слухами о предстоящей осаде и неизбежном захвате Пальма.
– Цитадель-город приветствует королеву Циору Омехиа, – провозгласил Хадит, стоя в тени открытых ворот крепости.
Тау привстал в стременах, как, в его представлении, сотню жизней назад вставал чемпион Абшир Окар.
– Королева Циора Омехиа, вторая по имени, первая среди Избранных Богиней, монарх Ксидданского полуострова, ищет радушия в Крепости Стражи.
– Я, Хадит Бухари, гранд-генерал королевы Циоры, сочту Крепость Стражи и Цитадель-город благословленными Богиней, если моя королева позволит мне ей служить.
Королевская процессия вошла внутрь под восторженные возгласы толпы, ворота сомкнулись позади, и Тау наконец с облегчением выдохнул и спрыгнул с лошади.
– Хадит, – обратился он к другу, – как скоро мы сможем…
Хадит и Удуак приветствовали друг друга теплыми объятиями, и Удуак потрепал Хадита по щеке.
– Слишком долго, – заявил здоровяк.
– По крайней мере, тебя, я вижу, кормили хорошо, и похоже, у тебя появился новый меч, – сказал Хадит, изогнув бровь, глядя на черный клинок на бедре Удуака. – Ты там что, не спал? Выглядишь уставшим.
– Ночи были тяжелые, – ответил Удуак. – Как твоя грудь?
Хадит сжал губы.
– Тренировался по ночам? – спросил он.
Удуак хмыкнул.
– Оно того стоит? – спросил Хадит. – Это нам поможет?
– Поможет, – вмешался Тау. – Еще как поможет. Это все изменит!
– Тау, – поприветствовал его Хадит, сжав запястье товарища.
– Хадит… Гранд-генерал Бухари…
Хадит выпустил воздух сквозь зубы.
– Вот этого не надо.
– Почему не надо? Ведь это теперь больше чем правда. Я слышал несколько докладов, которые передавали Увещевающие. Ты приготовил нам армию.
– Ну, вроде того.
Циора подошла к ним, встав у Тау за спиной.
– Генерал, – сказала она.
Хадит кивнул и слегка поклонился, поморщившись от боли.
– Моя королева.
– Выпрямись, генерал. Ты не настолько здоров, чтобы кланяться.
– Вы так добры ко мне, ваше величество.
– Как у тебя дела?
– Я не выиграю в забеге, и мне следует быть осторожным, потягиваясь по утрам, но мне лучше, чем стоило ожидать.
– Мы рады это слышать. – Она улыбнулась. – А наша армия? Что с ней?
– Считая солдат, которые пришли сегодня с вами, у нас в Цитадель-городе собрано четыре с половиной дракона. Имеется восемьдесят шесть чешуев Ихагу, двадцать восемь чешуев Ихаше, и мы можем составить один чешуй и один отряд Индлову. Моя королева, – сказал Хадит, – ваша армия почти готова выступить в поход. Единственная возможная трудность, похоже, исходит от…
– Индлову, – закончила за него королева.
– Индлову, – подтвердил Хадит. – Могу ли я принять на службу Ингоньяму Окара? Полагаю, Индлову примут его более охотно, чем меня.
– Можешь, генерал. Однако мы бы решили эту проблему иначе. Ведь это тебя мы поставили во главе армии, и мы недовольны возражениями на этот счет.
– Благодарю, моя королева. Я ценю вашу поддержку и в иных обстоятельствах, возможно, согласился бы с вами. Однако у меня вызывает беспокойство то, что у нас остается слишком мало времени до начала похода. Наказание Индлову может оказаться менее действенным, чем если мы просто дадим им желаемое.
– А именно? – спросил Тау.
– Они хотят по-прежнему считать себя важнее меня, – сказал Хадит.
– И чем тут может помочь Келлан?
– Я позволю им думать, что он ими командует.
Тау покачал головой.
– И с этим бредом тебе приходилось иметь дело все время, пока нас не было?
– С этим? Это еще ерунда, – ответил Хадит с ухмылкой. – Ты бы видел, какой они переполох устроили, когда я приказал распределять всю провизию между Вельможами и Меньшими поровну. После этого я несколько ночей не был уверен, что увижу рассвет.
Тау это не показалось забавным.
– Ты смеешься над изменой.
– Болезнь роста, Тау. Это неизбежно и ожидаемо. Многое изменилось за очень короткое время.
Визирь подошла с тяжелой сумкой через плечо.
– Моя королева, если позволите…
– Нья, разумеется, иди к Чибуйе. Она наверняка по тебе соскучилась.
– Я приду на собрание после обеда, – сказала Нья. – Мы так давно не виделись с Чибо. И опять долго не увидимся.
Лицо визиря выглядело таким… уязвимым, когда она говорила о дочери. Тау нечасто видел Нью такой.
– Может быть, я даже успею распаковать эту сумку, – добавила Нья. – Я чувствую себя так, будто хожу с ней уже сезонов шесть.
Тау увидел, как у Циоры дрогнули уголки губ. Он знал, что за этим последует, и его ожидания не были напрасными: ее лицо просияло самой теплой из улыбок.
– Разумеется, – сказала королева. – До скорой встречи.
– Тау? – позвал Хадит, наклоняясь к нему.
– Нэ? – спросил Тау.
– Почему у тебя на лице эта глупая улыбка?
– Какая улыбка? Я не улыбаюсь, – ответил Тау, касаясь своих щек и подбородка. – Я выглядел глупо?
– Ты выглядишь так, словно забыл, где оставил свои клинки!
Тау дотронулся до рукоятей мечей, чтобы убедиться, что они на месте.
– Этого никогда бы не случилось.
Усмехнувшись, Хадит подошел к королеве, смотревшей вслед Нье.
– Моя королева, хотя я не стану просить у вас помощи по вопросу Индлову, есть другое дело, в котором я был бы очень признателен вам за содействие, – сказал он. – Несколько дней назад, когда пришли последние телеги с провизией, мы заметили, что…
– Королева Циора! – Одаренная Танди едва не бегом спешила к ним вместе с Келланом. Ее мантия развевалась, словно в безудержном танце. – Королева Циора, визирь Нья, вы нужны!
Бросив сумку на брусчатку, Нья резко развернулась к ней.
– Что случилось?
– Донесение из Кигамбе, – сообщила Танди.
Нья, вмиг позабыв о сумке, поспешила навстречу Одаренной.
– И что в нем?
Тау огляделся вокруг. Ихагу, Ихаше и даже Индлову слонялись по двору, занимаясь своими делами: чистили доспехи и оружие, приветствовали друзей, которых не видели больше целой луны. Казалось, в крепости царит покой, какой только был возможен в присутствии стольких вооруженных мужчин, и у Тау возникло неприятнейшее чувство, что именно сейчас все изменится.
– Налет, и крупный, – сказала Танди.
– На Кигамбе? – спросила Нья.
– У них ничего не выйдет, – сказал Хадит. – Стены слишком высоки, а ксиддины не смогут собрать столько воинов, сколько было у них в старом союзе. И даже если бы смогли, они не снарядили бы достаточно кораблей, чтобы захватить Кигамбе.
– Не Кигамбе, – сказала Танди, – и умбуси Огенекаро не поможет. Она отправила всех своих солдат сюда.
Мир Тау словно разваливался на части.
– Кому она не сможет помочь? – спросил он, чувствуя, как кожа покрывается мурашками.
– Они поднимаются в горы, – сказала Танди. – Они идут в…
– Керем, – закончил за нее Тау. – Это Кана. Он знает, что меня зовут мирянином из Керема. Он идет в мой дом.
– Генерал Бухари, ты доложил, что армия почти готова выступать, – сказала королева. – Завершайте подготовку.
Нья приблизилась к королеве.
– Циора, мы не можем отправиться к Южному горному хребту и вступить в бой с силами Каны. Не позволяйте себе отвлекаться, только не сейчас.
Тау увидел, как взгляд королевы метнулся от Ньи к нему.
– Насколько велики силы Каны? – спросила она Танди.
Как в Дабе, подумал Тау, но на этот раз им предстояла битва за его дом. Битва за его мать, сестру и отчима.
– Невелики, – вмешался Хадит, предвосхищая ответ Танди, каким бы он ни был. – Даже при том, что Керем послал к нам всех своих Ихагу, Кана понесет серьезные потери, если попытается захватить феод всего с одним когтем налетчиков. Это должно означать, что союз ксиддинов действительно распался. И Кана пришел с теми немногими бойцами, которые до сих пор ему верны.
– Коготь налетчиков, – сказала Нья. – Мы могли бы стереть их с лица земли, будь у нас армия в Кереме, но ее там нет, и мы не сможем добраться туда вовремя.
– Двух чешуев хватит, – сказал ей Хадит. – Со ста восемью солдатами мы можем идти быстро, и тогда налетчиков Каны будет от силы на полсотни больше, чем нас. Мы будем слишком сильным противником, и он на нас просто не пойдет.
– Зачем Кане рисковать теми немногими, кто у него остался, ради мести Тау? – спросил Келлан. – Нет смысла замахиваться, зная, что если даже удар выйдет, это не положит конец битве.
– Я бы так же поступил, – сказал Тау, видя перед глазами лицо Каны в ту ночь, когда погиб вождь Ачак. – Будь я Каной, я бы пошел на Керем и сжег его дотла.
Хадит положил руку Тау на плечо, но обратился к королеве:
– Дело не только в мести. Керем – военный полигон, и если Кана сумеет разрушить дом того, кто убил ксиддинского вождя, его победа станет боевым кличем, призывом к объединению племен. – Хадит шагнул к королеве. – Он пытается восстановить союз ксиддинов, и победа может стать средством для достижения цели.