Если она его и слышала, это ничего не меняло. Она не отпускала сына, и после нескольких бесплодных попыток ее убедить, Тау пришлось вырваться из материнских объятий, чтобы Хафса смогла о ней позаботиться.
– Они разбивают лагерь выше на горе, неподалеку от… всего этого, – сказала Хафса. – Мы будем в медицинской палатке, хорошо?
– Да, – выдавил Тау.
Жрица кивнула и, ласково уговаривая раненую женщину, увела ее.
Тау поднял мечи с земли и убрал в ножны. Ему казалось, что он смотрит на себя со стороны. Чувствовал, как солнце печет бритую голову, слышал голоса окружающих, видел, как солдаты разбирают место бойни, но все это словно происходило не с ним. Он был не в себе, и все же боль от того, что он потерял и кого потерял, мучила его, словно тяжесть в желудке.
– Тау?
Еще один голос, который Тау мог бы узнать всегда. Великолепный гранд-генерал Хадит Бухари.
– Нет слов, но прими мои глубочайшие соболезнования…
Тау схватил Хадита за горло.
– Эй! – крикнул один из солдат, привлекая внимание остальных.
– Он знал, что ты прикажешь нам сначала проверить корабли, – прошипел Тау. – Он это знал. Вот почему он пришвартовался так близко к Кигамбе! Чтобы отправившись туда, мы дали ему достаточно времени для всего этого. – Тау обвел рукой окружавшую их сцену бойни.
– Мы его достанем. Обещаю, мы его… – только и сумел проговорить Хадит, прежде чем Тау оттолкнул его.
– Подведешь меня снова, и это будет последнее, что ты сделаешь, гранд-генерал, – сказал Тау, отворачиваясь и направляясь к горе.
Келлан склонил голову и уступил Тау дорогу. Солдаты, убиравшие мертвых, опускали глаза, не смея взглянуть Тау в лицо.
– Чемпион, – снова позвал его Хадит.
Тау остановился и прислушался.
– Мы получили ответ из Южной Крепости. Танди только что мне сказала. Они знают, что королева с нами, но все равно не шлют своих солдат.
Тау развернулся, и хотя между ними оставалось почтительное расстояние, Хадит отступил.
– Королева знает? – спросил Тау, не обращая внимания на демона, которого заметил боковым зрением.
– Знает. Я никогда не видел ее такой рассерженной, – сказал Хадит. – Она хотела, чтобы ты знал, потому что выбирать нужно сейчас.
Тау моргнул, прогоняя видение, и постарался успокоиться.
– Что выбирать?
Хадит несколько раз начинал говорить, но замолкал и наконец ответил:
– Кана сделает это снова, если мы его не остановим.
– Как мы его остановим, если гарнизон Южной Крепости не поможет отрезать ему путь?
– Не знаю, но если у нас вообще есть шанс на это, нам нужно выдвигаться сейчас.
– Сейчас? – спросил Тау, скрипнув зубами. – А мертвые? Кто сожжет их, пока их тела не сгнили на солнце? Кто будет с ними, пока они горят, кто пожелает им доброго пути к Богине?
Хадит опустил глаза.
– Ты хочешь, чтобы я сделал этот выбор? – спросил Тау. – Чтобы я выбрал между скорбью и гневом?
– Да, чемпион.
– И ты знаешь, что я выберу, гранд-генерал Бухари, раз у меня есть такой выбор?
– Гнев, чемпион, – ответил Хадит тихо. – Ты выберешь гнев.
Идти по следу сына вождя было несложно, ведь он сам хотел, чтобы его преследовали. Он хотел, чтобы они видели, что он делает.
Кана устраивал бойню за бойней, усеивая свой путь жертвами всевозможных зверств. Он словно нес чуму, сметая все на своем пути.
Сичивенде, деревушка к востоку от того, что прежде было Крепостью Онаи, оказалась растерзана в клочья. Ни одна хижина не уцелела, а крошечные поля были вытоптаны, жители расчленены и разбросаны по земле, будто семена.
Настроение преследователей было мрачным. Жестокость Каны становилась все более изощренной, и если без помощи солдат Южной Крепости его можно было догнать, то как было сдержать его? Он бы просто отступал, не принимая боя, чтобы ускользнуть потом в Проклятую и избежать расплаты.
– Мы разделимся и пошлем половину бойцов на равнину, – предложил Келлан на ходу. – Они снова поднимутся к нам рядом с Проклятой, преграждая путь врагу.
Верхом ехали только королева и Нья. Тау шагал рядом с Яростью, давая ей отдохнуть после дороги в Крепость Онаи. И чтобы понемногу выпустить гнев, грозивший разорвать его на части. Не становилось легче и от того, что солнце клонилось к закату – ночной переход в горах был слишком опасен, и из этого следовало, что они позволят Кане уйти еще дальше.
Не стоило надеяться, что сын вождя сбавит темп. Если он хотел, чтобы хоть кто-нибудь из его налетчиков покинул полуостров живым, ему пришлось бы пожертвовать несколькими жизнями, чтобы выиграть в скорости.
– Спуск с горы и подъем займет слишком много времени, – возразил Хадит. – Мы выбьемся из сил, да и не думаю, что половина наших солдат, перейдя равнины, успеет отрезать Кане путь.
– Мы можем попробовать, – сказал Келлан.
– А если разведчики Каны заметят, что нас стало меньше? Ксиддины могут повернуть назад, истребить тех, кто в горах, а потом разделаться и со второй половиной, когда встретят нас перед Проклятой.
Тау подумал о матери. Она осталась в импровизированном лагере, который устроили перед тем, как выехать в погоню. С ней была Хафса и еще несколько человек.
– Мы не станем делить наши силы. Нам просто нужно идти быстрее, – сказала королева.
Циора выглядела такой уставшей, что казалось, вот-вот выпадет из седла. Долгие переходы в суровых условиях, со скудным питанием были ей непривычны, но она не жаловалась. Напротив – помогала, чем могла, принимала решения, а когда впервые встретилась с Тау после Крепости Онаи, держалась с ним как-то неуверенно.
Она подошла к нему, как к пугливой лошади, и, помолчав немного, взяла его за руки. И не выпуская их, королева заговорила. Тау не запомнил ни слова из того, что она сказала. Но это было неважно. Одним лишь своим присутствием она помогла утишить его боль.
Думая об этом теперь, Тау жалел, что Джелани не было рядом. Хотя в детстве они были довольно близки, на людях она всегда словно стыдилась его, и ему хотелось взглянуть на ее лицо, когда она увидела бы, что он держится за руки с самой королевой.
Тау рассмеялся, напугав Яу, шедшего рядом. Он смеялся, и не мог перестать, а по его щекам текли слезы. Он видел лицо Джелани. Видел его точно таким, как хотел этого Кана.
К действительности его вернул топот копыт. Это была Нья, скакавшая в одном седле с Танди. Они оставили дочь визиря в лагере с Хафсой, и Нья некоторое время оставалась там с Танди. Одаренной нужно было встретиться с другой Увещевающей, но когда в Умлабе она была в дороге, сделать это было непросто.
– Что за донесение? – спросила Циора, когда они приблизились. Они скакали во весь опор, и лошадь Ньи была измучена.
– От Теневого Совета, – ответила Танди. – Лелиз говорит, что Одили ограничил круг Одаренных, которые могут передавать ему донесения. Лелиз это больше не поручают, но ей удалось проследить за одной из тех Одаренных.
– И что же Одаренная Лелиз узнала? – спросила королева.
– Одили сказал генералу Биси, что нашим гранд-генералом стал Меньший. Он попросил Биси вернуться в Пальм, чтобы его повысили до касты Придворных Вельмож и назначили гранд-генералом королевы Эси Омехиа.
– И что ответил Биси? – спросила королева.
– Ничего, но он идет к столице во главе трех воинских яростей.
Три воинские ярости, подумал Тау. Он не мог даже вообразить такое войско. Это было больше тринадцати тысяч солдат.
– Приведи к нам Бухари, – велела королева Циора.
Хадит явился быстро, с ним пришел Келлан. Наступила ночь, дорога стала едва различимой между острыми скалами и крутыми обрывами. Поэтому решили остановиться на ночлег. Местность была слишком коварна, чтобы продолжать путь в темноте.
– У меня есть две версии того, что это может значить, – сказал Хадит королеве. – Или Биси собирается принять предложение Одили и сражаться против нас на его стороне. Или он планирует поддержать нашу атаку на Пальм.
– И что, по-твоему, он выберет, генерал? – спросила Циора.
– Возможно, генерал намеренно не ответил на послание Одили, потому что если то, что он задумал, пойдет не так, он сможет сказать, что этого и не планировал.
– То есть ты думаешь, что он выберет сторону Одили, – сказала Циора.
– Да, но он очень осторожен. Не раскрывает своих намерений даже Одили, хотя тот может прийти к такому же выводу, что и мы.
– Как это влияет на численное соотношение? – спросила королева.
– Ничего хорошего, – ответил Хадит. – У нас шесть тысяч бойцов, у Одили – две, а Биси идет с тринадцатью.
Тау заговорил, сразу перейдя к сути:
– Что будем делать?
– Брать Пальм, – ответил Хадит. – Нам нужно захватить город и отнять власть у Одили. Тогда у Биси не останется иного выбора, кроме как признать королеву Циору законным монархом.
– А он не может просто задавить нас своими тринадцатью тысячами? – спросил Тау.
Келлан покачал головой.
– Генерал Биси известен своей репутацией, порядочностью и дисциплиной. Это человек, который скорее умрет, чем запятнает свое имя позором или даст повод подозревать себя в чем-нибудь неподобающем.
Глядя на Келлана, Тау подумал, что знает еще кое-кого, о ком можно сказать то же самое.
– Биси может принять предложение Одили и стать его гранд-генералом и Придворным Вельможей, если это будет сделано каким-нибудь более-менее законным способом, – сказал Келлан. – Но если мы победим Одили, то человеку с такими принципами, как у Биси, останется только признать королеву Циору.
– Сколько нужно времени, чтобы привести три воинских дракона из Проклятой в Пальм? – спросила Циора.
– Келлан, кажется, половину луны? – спросил Хадит.
– Да, половину луны оттуда идти, – подтвердил Келлан.
– А сколько нам идти отсюда до Пальма? – спросила Циора.
– Пять дней, – ответил Хадит.
– Чемпион Соларин, поговорим, – сказала королева.
Тау и Циора подошли к своим лошадям и, несмотря на ночную тьму, сели в седла и медленно двинулись прочь от лагеря.