Сияющая кожа Эси напоминала темный бархат межзвездного пространства ночного неба. Изгиб ее губ, скулы и овал лица были прекрасны. Нос казался идеальным для нежных поцелуев. У глаз был сахарно-карий оттенок пчелиных сот. Смотреть на нее было все равно что на Циору, но поскольку она не была его королевой, сдержанность Тау ослабла, и прежде, чем он успел этому воспрепятствовать, его пронзила мысль: она была очаровательна.
– Слезы Богини, – пробормотал Тау.
– Сестра, тебе самой требуется помощь, – сказала королева Эси. – Прекрати это безумие, пока не стало слишком поздно.
– Тебе не стоит лгать ради него, – сказала Циора сестре. – Он не посмеет причинить тебе вред. Иначе сами Придворные ополчились бы против него.
Тау взглянул на Келлана, который стоял по стойке «смирно» прямо перед носом Ярости, и прошептал:
– Я знаю, они сестры-близнецы, но разве они всегда… всегда были настолько похожи?
Келлан, не оборачиваясь, кивнул.
– Абаси – мой чемпион, сестра, – сказала королева Эси. – Он исполняет мою волю.
– Он предал нас и наши права.
– Прекрати. Просто прекрати. Ты один человек, а не множество. Ты не говоришь от имени Вельмож, Меньших или Богини. Ты говоришь от своего имени и только за себя. Ты говоришь не от имени Правящего Совета и Совета Стражи. Циора, взгляни на себя, ты стоишь не на той стороне Аманзи. Ты стоишь там, где нет ни столицы, ни дворца, ни полномочий. Ты предательница, Циора. Именно ты. И всегда была ты.
– Что он с тобой сделал, милая сестрица, если ты говоришь такие вещи?
Эси не обратила внимания на эту реплику.
– Сдай мне свою армию, и я тебя помилую.
– Сдать? Помилуешь? Мы сдадимся только на милость Богини, и никак иначе. Сестра, мы возьмем Пальм, и мы молим тебя не испытывать нас.
– Я напрасно трачу на тебя время, так ведь? – спросила королева Эси. – Ты так захвачена историями, которые тебе скормили, что не видишь истины. Циора, ты не особенная. Ты не великая. Богиня не обращается к тебе и не говорит твоими устами, и если ты нападешь на Пальм, твоя армия будет раздавлена, и воины погибнут. – Она натянула поводья своей лошади, разворачиваясь. – Чемпион, я сказала все, что могла. Она не станет слушать.
– Прошу вас, моя королева, – сказал Одили, своим вкрадчивым голосом вернув Тау в день, когда был убит его отец. – Множество жизней висит на волоске. Могу я попытаться?
Казалось, она вздохнула, но Тау с такого расстояния не мог быть уверен.
– Циора… Королева Циора, – сказал Абаси Одили, – вы хотите сжечь Пальм дотла? Ведь получить то, чего вы желаете, можно лишь разрушив его. Неужели вы этого не понимаете?
Циора перевела взгляд на Одили, и хотя Тау было сложно не согласиться с замечанием Эси о Богине, в словах его королевы зазвучала настоящая сила:
– Советник, ты думаешь, мы ограничимся одним городом? – ответила она. – Мы сожжем дотла весь мир, если того пожелает Богиня!
Одили вгляделся в ее лицо и опустил глаза.
– Да, я вижу, что вы действительно можете это сделать, – сказал он, повернул лошадь и остановился, поджидая свою королеву.
Королева Эси отправилась назад первой, Одили присоединился к ней. Ямикани, Одаренные и остальные стражники двинулись следом.
– Он настроил ее против нас, – сказала Циора, сбросив маску спокойствия и позволяя себе расплакаться.
Тау подъехал к ней.
– Мы спасем ее, – сказал он, представляя, как стоит над трупом Одили. – Как вы и сказали, мы ее вернем.
Она потянулась к нему, взяв за руку.
– Спасибо, чемпион.
– Солнце садится за океан, – заметил Хадит. – Нья, вы едете в лагерь?
– Я могу не успеть, – ответила она. – Мне нужно войти в Исихого отсюда.
– Когда встретитесь с Теневым Советом, скажите им, что плоты будут готовы послезавтра. Наши люди подплывут к водным воротам утром, за два промежутка до рассвета. Кого бы Теневой Совет ни собирался послать к водным воротам, они должны быть готовы, – сказал Хадит. – Послезавтра, за два промежутка до рассвета.
– Я им напомню, – кивнула Нья.
Ванджала прочистил горло, и Тау вздрогнул. Он уже забыл, что инколели стоял рядом.
– Прошу прощения, но боюсь, мы привлекаем внимание, стоя здесь.
– Действительно, – согласился Хадит. – Тау, можешь спешиться и осмотреть ногу своей лошади?
Тау знал, что Циоре нравилось носить перчатки для верховой езды. Она была в них и сегодня, но когда она взяла его за руку, перчатку королева сняла. Он держал ее руку в своей, и, несмотря на зной, ее ладонь была прохладной.
– Чемпион? – позвал Хадит.
– Нэ?
– Можешь сделать вид, что твоя лошадь поранила ногу? Это даст нам повод остаться здесь.
– О, конечно, – сказал Тау, спешившись и вновь почувствовав жар, когда рука Циоры выскользнула из его ладони.
Он присел рядом с Яростью, поморщившись от боли в ноге.
– Не лягайся, девочка, – попросил он, погладил лошадь и приподнял ее ногу.
– Пора, – сказал Хадит, глядя на солнце, исчезающее за горизонтом.
Нья спешилась, укрылась за Яростью от чужих взглядов и села.
– Скоро увидимся, – сказала она, закрывая глаза.
– Передай им наше благословение, – сказала Циора.
Нья кивнула, и мышцы ее лица расслабились. Тау понял, что она перенеслась в темный мир.
Хадит разговаривал с Ванджалой, а Келлан следил взглядом за королевой, вероятно, чтобы убедиться, что она в порядке. Тау хотел спросить ее о сестре, но боялся, что любое упоминание об Эси, пока та оставалась с Одили, принесет Циоре больше вреда, чем пользы. Солнце село, сменившись сумерками и густеющей темнотой.
– Что-то не так! – воскликнула Нья, распахнув глаза.
Хадит шагнул к ней.
– Визирь?
– Нья, что случилось? – спросила Циора.
– Лелиз! Они схватили Лелиз, – ответила Нья. – Она пыталась сказать мне что-то. Она была с двумя Одаренными, а потом они вместе исчезли из темного мира. Циора, те, кто был с Лелиз – не члены Теневого Совета.
– Если они ее схватили, значит, Одили все знает, – сказал Хадит.
Ванджала воскликнул:
– Они на стенах!
Тау и все, кто был рядом, увидели, как на ближайшей стене Пальма вспыхнула длинная цепочка факелов. Было темно, но пылающий мох давал достаточно света, чтобы они увидели, как с парапетов стен, словно удочки, выдвинулись толстые бронзовые шесты. Они тянулись через равные промежутки, и к их концам крепились веревки. Будь это копья, они были бы направлены прямо на них.
– Что они делают? – спросил Ванджала.
– Богиня, нет! – воскликнула Нья.
Только Нья, единственная из всех, видела Лелиз в Исихого. И только она сразу поняла, в чем дело.
– Отвернитесь, моя королева! – воскликнул Хадит, тоже поняв, что происходит.
Циора сдвинула брови.
– Почему, что такого…
Конец фразы утонул в ее крике, когда дюжину Одаренных, с веревками на шеях и с мешками на головах, сбросили со стены. Петли затянулись, сломав им шеи и убив всех до единой.
Тау стремительно спешился, снял Циору с лошади и, крепко обняв ее, принялся шептать пустые слова о том, что все будет хорошо.
Он пытался ее успокоить. Пытался заставить отвернуться, но она окаменела, не отрываясь глядя на качавшиеся на крепостной стене мертвые тела.
– Ничего и никого, – сказала Нья, возвращаясь после третьего похода в Исихого. С момента казни минуло несколько промежутков, сумерки превратились в ночь, и Тау с королевой и ее советом сидели в военном шатре.
– Сколько Одаренных Теневого Совета было в городе? – спросил Хадит.
– Меньше, чем тех, кого он убил, – ответила Нья.
Она сидела, скрестив ноги на подушке, и потирала виски. Хадит ходил из угла в угол. Келлан и Ванджала стояли неподвижно. Служанки и Удуак тоже были здесь. Королева сидела на подушке, обхватив голову руками, а Тау стоял на коленях рядом с нею, прислушиваясь к разговорам.
Хадит спросил тихо, словно через силу:
– Вы можете опознать кого-то из них по…
– Нет, – ответила Нья.
Он кивнул.
– Это сделано намеренно. Одили скрыл их лица, чтобы мы не знали, действительно ли он схватил их всех.
– Так и есть, – подтвердила Нья.
– Это значит, что мы должны действовать так, словно все они схвачены.
– Да, – кивнула Нья.
– Это значит, что ему известен наш план о Портовых воротах. И ему известно о части нашей армии на северном берегу реки.
Нья кивнула и закрыла глаза.
– Ну и пусть… Мы… э-э… нам нужно…
– Вернуть водный и резервный зубцы назад к основной армии, – сказала королева, все еще обхватывая голову руками.
– Моя королева? – переспросил Хадит.
Циора подняла глаза, и Тау увидел, что ее лицо залито слезами.
– Созови сюда всю армию, генерал, – сказала она. – С нас хватит Одили, его предательств и жестокости. Наша армия пойдет в наступление до рассвета. Мы сожжем его стены с помощью Стражей, и выкурим это насекомое из нашего дворца.
– Королева Циора, я не уверен, что мы сумеем победить таким образом. Одили тоже призовет Стражей, и наши потери, да и потери с обеих сторон, будут ужасающи.
– Есть лишь одна сторона, генерал, – сказала она и повернулась к Тау. – Чемпион, настала пора действовать тебе и Айиму. Выиграем мы или проиграем, зависит от того, сколько времени вы сумеете дать нашим Увещевающим. Если дадите достаточно, то стены Пальма не устоят.
– Значит, они падут, моя королева, – ответил Тау.
– Визирь, неужели вам нечего сказать? – спросил Хадит, умоляя ее поддержать его.
Нья не плакала, но когда она взглянула на Хадита, Тау увидел, что ее глаза покраснели и опухли.
– Стены падут, и Одили умрет, – сказала визирь.
Хадит помедлил и кивнул.
– Ванджала, прикажи водному и резервному зубцам переправиться через Аманзи и присоединиться к нашим силам здесь. Готовьте понтонные мосты. Как и планировалось, мы спустим плоты на воду за два промежутка до рассвета, и наша армия пересечет мосты.
– Будет исполнено, гранд-генерал, – сказал Ванджала, поворачиваясь к выходу, но ровно в тот же момент раздался оглушительный грохот.