Они не смогли сбежать, но им выпал шанс сразиться, и ради народа омехи, ради Абаси и ради жизни, растущей внутри нее, Эси была готова им воспользоваться.
– Ты позволишь? – спросила она у сестры. – Кровный поединок между двумя чемпионами?
– Двумя чемпионами? – переспросила она.
Генерал из Меньших стоял позади Циоры, и она его не видела. Но Эси заметила, как округлились его глаза, будто он непостижимым образом уже понял ее намерение. Обнаружив опасность раньше остальных, он попытался ее остановить.
– Не делайте этого, принцесса Эси, – сказал гранд-генерал Циоры. – Все не то, чем кажется…
Она не позволила Меньшему встать у нее на пути.
– Я слышу голос Богини во мне, сестра.
Циора повернулась к ней, и Эси увидела, как из глубины души ее сестры – или где там она ее прятала – на свет явилась жестокость.
– Эси, ты запуталась и не знаешь, что говоришь.
– О, милая сестрица, я точно знаю, что говорю.
– Перестань, – сказала Циора. – Ты знаешь, что Богиня с тобой не говорит. Никогда не говорила и никогда не будет.
– Потому что я не Одаренная? Потому что я не такая, как ты?
– В каком смысле? – спросила Циора.
– Он прав, ты это знаешь, да? – спросила Эси.
– Кто?
– Бас.
– Абаси Одили?
– Он прав насчет тебя. Ты не подходишь для того, чтобы править.
– Как ты смеешь! – воскликнула Циора.
– А остальные знают, что я родилась первой? – спросила Эси.
– Ты переутомилась.
– Не знают, верно?
– Эси…
– А они знают, что к принцессам, когда они еще маленькие, ходят Одаренные? Знают, что их отправляют к демонам снова и снова и смотрят, сможем ли мы от них спрятаться, называют это игрой и…
– Перестань, Эси…
– Я спрятаться не могла, Циора. Я не могла, и чудовища находили меня и делали больно, а те грязные шлюхи в черных мантиях посылали меня к ним снова и снова.
– Заткнись.
– Я была ребенком, Циора.
– Заткнись!
– Ребенком. Помнишь, Циора? Помнишь, наша дорогая матушка не давала нам имен, пока мы не прошли испытания? Наша мать называла нас «девочкой» и «ребенком», пока не убедилась, что дает нам верные имена и наделяет правом власти ту, кого должна.
– Эси…
– Это не мое имя. Ты завладела моим именем. Я была рождена первой, я – первенец! Но вот ты, Циора, королева омехи, – воровка, укравшая у собственной сестры имя и жизнь из-за дара, который достался тебе просто так.
– Эси, а вот здесь тебе следует быть осторожной, – велела ей сестра.
– Скажи-ка мне кое-что. Ты ведь считаешь, что можешь говорить от имени Богини. Скажи мне, Она делает мир таким, каким желает? И поэтому ты, вторая дочь, – королева, а меня называют узурпатором за то, что я вернула себе свое? Что ты думаешь, Циора – вторая дочь?
Ее сестра сжала крошечные кулачки.
– Все, что случается, происходит по Ее воле.
Вот так просто Эси и добилась своего.
– Если ты действительно веришь, что это так, не унижай Богиню сражением своего чемпиона с моим, если на кону не будет стоять ничего, кроме их крови. Пусть все знают, что победитель в поединке определит, кто из нас – законная королева омехи. Согласна, благоверная Циора?
Абаси, рискуя своим языком, возразил:
– Нет, Эси, я не могу…
И Келлан Окар, как бы он ни был прекрасен, повел себя безобразно. Великий Вельможа ткнул Абаси локтем в живот, заставив его согнуться пополам.
– Молчи, Одили. Ты же слышал приказ королевы.
Одили закашлялся, пытаясь вдохнуть. Эси захотелось подойти к нему, но сначала ей нужно было закончить.
– Пусть Богиня решит, какой королеве править, – сказала она.
– Есть только одна королева, – ответила Циора.
– Будет, когда Ананти докажет это на глазах у многотысячной толпы.
Циора покачалась с пятки на носок.
– Ты винишь меня за свое детство, хотя и я тогда была ребенком? Ты винишь меня и позволяешь мужчине использовать тебя, чтобы разделить наш народ. Эси, чего ты от меня хочешь?
– Хочу? От тебя? – спросила Эси. – Я хочу знать, так ли сильна в тебе вера, как ты утверждаешь. Больше всего я хочу выяснить, действительно ли Богиня так с тобой близка, как ты то и дело напоминала мне, пока мы росли. – Эси шагнула к сестре, и служанки встали теснее. – Чего я хочу? Я хочу того же, чего и твой Низший Мирянин. Я хочу, чтобы наши чемпионы дрались насмерть. Я хочу этого для того, чтобы Богиня сама смогла выбрать истинную королеву, а я наконец обрела ту жизнь, какую Она мне обещала.
Циора потрясла кулаком.
– Ты слышишь не Ее!
– Посмотрим.
– Довольно! – воскликнула Циора, подбегая, чтобы оказаться с ней лицом к лицу, но Эси, к собственному удивлению, даже не дрогнула.
Она не отступила перед Циорой, которой, когда они были моложе, ничто не помешало бы ударить, и прежде чем ее мужество иссякло, Эси закончила:
– Поединок между чемпионами определит истинную королеву омехи. Без чешуи Стражей, только бронза и только по одному мечу у каждого.
Циора злилась, а в гневе она всегда делала глупости.
– Без чешуи Стражей, только бронза и только по одному мечу у каждого, – согласилась она.
– И победитель – чемпион истинной королевы, – добавила Эси назидательно, как учитель ученику.
– Победитель – чемпион истинной королевы, – эхом повторила Циора, и Эси захотелось смеяться, кружиться и танцевать.
Она это сделала. За один шаг прошла весь путь к победе, спасла себя, Абаси и полуостров, потому что ее благоверная сестра была правоверной дурочкой.
Циора отодвинулась от нее.
– Нам жаль тебя, Эси. Ты пробыла в тисках Одили так долго, что не видишь, как он зол и потерян. Но мы тебе это покажем. Завтра, когда наши чемпионы сразятся, ты сама увидишь, как свершится воля Богини.
Эси подавила насмешливую ухмылку. Любая женщина, сравнив двух мужчин, увидела бы, что ее чемпион – высокий, сильный и благородный – сокрушит покрытого шрамами Меньшего в честном бою. Она взглянула на Баса, чтобы разделить с ним триумф слова над войной и оружием, но то, что она увидела на лице своего любовника, заставило ее сердце сжаться, а тихий голосок – вскрикнуть.
На его лице Эси увидела – как если бы по нему ползали миллионы насекомых – страх, отчаяние и смерть.
Эси не спала. После стычки с сестрой ее отправили в одну из башен дворца и оставили там под охраной. Стражники, это были Меньшие, обыскали покои, забрав все, что она могла бы использовать как оружие против себя или других. Они проверили даже окна, чтобы удостовериться, что они достаточно малы, и Эси в них не пролезет. Они даже вынесли плотные простыни, чтобы она не подумала ими себя задушить.
Зря они так старались. Эси не отправилась бы к Богине, пока Бас еще дышал. А он дышал, и благодаря ему ее мир по-прежнему вращался.
Эси знала это, потому что в эту минуту он стоял в Великом Кругу под палящим солнцем, на дальней стороне огороженной канатом зоны, где должен был состояться бой. Он повернулся к ней, и она гадала, видит ли он ее, различает ли ее лицо среди множества других лиц.
Во второй раз в жизни Великий Круг Пальма казался Эси Омехиа слишком маленьким для своего предназначения. Впервые это было во время прощальной церемонии по ее бабушке, королеве Айянне, и тогда тоже было не по сезону жарко. При таком множестве параллелей с тем ужасным днем, когда ее сестра стала королевой, было неудивительно, что Эси это вспомнила. Эси даже сидела теперь в том же алом шатре, что и тогда.
Шатер, где сидели Циора, генерал из Меньших и Келлан Окар, охраняли Асет и Рамия – приведенные в порядок и прилично одетые, вновь похожие на самих себя. Шатер примыкал к арене боя и открывал лучший вид на то, чего все ждали. А еще спасал от жары, но не от запаха тысяч потных тел. Он был таким сильным, что казался осязаемым, атакуя обоняние не менее резко, чем обилие цветов в одеждах жителей города – солдат, жрецов Саха, Бывалых и Батраков – атаковало зрение.
Казалось, что, несмотря на гнетущий зной, весь мир пришел, чтобы увидеть, как умирает человек. Пусть даже большинство не могло подобраться достаточно близко, чтобы хоть что-нибудь разглядеть.
Оживленная толпа была подобна разноцветной стене из зловонной плоти, слишком плотной, чтобы хоть что-то видеть сквозь нее. И собравшимся – за исключением тех, кто простоял в круге всю ночь, или был слишком высокопоставлен, чтобы его проводили в самый центр вооруженные Индлову, – оставалось разве что слушать поединок, но не смотреть.
Эси знала, что это не имеет значения. Ей не требовалось находиться среди людей, чтобы понимать их желание присутствовать. В одну ночь погибли многие тысячи, еще больше было ранено, городские стены рухнули, а драконы сожгли женщин, мужчин и даже самих себя, однако две королевы устояли. Городу требовалось, чтобы его страхи и потери обрели смысл. Народу нужно было, чтобы минувшая ночь не оказалась напрасной, и теперь смрадный Великий Круг Пальма был переполнен народом, потому что если все смерти, что их постигли, не имели смысла, то и жизнь уцелевших – тоже.
По неслышному сигналу Келлан Окар встал со своего места и спустился из шатра в центр боевой арены. Увидев его, в толпе зашептались, кто-то закашлялся и зашуршал одеждами. Келлан громко обратился к публике:
– Мы собрались здесь, чтобы просить у Богини благословения. Мы собрались, чтобы увидеть, как свершится Ее воля. Мы собрались, чтобы удовлетворить вызов, который принцесса Эси бросила королеве Циоре, и, всецело веруя, что длань Богини направит мечи этих мужчин, наша королева согласилась устроить это состязание между Придворным Вельможей Абаси Одили и своим чемпионом Тау Соларином.
При упоминании имени Меньшего, толпа взорвалась, и Эси стало противно от вида стольких восторженных лиц, разинутых ртов, поднятых рук и топочущих ног – от одобрения столь низкого и отталкивающего создания. Омехи сбивались со своего пути, и единственным, что вселяло в нее надежду, была беспристрастность на лицах окружающих Вельмож.