Ваня свистнул негромко, и за спиной его тут же раздался цокот копыт. Повернулся парень и остолбенел. Верхом на лошадке сидела Даша.
– Не свисти, свистун, денег не будет! – сообщила Куда-Надо.
– Так ты же… – Ваня так растерялся, что дара речи будто лишился. – Там…
Он оглянулся на колокольню.
– Я не спала, весь разговор ваш слышала, – призналась Даша. – В окошко вылезла.
Ваня в замешательстве потёр виски.
– Ты пойми, Огневушечка, мне одному сподручнее. Опасно там.
– Я знаю! Поэтому и должна быть рядом! – твёрдо сказала отважная царевна.
Ну вот и что с ней делать? Ваня забрался в седло позади девочки и покорно вздохнул:
– Поехали!
Лошадка стремительно тронулась с места, оставив после себя плотные клубы пыли.
К полудню путники добрались до большой воды. Конца и края ей не было видно, а где-то у горизонта виднелся кусок суши. Туда, стало быть, и надлежит им отправиться.
Куда-Надо вышла на берег и остановилась. Не успел Ваня озадачиться, как им до острова добраться, как лошадка встряхнула гривой и ринулась прямо в воду.
Вот так чудо – хвост её работал, словно гребной винт! Так и поплыли.
Даша уселась с ногами на лошадином крупе и визжала от счастья. Ваня сидел по-обычному, придерживал царевну и болтал ногами в воде. Купание всем пришлось по душе, и даже лошадка Куда-Надо будто стала чуть менее строптивой.
Когда они подплыли к берегу, Куда-Надо сообщила:
– Вот он, остров Буян.
– Спасибо, родная! – от души поблагодарил её Ваня.
– Обращайтесь.
И вот они уже выбрались на берег. Всадники спешились, и Ваня завертел головой. Остров и остров! Ничего не понятно…
– Где же гмуров искать-то? – всплеснул он руками.
– Не суетись! – скомандовала лошадка. – Привезла куда надо! Там они!
Куда-Надо указала головой в сторону здоровенного камня. Ваня удивлённо изучил его со всех сторон, затем додумался сдвинуть глыбу и обнаружил узкий лаз. Заглянул – не видать ничего. Пожал плечами и собрался шагнуть в проход, но его окликнула Даша:
– Я тоже иду!
Девочка нащупала на земле берёзовый сук и крепко сжала его в руках.
Ваня покачал головой.
– С тобой только дольше получится! Не обижайся, Огневушечка, ну правда… Один схожу. Эти гмуры – они росточком, как дети. Я быстро!
И Ваня нырнул в темноту.
Чем дальше он шёл, тем сильнее сужался потайной лаз. В конце концов ему и вовсе пришлось ползти. Ваня упрямо продвигался вперёд, пока не выбрался из тоннеля и не оказался в большой пещере.
Парень с любопытством огляделся и заметил, что стены пещеры загадочно поблёскивают. Перевёл взгляд себе под ноги, а там, в песке, крупные сверкающие камни.
– Рубины! – ахнул он. – Ух ты! Аметисты!
Впереди был обрыв. Ваня осторожно подобрался к самому краю и заглянул вниз. Под обрывом раскинулся город гмуров. А по правую его руку из земли торчала огромная друза. Ваня пригляделся к сияющим кристаллам и удивился:
– А это что?
И тут за спиной у него раздался низкий голос:
– Это изумруд.
Ваня резко обернулся. Перед ним стоял дозорный отряд гмуров. Были они вида сурового, бородатые, в широкополых шляпах и зелёных камзолах. Ощетинились острыми копьями… Но, сколь устрашающим бы ни было это зрелище, гмуры были Ивану где-то по пояс. А копья их больше напоминали необычные столовые приборы.
Ваня не смог сдержать улыбку. Но радость его длилась недолго. В следующий миг предводитель дозорного отряда ловко стукнул Ваню деревянной киянкой по лбу.
И наш герой с дурацкой улыбкой на лице упал навзничь, как подкошенный…
Глава двенадцатая
Малый народец
Когда Ваня наконец пришёл в себя, то сразу понял: что-то не ладно. Оказалось, что его крепко-накрепко привязали верёвками к толстому столбу. Столб этот был врыт глубоко в землю, а под ногами у Вани находился деревянный помост. Довольно быстро выяснилось, что столб был так хитро установлен, что мог вращаться вокруг своей оси. Парень принялся озираться по сторонам и увидел, что он посреди огромной пещеры, изрытой многочисленными ходами. Все эти ходы завершались круглым оконцем или дверью. Многие из дверей были открыты: гмуры выглядывали из своих жилищ, чтобы поглазеть на чужака.
Тут столб резко крутанули, и Ваня оказался лицом к лицу с сухоньким старцем, сидевшим за столом. Несложно было догадаться, что это местный старейшина. Рядом с ним стояли огромные весы, на которые гмуры ссыпали собранные драгоценности. Тут же со свирепым выражением лица замер помощник старейшины – Ваня случайно услышал, что все называли его Аметистом. В руке у Аметиста была зажата острая кирка, и он гневно ей размахивал, обращаясь к соплеменникам.
– Слушайте, гмуры! – кричал он, транслируя речь вождя. – Дозорный отряд поймал чужака!
Старейшина же не отрывал взгляда от россыпи драгоценных камней на чаше весов.
– Сорок три, сорок четыре, – пробормотал он и, словно между делом, вставил: – Смерть чужаку! Сорок пять, сорок шесть…
Ваня перевёл взгляд на стол и заметил чернильницу. В этот же миг старейшина макнул в неё заострённую палочку и поднёс к счётной ведомости. Буквы сбегали с пера, сами собой выводили строчки. Ваня, как заворожённый, наблюдал за этим чудом. А потом спохватился, что его только что приговорили к смерти, и закричал:
– Э-э! А поговорить?
– А что с тобой говорить? Чужак – он и есть чужак, что на земле, что под землёй. Пятьдесят пять, пятьдесят шесть…
Аметист завопил что есть мочи:
– Что с ним говорить? Гмуры! Старейшина сказал: «Смерть чужаку!»
Старейшина бросил на своего помощника мрачный взгляд, и тот виновато замолк.
Ваня лихорадочно соображал, как бы ему избежать незавидной участи. Наконец он заявил:
– Да вы не понимаете! Я свой! Просто перерос немного… Это ужасная история! Обрыдаетесь!
Старейшина впервые поднял на него глаза и даже отложил ведомость в сторону. Иван приободрился и продолжил:
– Я из соседних гмуров. Маленький был, глупенький, беззащитный… Гулял себе по пещерам, а потом на меня напала эта, как её…
– Землеройка? – нахмурился старейшина.
– Вот, точно! Она самая! И утащила наверх! Вот такая драматичная история!
– Мы не выходим наверх, – спокойно сказал старейшина. – Там опасно.
Аметист, вторя словам предводителя, заголосил:
– Слушай, народ гмуров! Мы не выходим наверх! Это закон предков!
– Но я-то не знал! – заявил Ваня. – А наверху всё растёт прям со страшной силой!
– Да, солнце слишком яркое, – задумчиво кивнул старейшина. – Мы не любим солнце.
– Мы не любим солнце! – заорал, словно эхо, Аметист.
Столпившиеся вокруг гмуры неодобрительно закачали головами.
Ваня же со всей убедительностью, на какую только был способен, закричал:
– Вот я и перерос! Под солнцем-то этим, нехорошим! Все годы тосковал по нашим родным краям! Жизнь меня помотала, да… Вернулся вот. Принимайте, братья!
Старейшина хихикнул:
– Значит, снова гмуром хочешь стать? Это мы быстро!
Аметист разразился раскатистым гоготом. Смех подхватили и остальные гмуры.
– Подгоним тебя под размерчик! – пообещал старейшина.
Ваня невольно подхватил всеобщий смех, но перестал смеяться, когда над его шеей занесли двуручную пилу. Старейшина вежливо уточнил:
– Ноги или голову?
– Да вы что, сдурели совсем?! – ахнул Ваня.
Зубья пилы опустились ниже, и он, чуть не поседев на месте от страха, заверещал:
– Стойте!! – Вдохнул поглубже и твёрдо сказал: – Ноги!
Всё ж таки без ног ещё можно как-то прожить, а без головы – как без рук…
Пила тут же оказалась в районе его ног. Аметист что-то отмерил рулеткой.
– Не беспокойся, переросток, – хмыкнул старейшина. – Мы лишнего не отпилим! Будешь точь-в-точь как мы!
Гмуры закрутили ручку вала, и пила начала двигаться.
Ваня зажмурился, мысленно прощаясь со своими нижними конечностями. Всю жизнь они служили ему верой и правдой… Зубья пилы уже коснулись штанин, и юноша едва не лишился чувств, как вдруг послышался крик:
– Стойте! Не трогайте его!
Гмуры удивлённо загалдели. А Ваня узнал голос юной царевны, но повернуться к ней не мог – привязали его крепко. Лишь удивлённо прошептал себе под нос:
– Даша?
Отважная царевна стояла на узеньком мостике с берёзовой палкой наперевес.
– Я вам его не отдам! – решительно заявила она.
Старейшина сухо поинтересовался:
– Хочешь его отбить? Это мы уважаем! Кто готов принять вызов?
Аметист возопил:
– Наш мудрый вождь спрашивает – кто готов принять вызов? Есть желающие? Я желающий!
Помощник старейшины стащил с древка мотыги металлическую часть, отбросил её в сторону и схватил древко двумя руками. Бой должен быть равным – на палках так на палках!
– Эй, вы что?! – заорал Ваня. – Стойте! Она ж не видит ничего!
Старейшина нахмурился и мудро изрёк:
– Мы играем честно. Завяжите ему глаза.
– Да какое «завяжите»?! – надрывался Ваня. – Не слушайте её! Вы с ума сошли!
Товарищи помогли Аметисту завязать глаза тёмной тряпицей, и вот воинственный гмур уже стоял напротив Даши – на узком мосту над пропастью.
Ваня отчаянно пытался вырваться. Он кричал, срывая голос:
– Остановитесь! Гмуры, вы же нормальные люди, зачем вы слушаете ребёнка? Так, всё! Давайте пилите мне ноги! Пилите, кому сказал!! Одну! Нет, половину! Да ладно, всю давайте! Всю! Давайте обе! Вот черти! Даш, ну что ты молчишь? Скажи, что пошутила! Остановите их, вы что дела…
Ване заткнули рот кляпом, но он упрямо продолжал мычать. Не в силах разорвать путы, он стал перебирать ногами по помосту. Столб крутанулся, и Ваня оказался лицом к мосту. С ужасом увидел маленькую хрупкую Дашу.
Аметист усмехнулся и стал наугад размахивать палкой.
Царевна же стояла, не шелохнувшись, и внимательно слушала, отмечая передвижения Аметиста. Вот его палка полетела прямо на Дашу, но она точным движением поставила блок.