„Рыдают Галилеи в нарсудах,
И правда вновь в смирительных рубашках,
На север снова тянутся обозы,
И бычья кровь (крестьянская) не поднялась в цене“.
Это стихотворение я читал Анову. Он его похвалил. В другой раз, придя к Анову в редакцию „Красная новь“, Анов, указав на вывешенные на стене 6 условий тов. Сталина, сказал: „Ко мне не придерешься. Я вывесил шесть заповедей. Сталин пришел, как Моисей с горы Синай. А в общем не стоит выеденного яйца. Вот напиши гекзаметром и зарифмуй эти заповеди. Я тут же сел сразу, написал и показал Анову. Последний захохотал и сказал: „Здорово! Хорошо!“. Вообще Анов относится к товарищу Сталину с ненавистью. Называет его разными словами (тупицей, ишаком и т. д.). Считает его злым гением.“»
Из протокола допроса от 11.3.32 г.
«Все члены нашей а/советской группы являются литераторами. Поэты большинство. И прозаики. Часть членов нашей группы писали при Колчаке (Мартынов, Забелин). Или находились под сильным воздействием колчаковских поэтов (Марков)».
«Однажды Анов в редакции „Красная новь“ сказал мне и Маркову: „Интересно было бы выдумать какую-нибудь национальность и от ее имени сочинить переводы“. Марков сразу ухватился за эту идею и привел примером переводы Маларме и переводы песен западных славян. Я же предложил перевести с казахского. И Мартынову я предложил, поскольку мы хорошо знали казахский быт, нам нетрудно было сочинить пресловутые переводы. И сдать в печать в ГИХЛ. Издательство же эти переводы приняло за подлинные, и в настоящее время сборники печатаются. Эти переводы были частично использованы, в частности Мартыновым, для издевательства по отношению к советской власти. Им вложены в уста казахов следующие стихи:
Она хороша, советская власть,
Много дала казахскому народу
советская власть
Пишет теперь казахский народ
Латинскими буквами наоборот».
Из протокола допроса от 14.3.32 г.
«На собраниях нашей антисоветской группы подогревались контрреволюционные и антисоветские настроения. Читал я на собраниях группы одно стихотворенье, в котором под гармонь разговаривает кулак и комсомолец. После читки члены группы говорили: „Насчет комсомольца слабо, ерунда, а вот кулак у тебя здорово: ну-ка наверни!“ И я читал. Читал также антисоветские стихи насчет кита, который не мог переварить жида. На этих же собраниях под одобрительный гул всех присутствующих Женя Забелин читал свои к/революционные стихи об адмирале Колчаке. Марков читал контрреволюционные стихи о расстреле большевиками писателя Гумилева, об адмирале Колчаке и сексотке. Сюжет стихотворенья сексотка таков: присланный для диверсионной работы в СССР белогвардеец влюбляется в одну женщину, которая является секретной сотрудницей ОГПУ — сексоткой. Сексотка предает белогвардейца, и он после допроса расстреливается. Вышеупомянутые стихи создавали определенное к/революционное настроение и окружали романтическим ореолом контрреволюционеров и белогвардейцев».
Из протокола допроса 26.3.32 г.
«Раза два случалось, Анов прикидывал: „Сколько из поэтов Москвы имеют еврейское происхождение?“, „Паша, — говорил он, — Уткин кто? — еврей. Безыменский кто? — еврей. Алтаузен — еврей. Кирсанов, Сельвинский, Багрицкий, Инбер… — Покончив с иронией, Анов сокрушительно добавлял: — И это великая русская литература! Толстой и Достоевский в гробу переворачиваются! Эх, ребята, ребята, не умеете вы работать. Учитесь у евреев. У них один Уткин выплывает и пять Алтаузенов за собой тянет…“»
Из протокола допроса от 19 мая 32 г.
«Анов устраивал, как завредакцией „Красная новь“, внеочередные авансы членам группы, и действительно, для таких людей, как Андрей Платонов („Впрок“), Анов аванс из земли выскребал. Кстати, Платонова он среди сибиряков всячески популяризировал, называл новым Гоголем».
Из протокола допроса от 4 марта 1932 года
Об Анове:
«Паша, — говорил он мне как-то на днях. — Трудно поверить, что я когда-то бегал, размахивал винтовкой, готовый укокошить любого представителя к-р. гидры. А сейчас не верю ни во что и как-то вышел из времени. Я не верю в эту петрушку, которую называют социализмом, ни в 6 условий кавказского ишака, которые я в редакции на стену повесил…»
«Анов издает в „Федерации“ книжку в „Огоньке“, ставшую знаменитой среди „сибиряков“, — книгу о Днепрострое. Знаменита она тем, что на ее обложке изображены портреты Сталина и Ленина, которые Анов называет „шерочка с машерочкой“ и „двуглавым орлом“. Анов открыто издевается над этими очерками».
«Анов закоренелый антисемит. Он влияет в этом отношении на всех сибиряков и на всю редакцию. В частности, он пестует личностей вроде Борохвостова».
О Забелине:
«Забелин Евгений Иванович, сын митрофорного протоиерея. Настоящее имя и фамилия Леонид Савкин. Ярый ненавистник советского строя, сторонник диктатуры на манер колчаковской… Автор многочисленных к-р. стихов, как, например, „Адмирал Колчак“, „Россия“. Отрывок:
„Душа не вынесла, в душе озноб и жар,
Налево — марш к могильному откосу.
Ты, говорят, опеплив папиросу,
Красногвардейцу отдал портсигар.
………………………………………
Сказал: „Один средь провонявшей швали,
На память об убитом адмирале
Послушай, ты, размызганный, возьми..““
Отрывок, показывающий отношение Забелина к французской революции:
„Перед дворцом поруганной вдовы,
Натравленная бешенством Марата,
Топтала чернь осколок головы
И голубую кровь аристократа…“»
Об Абабкове:
«Я встречался с Абабковым в Сибири. И из его высказываний помню: „ГПУ это мясорубка. Раньше оно мололо настоящих к-революционеров, а теперь начало молоть крестьянство. Ведь нужна же ему какая-нибудь работа, не может машина стоять“».
О Мартынове:
«Талантливейший и честнейший человек. Романтик. Считает Сибирь незавоеванным краем. Колчака уважает. Ярый враг крестьянства. Сторонник цивилизации на английский манер. Вообще от Англии без ума. Областнические установки».
О Скуратове:
«Скуратов шел со мной и говорил: „Большевистская революция назвалась девушкой, но под конец оказалась девушкой попорченной, проституткой. Если бы поднять крестьян, я посоветовал бы им повесить тело Ленина на посмешище“».
О Сергее Маркове:
«Сибиряк, писатель, работал в газете „Советская Сибирь“ репортером. Изгнан за а-семитизм. Один из коренных памирцев, выступал с платформой „Памира“. Публично в доме Герцена, кажется.
В прошлом, по собственным словам, служил ополченцем у генерала Дутова. Из стихов мне известна его поэма „Адмирал Колчак“. Энтузиаст колчаковских поэтов. У него на руках есть „Альманах мертвецов“, где собраны все стихи колчаковских поэтов. Общее, что объединяет сибиряков, — отрицание политики существующего строя».
«А. Отношение к индустриализации.
Отдельные члены группы считают, что индустрия теперь может быть и будет использована русским фашизмом, который придет на смену в стране большевиков (установка Анова, к ней, по-моему, тяготеет Мартынов). Ерошин же, наоборот, враг индустриализации, за исконную, прекрасную, сытую матушку-Россию.
Б. Коллективизация. Все поголовно, за исключением Мартынова, против коллективизации. Мартынов говорит: „Коллективизация — спутник индустриализации. Мужикам так и надо, их прикрепят к земле, и этим самым раскрепостят инстинкт, мешавший им вершить судьбами нашего государства“. Все сибиряки считают: „речь идет не о ликвидации кулачества, а о ликвидации крестьянства“.
В. Относительно Сибири считали, что она может быть вполне самостоятельным государством: имеет природные богатства — уголь, железо, золото, лес; имеет выход к морю. Были разговорчики о том, что вот, мол, отхватят японцы Сибирь до Урала. Но выводов не делалось никаких.
Г. Отношение к политике партии в области художественной литературы: все абсолютно высмеивали призыв ударников в литературу, говорили о том, что „душится живое слово“, „уничтожаются подлинные художники“ и т. д. Анов говорил, например: „Развернул я какой-то журнал времен Николашки — вот где демократия, вот где свобода была. Хотя бы половину такой свободы теперь. Теперь, куда ни плюнь, — Бенкендорф“.
…Многое не помню, многое забыл, но постараюсь восстановить, достать материалы и изложить в ГПУ совершенно искренно, без всякой утайки».
Из протокола допроса от 4/III 1932 г.
«Благодаря участию в антисоветской группе сибиряков, в которой оказывал на меня большое влияние Николай Анов, я докатился до преступных по отношению к пролетарскому государству поступков. Я написал и декларировал ряд похабных антисоветских стихов, за которые достоин всяческого наказания. Осознавая всю глубину моей вины, я с полной искренностью и с полным раскаянием в совершенных мною поступках даю твердое обещание большой упорной работой, творческой и общественной, исправить свои заблуждения. Я прошу позволить мне это.
Павел Васильев.
Допросил уполномоченный 4-м отд. СПО ОГПУ Ильюшенко».
Две никогда не публиковавшиеся эпиграммы Павла Васильева помещены среди протоколов его допросов.
О муза, сегодня воспой Джугашвили,
сукина сына.
Упорство осла и хитрость лисы совместил
он умело.
Нарезавши тысячи тысяч петель,
насилием к власти пробрался.
Ну что ж ты наделал, куда ты залез,
Расскажи мне, семинарист неразумный!
В уборных вывешивать бы эти скрижали…
Клянемся, о вождь наш, мы путь твой
усыплем цветами.
И в жопу лавровый венок воткнем.
Гренландский кит, владыка океана,
Раз проглотил пархатого жида.
Метаться начал он туда-сюда.