Глава 9
Если ты собираешься искать знамения на заре, подумай сперва, когда именно. Некоторые говорят — когда ты сможешь отличить у себя на ладони черную нить от белой. Другие — что не раньше, чем солнце полностью покажется над горизонтом. Это немалая разница во времени, если уж говорить о чтении примет, мой дружок. Я придаю значение тому мигу, когда свет грядущего дня превращается из серого в желтый.
Я никогда не разделял твоей уверенности в суждении о таких тонких вещах, мой отец, и поэтому решил, что на всякий случай мне всегда надо видеть море, если я ищу примет, и следить, когда над водой покажется ослепительный край восходящего солнца. Теперь мне мало пользы от этой привычки, здесь, среди кустов и деревьев. И все же, пока кто-то не заявится с пригоршней черных и белых нитей, чтобы со мной поспорить, я как-нибудь обойдусь своим чутьем.
Кейда помедлил, чтобы отдышаться; в предрассветных сумерках только начал проступать разоренный и вытоптанный кустарник, который окаймлял огороды островитян Уллы, и сады с основательно ухоженными плодовыми деревьями. Кейда посмотрел на небо, но больше нигде не вспыхивали падающие звезды. Протерев рукой глаза, которые жгла усталость и неведомо какая дрянь из речной воды, он двинулся вперед через сухие и ломкие кусты. Вся зелень была опалена и отчаянно жаждала ливней, даже на этом не жаловавшемся, как правило, на засухи острове. Вскоре его ноги нащупали полоску голой земли, отмеченную слабыми следами, которые оставил лесной олень, затоптанными в одном месте более широкими и глубокими отпечатками кабаньих копыт. Следы диких зверей.
Иди по ним некоторое время — ради того, чтобы двигаться быстро и тихо ровно столько времени, сколько будет возможно, прежде чем охотники явятся из окрестных деревенек, ища дичи. И не забывай высматривать ловушки, пока ты на этой тропе. Тебя все еще, неровен час, могут обнаружить.
На бегу он не спускал глаз с прибывающего света над верхушками деревьев, равно как и вслушивался, не раздадутся ли где голоса или собачий лай. Он забрался достаточно далеко, чтобы не сомневаться: никто, посланный из крепости на его поиски, здесь владыки Дэйша не ищет. Но встреча с какими-нибудь охотниками, возвращающимися после ночной вылазки, будет не лучше. Опасность придала бодрости его усталым ногам, ноющим от непрерывной нагрузки. Когда свет почти вернул истинные цвета окружающим его зарослям, Кейда с неохотой оставил звериную тропу и взобрался чуть выше по склону, ища более надежную защиту, какую, по его мнению, мог дать настоящий лес. Более густая растительность вынудила его замедлить шаг, но и ходьба не принесла Кейде большого облегчения. Искушение остановиться и не двигаться с места росло и делалось все назойливей.
Что такое жалкие несколько секунд, они ни на что не повлияют, а мне нужен лишь небольшой отдых, чтобы растереть усталые мышцы. А еще следовало бы задержаться и поискать ручей. Ведь так хочется пить. Нет? Нет. Не будь дураком. Иди дальше и думай о чем-нибудь другом.
Запах дыма отвлек его от унылого повторения одних и тех же мыслей. После того, как первый прилив тревоги заставил его, точно испуганного оленя, встать столбом среди зарослей пыльных кустов, Кейда осознал, что острый запах — это всего лишь привкус в ветерке, веющем со стороны далеких хижин среди полей соллера, раскинувшихся за сухим низким кустарником и разбросанными кое-где огородами. Сердце его забилось медленней, и он двинулся дальше, наблюдая, как разворачивается в голове вызванное дымом воспоминание.
«Конечно, это просто охотничье путешествие. Мы будем звать людей из деревень, чтобы уносили мясо и коптили его на берегу каждый второй день. — Дэйш Рейк улыбнулся, его зеленые глаза сияли, черная борода пышно вилась теперь, когда была свободна от власти масла и гребня. Мы будем есть как следует весь сухой сезон, мы и все островитяне, которые нам помогут».
«Но ведь это не все, ради чего мы покинули дом», — и Кейда видел, что некоторые из его братьев думают так же.
«Не все? — Дэйш Рейк склонил голову набок, на лице его играл вызов. — Что же еще?»
Все братья следили за Кейдой, ожидая его ответа, чуть улыбаясь: мол, давай, и радуясь тому, что он взял главное на себя.
«Ты ищешь… — Кейда помедлил, подбирая правильные слова. — Ты ищешь способа удостовериться в благополучии своего владения», — внезапно провозгласил он.
«Зачем? Я недавно путешествовал с женами, слугами и рабами, готовыми исполнить любое мое повеление. — Дэйш Рейк покачал головой, и взгляд его стал пристальным. — Я предпринимаю такие наблюдения за каждым островом в начале засушливой поры, чтобы выслушивать просьбы, вершить суд и читать знамения в каждой деревне. Ты это знаешь».
«А они знают, что ты обязательно придешь. — Кейда выпрямился, и теперь доставал головой до отцовского плеча. — И любое несчастье может унести отлив, и все наилучшим образом сложится для самых благих знамений».
«Мы не задержимся ни в одной из деревень. — Дэйш Рейк в растерянности развел руками, развернув их ладонями к небу. — Мы едва ли вообще станем туда заходить».
«Ты говоришь со всеми, кого мы ни встретим на тропе от деревни к деревне, — возразил Кейда, сложив на груди тонкие лапки. — Когда люди не так настороженны и обеспокоены, чтобы их деревня лучше себя показала, когда женщины не твердят по десять раз, что еда, которую они предлагают, не хуже, чем в соседней деревне, а возможно, и лучше, а мужчины опасаются, как бы такое великодушие не оставило их голодными к концу засухи. — Он оглядел полукруг своих братьев, и ему прибавили уверенности их кивки — с ним соглашались. — Ты не говоришь с людьми, которых выталкивает вперед старейшина, которые твердят, как чудесно он управляет деревней, как молодежь работает вместе и не знает ни одного резкого слова».
Тут он остановился, утратив уверенность, так как видел, что полные губы Дэйша Рейка подрагивают от еле сдерживаемого смеха.
«Метко подмечено, сын, — сердечно сказал Дэйш Рейк. — А по моим соображениям, вряд ли эти тропы видят и половину этих людей, когда мы не охотимся в здешнем краю. — Затем он присел на корточки и посмотрел сыну в глаза. — Но ты все-таки не обратил внимания, что у меня в этих путешествиях есть еще одна важная цель».
Кейде удалось не отстраниться, так как он знал, что все его братья наблюдают за ними, и он напрячь мозги, силясь сообразить, о чем же это он забыл.
«Мы отдаем деревням больше съестного, нежели съедаем. Полагаю, в силу этого наше присутствие им больше по нраву».
«Истинно, — согласился Дэйш Рейк. — Но есть кое-что еще».
Больше Кейде не удалось ни о чем догадаться, и он распрямил плечи, высоко задрав подбородок.
«Что бы это могло быть, отец мой?»
В один миг Дэйш Рейк подхватил пригоршню прошлогодних листьев с земли и запустил в Кейду.
«Мы получаем удовольствие и пачкаемся, и рядом нет твоих матерей, которые отругали бы нас, загнали в ванну и заставили переодеться в чистое! Вскочив, он запустил еще несколько горстей листвы в других мальчиков. Первый из вас, кто попадет в меня, может помочь мне сегодня развести костер!» Это оказался Аджил, ныне отвергнутый брат, заморин, усердный во всем, один из низших служителей Редигала Корона, который приобрел его ценные услуги.
Кейда помедлил, обнаружив, что находится близ ручейка, прорезавшего себе русло в лесной подстилке. Встав на колени, он собрал воду из пробивающейся сквозь листья струйки и стал пить. Горло болело при каждом глотке. Пробежав мокрой рукой по бороде, он заставил себя вновь встать на ноги. Все тело ныло, начиная с головы, еще страдавшей от последствий вдыхания дыма, и кончая стопами, которые были сплошь в царапинах и ушибах.
Редигал Корон. А как насчет того заговора, краем коснувшегося Телуйета? Нельзя ли как-то использовать его, чтобы привести Корона к союзу с владениями Дэйш и Ритсем и не позволить ему пойти по пути безумца? Но поверит ли Корон? Сколько времени уйдет на то, чтобы распутать все нити заговора? Нет, слишком много, а между тем нельзя себе позволить отводить глаза от угрозы Чейзенам.
Со стоном он потащился дальше. Усики ягодных кустов цеплялись за его рваные штаны, уже высохшие и покрытые сухой растрескавшейся коркой речного ила. Теперь Кейда двигался прочь от редкого кустарника, где островитяне Уллы собирают топливо для своих лачуг. Лес сомкнулся вокруг него, недружественный и непреклонный. Кейда обнажил меч Телуйета и начал нехотя прорубать себе тропу, стараясь при этом оставлять как можно меньше следов.
Прости меня, Телуйет, Я прекрасно знаю, такая работа ниже достоинства твоего клинка, но кроме него у меня ничего нет.
Не впервые я вот так иду один по лесу с клинком в руке. Была еще одна цель в тех охотничьих путешествиях Дэйша Рейка. Обернулось ли это мне на пользу, когда я понял, в чем было дело?
«Почему нам надо всему этому учиться?» Его брат Кади не жаловался, просто любопытствовал, остановившись на середине учебного поединка. Отрабатывали основные удары мечом, которые снова и снова заставлял мальчишек повторять Агас, раб Дэйша Рейка.
«Поскольку мы оставили всех, кроме Агаса и нескольких стражей, заботиться о ваших матерях, хорошо бы, чтобы вы научились защищаться». — Дэйш Рейк стремительными ударами кинжала затачивал отрезок твердого и душистого дерева лиллы, чтобы получить палочку для добывания огня.
«Этим?» Мальчикам не дали мечей — лишь длинные затупленные тесаки вроде тех, что носят с собой горцы и охотники, чтобы прорубать тропу в подлеске.
«Разучите основные движения с чем-нибудь тупым наподобие этих вещиц, и вам будет легче, когда заслужите настоящий меч». Дэйш Рейк возобновил работу ножом. Кейда уже закончил положенные упражнения. Он сидел рядом с отцом, проверяя свой лук и стрелы. Стрельба из лука была еще одним искусством, которое он осваивал в этих охотничьих странствиях. «И что мы должны делать, чтобы заслужить его?»