— Спасибо за то, что прочел мой путь. Надеюсь, твое путешествие станет удачным. А вот моя плата за твое предсказание, и надеюсь, ты обретешь вновь то, что потерял. — Он вручил Кейде маленький золотой колокольчик, вроде тех, что Джанне любила вешать у себя на окнах, чтобы ими играл ветерок.
Поразившись, Кейда не смог найти ответ, прежде чем корабельщик двинулся прочь, взывая к своей лодке, чтобы ему помогли собрать товар. Все мелкие торговцы сворачивали меж тем свои навесы, складывали товар в сундуки и ждали, когда их доставят обратно на корабли.
Кейда снова и снова поворачивал золотой колокольчик в руке, и настроение его поднималось.
В конце концов, ты все-таки навредил Улле Сафару, и для этого не понадобилось себя бесчестить. Ты получил место на корабле, идущем на север, дальше, чем края, в какие мог бы надеяться попасть, и дар, который преподнесешь Джанне, когда вернешься. Какие тебе еще нужны доказательства, что ты на верном пути, что поиски не окажутся тщетными?
— Что ты можешь сказать мне о дождях, друг, если мы отплываем сегодня? — Икадский корабельщик пристально поглядел на него.
Кейда надежно спрятал колокольчик в своем узле вместе с завитком морского рога и принялся изучать небо. Белый след протянулся над островами, скрывающими южный окоем, но ни намека на нечто большее, ни намека на тонкое молочное покрывало, которое придает небу цвет перламутра, прежде чем взыграют бури и окрасят его в унылый цвет устричной раковины. Подойдя к воде, он глядел, как прибой обегает риф, подметил цвет воды в открытом море. Оборотясь к суше, он принюхался к красноречивому запаху душистых деревьев в путаных зарослях над пляжем. Листья их свернулись, показав серебристую изнанку. Изменчивая песня птицеславы проплыла над деревьями, ее дружок подхватил, и они запели вместе в чарующем ладу.
— После полудня будет жаркий ветер, а вечером ливень, но есть еще три дня, а то и более, прежде чем явятся настоящие бури, — с уверенностью сообщил он.
Лоб икадского корабельщика сморщился в задумчивости.
— Что позволит нам спокойно войти в главный пролив в водах Сейна. А он для нас достаточно защищен, чтобы грести в любую погоду, кроме самой скверной. Итак, дружище, — добавил он, — если ты присоединяешься к нам, я должен знать твое имя.
— Кадирн. — Когда был еще был совсем мал, у его матери Зари Дэйш был телохранитель, которого так звали. Это имя звучало достаточно близко к его настоящему имени, чтобы привлекать его внимание почти всегда.
— Я Године. — Икадский корабельщик прошел к одной из лодок с галер, подтянувшихся к самому берегу, чтобы принять груз. — Мы не часто ходим на юг отсюда, — небрежно продолжал он. — Но я предпочел бы не ссориться ни с кем из вождей. С другой стороны, есть некоторые вожди, с которыми я предпочел бы не иметь дела, учитывая, как они обращаются со своими людьми. — Он устремил на Кейду многозначительный взгляд. — С людьми, которые не могут собрать свои горшки и сковороды и сесть на корабль до ближайшего острова, если им не нравится власть, под которой они живут. Если есть владение, где тебе лучше оставаться на борту, если мы вдруг туда зайдем, я это учту. И больше можешь не говорить.
— Мои… — Кейда прикусил губу и быстро подумал. — У меня есть враги, не стану тебе лгать. Они думают, что я мертв, но на всякий случай мне стоило бы никому не попадаться на глаза, пока мы не оставим воды Уллы, а также Эндита, да и Туле.
— Я был рабом. — Године улыбнулся неведомо с чего. — Это вполне можно угадать по моим глазам и волосам. Икади Насс купил меня и мою мать у отца Махафа Кору. Я был слишком юн, чтобы много помнить о том времени, а моя мать об этом и говорить не желает, но она всегда твердила мне, что нам повезло, что нас продали туда, куда продали. Она унесет отметины от бича с собой в могилу, это все, что я знаю. — Он бросил на Кейду взгляд искоса.
— И ты дорос до хозяина этого корабля, «Прыгающей Рыбы», не так ли? — Кейда поглядел на галеру, дабы избежать встречи с глазами Године.
— Моя мать родила Икади Нассу дочь, и он освободил нас обоих. — Мореход с гордостью улыбнулся. — Мой повелитель нашел мне место на своих галерах, и с тех пор я не оглядывался назад.
— Если только буря не нагрянет с кормы, — с улыбкой заметил Кейда.
Године посмотрел на него с невозмутимым лицом.
— Надеюсь, ты будешь предупреждать меня о любых бурях, что нагрянут с юга. Любого рода.
Кейда поглядел на него.
— Я буду делать все, что могу. — И это не было ложью.
— Хорошо. — Године махнул рукой ждавшей их лодке. — Первое, что ты можешь, это научиться работать веслом.
Глава 12
Изучал ли какой-либо иной вождь искусство гребли на купеческой галере с тремя людьми на весло?
Кейда склонился над толстым древком, опустив голову, чтобы попытаться что-то увидеть из обшитого кожей весельного отверстия.
— Значит, это владение Белок? На что оно похоже? — Они достигли вод, о делах в которых Кейда едва ли что-то слышал, не говоря уже о подробных отчетах. — Где мы, хоть примерно? Это срединный остров или мы где-то в пограничном проливе?
Его товарищ по узкой скамье на палубе «Прыгающей Рыбы» не слышал.
— С чего это Расту вздумалось вдруг менять корабль? — пробурчал тот, опустив книзу уголки широкого рта. — Вот получим какого-нибудь буйного юнца, который запросится к мамочке, не проработав с нами и дня.
Многие ли вожди понимают, сколько людей путешествует по Архипелагу подобным образом, садясь на корабль на несколько дней, сходя на берег, чтобы сесть на другой, двигающийся в нужном направлении?
Кейда осмотрел свои руки, Ладони были теперь такими крепкими, каких мог бы пожелать любой судовладелец. Он осторожно пробежал пальцем по блестящему круглому шраму, недавнему скверному волдырю.
Почти зажило. Можно приложить еще немного мази, не то опять треснет.
— Если мы не найдем кого-нибудь на место Раста, у тебя живот заноет от работы за двоих, полагаю, — заметил один из гребцов.
Я действительно ожидал, что дожди поднимут настроение Иало; все прочие точно заново родились, как только жара прекратилась и повеял прохладный ветер, помогающий нам идти на север, вместо этого драконьего дыхания, опаляющего нас от полудня до сумерек.
— Мне следовало бы теперь взяться на весло на носу и работать с опытными людьми, — Иало в гневе вперился в спины людей, праздно судачивших на передних скамьях. — А вот торчу здесь с вами, сбродом, скачущим с острова на остров.
— Я гребу на купеческих галерах с тех пор, как Асил Ниан впервые дозволил мне покинуть его владение, — в негодовании произнес гребец, сидевший через проход. — В любом случае, ты явился сюда через три дня после меня. Я переберусь вперед раньше тебя, приятель.
— Что, читаешь свою судьбу по собственным ладоням, прорицатель? — полюбопытствовал гребец со скамьи позади Кейды по левому борту.
Кейда улыбнулся.
— Думаю, мы все угадываем наше будущее. До сумерек, самое меньшее.
Пока он говорил, раздался резкий свист на дальнем конце длинной и темной палубы. С обреченными вздохами и четко различимыми стонами передние гребцы заскользили по скамьям и начали тянуться по проходу меж ними.
— Пересядь, Иало. — Товарищ Кейды по-прежнему сидел вразвалку на своем месте. Здоровенный мужчина с большими мышцами угрюмо поднял глаза.
— Я мог бы уйти здесь на другой корабль. Раст был что надо, а вы хотите учиться, но почему я должен терпеть соседство малявки, который чуть что станет вытаскивать из задницы щепки?
Гребец с места внутри на скамье позади пихнул Иало в плечо.
— Передвинь-ка лучше свой зад, пока я не заехал по нему ногой.
Иало встал на ноги, продолжая ныть.
— Мне случалось грести на больших галерах, где на каждого было отдельное весло. Это требует искусства, позвольте вам сказать.
— Да ты уже сто раз говорил, — пробормотал кто-то.
— Три человека на одно весло — это не искусство, — продолжал Иало, не сбившись, когда Кейда стал теснить его в проход. — Просто поднимай да пихай, любой лентяй справится.
— Мне не кажется, что Раст жаждал найти корабль на запад, прорицатель, — заметил внутренний гребец, сидящий за проходом. — Просто ему надоели стенания Иало. Дожди — и те не привели тебя в чувство, муха ты зудящая.
Кейда двинулся, чтобы присоединиться к веренице людей, медленно тянувшихся вдоль палубы.
— Ты не думаешь, что его прогнала вонь, которая идет от тебя, Пайре?
Пайре покачал головой в ответ на общий смех и добродушно улыбнулся сквозь редкую растительность на лице.
— Не знаю, о чем думал Године, когда предпочел кормить нас бобами.
— Может, рассчитывал, что ты пустишь порядочный ветер, — прыснул средний на той же скамье. — Поставили бы тебя на палубе лицом к корме, натянули бы парус, и он вдвое скорее добрался бы домой.
Пайре и не думал обижаться.
— Говорите что угодно. Запах отпугивает паразитов.
— Другое дело. Пища на больших галерах не в пример лучше. — Иало оглянулся через плечо. — Вожди отбирают лучших на свои корабли, там не место всякому, кого вышвырнет иной купец, отчаявшись загнать кому-нибудь, пока не протухло.
— Если думаешь, что в другом месте тебе будет лучше, иди и попробуй, — с презрением сказал ему Пайре. — Мы лучше ели на этом корабле, чем на двух последних, куда нанимались, верно, Тагир?
— Клянусь, — с чувством согласился бочкогрудый средний гребец. — Помнишь хлеб, из которого приходилось вытаскивать долгоносиков? — Он содрогнулся, деревянные бусы, вплетенные в его бороду, загремели.
— А ну-ка, прорицатель, — Пайре хлопнул Кейду ладонью меж лопаток. — Дай нам немного свежего воздуха, прежде чем эти бобы опять дадут о себе знать.
Ты понятия не имел, что ели твои гребцы. Тебе даже не приходило в голову задуматься, верно?
Кейда вскарабкался по крутой лесенке, ведущей на среднюю палубу «Прыгающей Рыбы». Этой купеческой галере далеко было до «Радужного Мотылька» по достоинствам отделки, хотя ее каюты с расписными стенами сулили больше удобств, чем могли получить гребцы, качаясь в гамаках на своей продуваемой сквозняками палубе или внизу, во тьме глухих трюмов.