Кейда поглядел за россыпь домишек на том берегу пролива. Темная каменная стена перерезала густую зелень деревьев. Двор Шека Кула окружен высокими стенами, по которым беспрерывно ходят дозоры, высокая сторожевая башня поднимается над главными воротами, и кто-то на ней не смыкает глаз ни днем, ни ночью. А за самой башней Кейда разглядел угол главного дворца. Несомненно, строители его столь же позаботились об обороне, сколь и о роскоши.
Где-то за этой неодолимой стеной есть кто-то, кто знает, как Шек Кул одолел волшебство и изгнал его из своего владения. Мне надо это узнать, если я хочу принести Дэйшам хоть какую-то надежду сдержать дикарей.
— А вот о чем я думал, — продолжал его новый собеседник вкрадчивым голосом. — Не объединиться ли нам с тобой на сегодняшний денек? — Он перегнулся, чтобы поглядеть вверх по крутому склону берега на дома, разбросанные среди деревьев лиллы, теперь покрытых влажной свежей зеленью. Утренние дожди превратили в лужи участки полей соллера, прочно огороженные остроугольными земляными насыпями, и утки с блаженством искали корм в грязной жиже. Куры высовывались из птичников, над крышами которых топорщились гребни соллерной соломы.
— Кто-нибудь наверху с радостью позволит двум крепким парням взмотыжить свой сад, а сам тем временем посидит там, где посуше и состряпает обед, достаточно большой, чтобы с ними поделиться, — говорил бродяга Кейде.
Или одному крепкому парню вместе с узкоплечим оборванцем, у которого под кожей четко видны ребра. Нет, это несправедливо.
Кейда видел, что его собеседник всей душой жаждет поработать. И лишь его щуплое сложение не внушало ни малейшего доверия.
— Женщина вон там, — незнакомец кивнул на один из ближних домов, где на привязи пес с тяжелыми челюстями раскинулся дугой под сенью воротец, поставленных в основательной изгороди из когтятника. — Она мне дала мяса за то, что несколько дней назад я чистил ее курятник. — Безобразный зверь навострил уши, покосившись на подозрительную парочку.
— Я не видел никого из людей Шеков, хотя бы собирающих топливо, с тех пор, как я здесь. — Кейда поразился, что высказал вслух эту горькую мысль. — Путники делают за них почти все.
Пребывание на борту галеры приучило тебя распускать язык больше, чем ты рассчитывал, и заходить далеко за пределы благоразумия.
— И что из того? — Бродяга начал терять терпение. — Ты хочешь поесть сегодня или нет?
Кейда заметил, что его собеседник — не единственный из бродяг, кого завидки берут насчет крова и пищи, доставшихся этим блаженным островитянам. Несомненно, потому-то острые частоколы или колючие живые изгороди и окружали каждый дом, и большинство ворот охраняли псы крупнее любых, каких Кейда когда-либо видел у себя на юге.
Старейшина крупной деревни у нас счел бы себя счастливцем, если бы получил хотя бы самого мелкого из таких псов как награду от своего господина. А вождь счел бы себя великодушным, если бы наделил таким даром самого отличившегося воина. Здесь они сторожат курятники.
— Если тебе нет дела… — Бродяга поднялся, неловко отряхивая влажный песок, налипший на его тощий зад.
— Мне есть дело. Мне нужна еда. — Кейда бросил последний взгляд на отдаленный двор Шека Кула.
Если я не могу попасть внутрь этих стен, чтобы узнать, как Шек Кул одолел злокозненную волшбу, привлеченную его бывшей первой женой, кто знает — а вдруг кто-то снаружи владеет какими-то полезными сведениями.
— Кстати, я Шеп. — Бродяга пошел впереди него вверх по склону к домику, на который указывал прежде. Пес в воротах медленно поднялся на могучие лапы, рыжий загривок ощетинился, отвислые черные губы сморщились, обнажив жуткие желтоватые зубы.
— Кадирн. — Кейда остановился, сложил руки и пристально посмотрел в глаза собаке.
Власть, но не вызов, помни, чему тебя учил Дэйш Рейк.
Пес не попятился, но и не залаял, явно не спеша принять решение.
— Добрый день этому дому! — крикнул Шеп, наблюдая за здоровенной псиной с известным беспокойством. На широком крыльце появилась женщина, остерегаясь капель, срывающихся порой с пальмовой кровли над ее головой.
— Что вам нужно?
— Мы просто хотели спросить, не можем ли сегодня быть чем-то полезными за любую еду, которой тебе для нас не жаль, — смиренно произнес Шеп и поспешно отступил, ибо пес сделал шаг в их сторону.
— Подождите. — Посовещавшись с кем-то внутри дома, женщина появилась вновь. — Можете прополоть участок рекала. — И мотнула головой в сторону изящных бороздок, где уже показались стебельки с бледными листьями. — Вы хоть умеете отличать рекал от сорняков? — сурово спросила она.
— Умеем, — уверил ее Шеп с угодливой восторженностью.
— Тогда входите туда, где вам рады. — Женщина спустилась с крыльца и отворила ворота, бедром отпихнув в сторону собаку. Как и большинство шекских островитянок, она была выше и отличалась более длинными ногами, чем женщины с юга. Шеп старался, чтобы Кейда находился между ним и собакой, к явному удовольствию женщины. Как только они очутились во дворе, женщина поймала животное за цепь и повела его туда же, внутрь, после чего накрепко заперла ворота.
— Оставьте ваши пожитки рядом с псом. Он будет их стеречь.
— Спасибо. — Шеп вручил Кейде безликий сверток плотной ткани, крепко перевязанный темной, изобилующей узлами веревкой. Кейда поставил обе скатки у воротного столба.
— Хороший мальчик, — ласково сказал он псу, любознательно склонившему набок голову с ушами торчком. Поняв, что женщина глядит на него с нетерпением, он последовал за Шепом.
Рекал. Зубчатые листья, темно-зеленый цвет, красноватые прожилки с нижней стороны. Повар Джанне подает одни корни, и лишь когда чувствует, что их огненный цвет украсит блюдо, считая, что вкус у них так себе.
— Ты начни с того конца, а я с этого, — Шеп уже сел на колени на окаймленном камнем овощном участке и начал выдергивать из влажной земли проросшие там да сям зеленые стебельки.
Кейда устроился на корточках на дальнем конце гряд, с любопытством изучая двух- и трехлистные побеги. Он тщательно разделил их указательным пальцем.
Ползучий огонек, неизбежно. Красное копье, хорошо для крови, и особенно для женских недомоганий. Аспи, листья помогают против червей, маслом из корня можно превосходно промывать раны.
Шеп встревожено поглядел на него со своей борозды.
— Рекал — единственное, у чего здесь зубчатые листочки.
— Тут есть кое-какие целебные растения. — И Кейда поглядел на него. — Их бы посадить где-то в другом месте.
— Она ничего об этом не говорила. — Шеп уже сжимал в кулаке горсть зелени с белыми усиками. — Оставляй рекал и выдирай все остальное, и, смотри, с корнями.
— Очень хорошо, — с неохотой уступил ему Кейда.
— Если мы не выполним работу как следует, то не поедим, — мрачно предупредил Шеп.
— Сорняки бросите в куриный загон. — Кейда оглянулся и увидел, что женщина вынесла из дому рамку с вышиванием, табурет и корзину с яркими цветными мотками шелка. Он наблюдал, как ее игла носится вверх-вниз над белым хлопком, пока она не поглядела, что он делает, и не нахмурилась, увидев, как мало он успел.
Конечно, владение Шек славится своими вышивками.
Кейда поспешно склонился над узкой бороздой и погрузил пальцы в мягкую влажную землю, меж тем как женщина обменялась несколькими пренебрежительными замечаниями с кем-то невидимым в доме. Вскоре у Кейды заныла спина, глаза его утомились от поиска ничтожных различий между одним ростком с острыми зубцами по краю листа и другими, скопившимися вокруг. Бедра немели, когда он нагибался и тащился вдоль ряда, стараясь не раздавить хрупкие листочки, оставленные позади. Вставая, чтобы добавить свои жалкие пригоршни к куче увядающей травы, он испытывал мало облегчения, да еще и голод всякий раз скручивал его внутренности. Рубаха стала липкой, сырые штаны натирали, а свежий пот неприятно напоминал о том, как сам он грубо пахнет.
Если уж выбирать, я бы предпочел работу гребца труду огородника.
Шеп прервал его мысли недовольным фырканьем.
— Если хочешь половину обеда, будь добр, сделай половину работы, дружище.
Видя, что костлявый напарник прополол на полторы борозды больше, чем он сам, Кейда воздержался от любого ответа и размял какой-то сорняк большим и указательным пальцами. Зеленая грязь добавилась к черной земле на его руках. Затем он попытался увеличить скорость, но Шеп опережал его уже на две борозды, когда они наконец встретились.
— Ты понесешь все это курам. — Шеп встал и простонал, уперев ладонь в крестец под выгнутой спиной, лопатки его выступали остриями, каждая косточка позвоночника ясно виднелась под кожей. — Посмотрю, что думает хозяйка и что мы от нее заслужили. Готовь миски.
Кейда подобрал охапку выполотых сорняков. Куры уже знали, что близится, и потому испустили пронзительное кудахтанье, которое подняло на ноги пса, готового предположить, что птицу крадут.
— Пустые руки, видишь? — Кейда расставил пальцы, показывая собаке. Затем приблизил к ее морде одну руку ладонью вниз. Собака небрежно принюхалась, затем села, позволяя ему забрать их имущество, все еще навострив уши и наблюдая, как Кейда присоединяется к Шепу у дома.
— У вас есть миски? — Женщина ждала с кухонным горшком из начищенной меди и поднятой в нетерпении поварешкой. Судя по тому, как она держала горшок, он был не горячий. Кейда и Шеп торопливо зашарили в торбах, ища свои миски.
Подливка, оставшаяся от вчерашней утки, тушеной и сдобренной кое-какими лежалыми овощами, куда для густоты добавили пыль со дна сосуда с соллером. Джанне Дэйш не дала бы такого рабам своих гостей, чтобы не оскорбить их хозяина или хозяйку.
Тем не менее Кейда с жадностью стал подбирать ложкой еду, отличая в ней немногочисленные ошметки мяса. Затем прочистил горло и улыбнулся.
— Превосходная вышивка, ты искусница, хозяйка. — И указал взглядом в сторону рамки с тканью.