Джон медленно шагал вокруг площади, вглядываясь в лица прохожих. Люди шли мимо, не обращая на сыщика внимания. Франты в клетчатом твиде и вонючие, хлопающие разбитыми башмаками оборванцы. Дородные матери семейств в необъятных пелеринах и курсистки с бантами на талиях. Мастеровые в куртках нараспашку и бледные, с огромными зрачками поэты, кутающие горла в бесконечной длины шарфы. Лакеи, разносчики, прачки, констебли, мальчишки, адвокаты, фонарщики — на Тоунстед было людно. На другой стороне площади виднелись распахнутые ворота в Минерал-парк, и оттуда слышалась механическая карусельная музыка. Джон свернул, уступил дорогу паровому мобилю. Подошел ближе к башне. Подножие исполинского одуванчика было окружено решёткой, у самой земли виднелась небольшая пристройка — то был вход в подвал, в узловую камеру, о каких говорил Хитчмен. Джон принюхался: откуда-то доносился странный запах. Пахло, как пахнет в слесарных мастерских — раскаленным железом, металлом, который жгли и плавили. Дверь в подвал неожиданно распахнулась, изнутри выбежал человек. Ссутулившись, обернулся: взметнулись длинные, до плеч волосы. «Это же Найвел», — подумал Джон, а в следующее мгновение раздался оглушительный взрыв, и Джона швырнуло наземь.
Нашарив ладонями мостовую, он подобрался и хотел было встать, но над головой полетели какие-то ошметки, и пришлось закрыть голову руками. Закричали люди, глухо, как сквозь подушку, а потом грохнуло снова, и прямо у Джона перед носом приземлился кровавый мохнатый обрубок, в котором угадывалась лошадиная нога. Джон все-таки поднялся и сделал, шатаясь, пару шагов прочь. Вовремя: то место, где он только что лежал, словно бы взорвалось. Шваркнули осколки. В ушах звенело. Он пригнулся и побежал. Наперерез Джону ковыляла, подняв юбки, тётка с растрепанными волосами. Она хромала, по рукам её текла кровь. Поравнявшись с Репейником, тётка подняла голову и заорала без звука, глядя куда-то высоко. Джон обернулся и увидел, как медленно и величаво на площадь падает башня, как её тонкий одуванчиковый стебель крошится, складывается, брызгает сверкающими отломками. Джон попятился, краем глаза уловил какое-то огромное движение. Успел повернуть голову, увидел, как рушится на парковые ворота купол — в распухающих клубах пыли и в мишуре белых разрядов. Потом купол взорвался. На площади будто возникло второе солнце, на миг высветив бегущих людей, опрокинутые мобили, лошадиные трупы. Длинные тени протянулись и пропали, Джона подняло в воздух, развернуло и бросило так, что он перекатился через себя. По спине простучала щебенка. Что-то упало совсем рядом. Больше ничего не происходило, и Джон понял, что остался жив.
Он встал и переступил с ноги на ногу. Как ни странно, всё было цело, только ныли ушибленные ребра, и по-прежнему стояла в ушах звенящая тишина. У ног Джона шевелилось что-то живое, придавленное куском стержня башни. Репейник взялся, поднатужился, оттащил горячий хрусталь и уставился на то, что лежало перед ним. Это была лошадь — по крайней мере, частично. Окровавленная голова билась о камни, шея изгибалась, дергались передние ноги, а дальше лошадь кончалась, и начиналась рыба. Вместо крупа у лошади рос толстый, как бревно, чешуйчатый хвост, кончавшийся развесистым плавником. Из-под плавника торчала обросшая чешуёй задняя нога с копытом. «Пристрелить, — лихорадочно пронеслось в голове, — чтоб не мучилась… Пристрелить…» Джон стал хлопать себя по бокам, забыв, что утопил револьвер в реке, но тут животное дернуло несколько раз головой, будто согласно кивая, и затихло.
Репейник кашлянул — пыль стояла в воздухе так густо, что была похожа на туман — и побрел прочь. Ему навстречу попался отряд констеблей; неподалеку бежали, разматывая на ходу шланг, пожарные. Кто-то стонал, кто-то ругался, поминая дурными словами богов. Пару раз пришлось обогнуть раскуроченные мобили: один был разбит вдребезги, все его детали превратились в золото — даже каучуковые шины. В сторонке над кем-то склонились доктора. Подойдя ближе, Джон увидел, что это был еще один мутаморф, только уже не лошадь, а человек. Руки и ноги его превратились в корявые сучья, покрытые зелеными листочками. Человек хрипел, доктора бранились меж собой, и Джон поспешил отойти. При этом он оступился и едва не упал: часть мостовой покрылась шерстью и мерно колыхалась, словно дыша. Похоже, в башне действительно хранился огромный заряд магической энергии. И Найвел сумел его высвободить.
Джон немного постоял, сжимая голову руками. Слух не спешил возвращаться, звуки доносились будто издалека. «Надо искать, — тупо подумал Джон. — Искать… Голова только пройдет…» Найвел и Ширли могли быть уже далеко, а могли лежать здесь, раздавленные хрустальными осколками или превращенные в чудовищ. «Надо искать», — подумал Джон с ожесточением. Он был весь в пыли, болели при каждом вздохе ребра, горели ссадины на ладонях.
Когда звон под черепом утих, и раздававшиеся вокруг крики стали нестерпимо громкими, он отправился на поиски.
***
— …Вашего племянника не было ни среди мертвых, ни среди раненых. Ширли я тоже не нашел. Видимо, они успели убежать до того, как обрушилась башня. — Джон потер ушибленный бок. — Я сегодня же продолжу следствие.
Питтен задыхался. Лицо его было красное и мокрое, как давленный томат.
— Если надо… денег… — пропыхтел он, — то дам… сколько…
Джон пожал плечами:
— Пока дополнительных расходов не предвидится. Что мне нужно — так это сведения о башнях. Он ищет что-то особое. Хитчмен сказал, пригодных для зарядки башен мало, поэтому Найвел, скорей всего, управится очень скоро.
— Управится? — натужно выдохнул Питтен.
Репейник сжал губы.
— Или ему удастся зарядить шкатулку, или он погибнет вместе с Ширли. Вот что я имел в виду. В любом случае, времени в обрез. Нужно понять, что было особенного в Тоунстедской башне, и как можно быстрей.
Мэллори-старший тонко застонал.
— У нас нет специалиста… по таким вещам, — с мукой сказал он. — Найвел, пожалуй, был… единственным.
— Тогда придется разбираться самостоятельно, — сказал Джон.
Они сидели у Мэллори в кабинете. Здесь все было огромным: монументальный стол с тяжелыми бюрократическими тумбами, бронированный шкаф до потолка, роскошные кресла, мерку для которых, очевидно, снимали с владельца кабинета — кресла могли вместить быка. Джон не стал заезжать домой, взял кэб сразу до Министерства. По приезде сначала пришлось толковать с охранниками: они держали Репейника на прицеле все время, пока переговаривались по слуховой трубе с Мэллори. Когда Джон поднялся в кабинет господина канцлера, то рухнул в кресло, не снимая плаща. При этом в воздух поднялось облако известковой пыли. В другое время Джону было бы стыдно за испачканную мебель, но не сейчас. Бок болел. Хотелось есть. Револьвер лежал на дне Линни. Вместо поисков вымогателя пришлось разыскивать какого-то проклятого юнца, который сбежал вместе с проклятой девчонкой. Всё было плохо.
«Вентора мне надо, — подумал он вскользь. — Буду гадёныша ловить — один не управлюсь. Заеду в Гильдию, возьму кого-нибудь. Хотя что это я — кого-нибудь… Возьму Джил».
— Разбираться самостоятельно? — переспросил Мэллори в ужасе.
Джон потряс головой. О чем это он? Ах да…
— Раз нет специалиста, больше ничего не остаётся, — сказал он с нажимом. — Авось сумеем что-нибудь придумать. Есть у вас какие-нибудь материалы по башням? Справочники?
— Попробую провести вас в архив, — выдавил Мэллори. — Там, помнится, что-то было. Только придется халат накинуть, — он мельком глянул на пыльного Джона и отвёл глаза. — Правила…
— Да, — сказал Джон. — Да, конечно.
Они спустились на лифте в архив, где архивариус выдал Джону лабораторный халат. Архивариус — его звали Лирелл, Аугус Лирелл — оказался нестарым еще мужчиной, совершенно лысым, в странного вида очках, левое стекло которых было обычным, прозрачным, а правое, темное, полностью закрывало глаз. Мэллори о чем-то долго с ним шептался, а Джон разглядывал бесконечные кипы бумаг, что лежали на бесконечных полках, уходивших вглубь бесконечного зала. Архивариус наговорился с канцлером и, взмахнув рукой, повел Джона вдоль полок. Было холодно, грязноватый свет брезжил из окошек-бойниц с матовыми стеклами. Репейник успел пройти изрядно далеко, прежде чем сообразил, что Мэллори с ними нет. «Ах ты ж», — проворчал Джон. Он понимал, что толстяк и без того успел набегаться за день, что помощи от него в любом случае было бы мало — но всё равно почувствовал раздражение. Бросил меня, бюрократ жирный. Ну и ладно, без тебя обойдусь.
— Здесь, — вдруг сказал звучным басом Лирелл и остановился.
— Что здесь? — спросил Джон. Архивариус поглядел на него, откинув голову. Правую руку он держал глубоко в кармане.
— Вы, добрый человек, зарядными станциями интересовались?
— В изве… ну да, — признал Джон.
— Так вот она, полка с данными по станциям. Выносить нельзя. Читать — прямо здесь. У вас допуск-то имеется?
— Имеется, — легко соврал Джон.
— Ну и ладно, — так же легко согласился Лирелл. — Читайте. А я пойду. Дорогу найдете?
— Найду. Прямо, затем… тоже прямо.
— Покричите, если что, — снисходительно посоветовал архивариус и, чуть скособочившись, удалился. Джон остался наедине с длинной полкой, забитой папками. Наугад вытащив одну и раскрыв, он прочел:
Зарядно-распределительное устройство 306
Расп. 52015' СШ 209' ВД
Осн. в 432 г. до Н. В.
Выс. 64 р, обхв. ¾ р, обхв. куп. 20 ½ р
Глуб. залегания шахты 5 ¼ р
Остат. фон 78 Сп.
Описана д-ром фил. по маг. техн. Р.Пондлтоном
Отн. к безнкп. устр. маг. хар-ра. Имеет призем. участок РПД, снабж. центр. осевой констр. (тип С). Механ. пит. предполож. возвр. рода, классиф. 456 (по Тентону). Конвергенция НП-парам., со значит. экстрем. по нисход. оси., кардиоидн. искр., опис. след. набором формул…
Дальше по бумаге ползли бесконечные уравнения. Джон осторожно заглянул на следующую страницу, узнал, что