Купольн. магич. конд-р оборуд. инерц. упр., разрядно-генер. класса 2, при порогов. знач. давления чар более 500 Нп (Кастермилл), закрыл папку и аккуратно поставил её на место, проворчав под нос: «умники гребаные». Следующие полчаса жизни он потратил на то, чтобы понять, в каком порядке лежат материалы. Выяснилось, что ученые мужи во главу угла ставили местонахождение башен: папки были сгруппированы по городам и графствам. После упорных розысков удалось найти досье на разрушенную в результате эксперимента Найвела Тоунстедскую башню.
Поглаживая отбитые ребра, Джон тщетно вчитывался в научную тайнопись, морщился, пытался расшифровать сокращения, но единственное, что ему открылось — то, что «безнкп.» означало «безнакопительный». Спокойно, спокойно. Башни, которые искал Найвел, могли отличаться чем-то простым, заметным непосвященному. Нечто сходное — в самых простых характеристиках, в высоте, объеме купола… Ну, или отличия лежат намного глубже, и ничего не выйдет, но попытаться все равно стоит, потому что это последняя возможность нагнать Мэллори-младшего и его невесту. Джон принялся вытаскивать бумаги охапками и сбрасывать их на пол. Вернувшийся через пару часов архивариус нашел Джона ползающим на четвереньках в лабиринте открытых папок, разложенных на сером зашарканном паркете.
— Нашли, что искали? — осведомился он с заметным безразличием.
— Почти, — невнятно отозвался Джон. Глаза его слезились, в голове жужжало от заумных сокращений («доп. технол. рецирк. по ортогон. вект.»), но он кое-что выяснил. Тоунстедская башня была самой древней в Дуббинге. Больше того, оказалось, что её возвели одной из первых в стране, и постройкой лично руководила Прекрасная Хальдер. Башен такого возраста набралась дюжина, и почти все они лежали в руинах — если, конечно, Джон верно расшифровал «в наст. вр. разруш». До нынешнего дня уцелевшими считались три штуки. Одна — в Линсе на Ноксвелл-плаза, другая — близ Кинки, на перекрестке старых торговых дорог, и третья — в Дуббинге, та, которую взорвал Найвел. Джону оставалось просмотреть каких-то два десятка папок, чтобы убедиться наверняка — больше таких старых башен в Энландрии нет. Архивариус протянул руку и взял одну из папок.
— А, — проронил он, глянув на координаты, — это которую на открытках рисуют.
Джон поглядел на него снизу вверх. Лирелл вглядывался в буквы, шевеля губами. Только сейчас Джон заметил, что архивариусу попалась злополучная Тоунстедская.
— Что-нибудь знаете о таких устройствах? — спросил Репейник.
Лирелл наморщил лоб.
— Я-то? Нет, уважаемый, я по части старой энергетики не знаток. Моя специализация — массовые военные чары… Была раньше.
Он дернул головой, темное стекло очков сухо блеснуло. Правая рука его по-прежнему была в кармане, и только сейчас Джон заметил, что карман — плоский, пустой. Да и весь рукав был пустым, начиная от самого плеча.
— Вот есть у нас один парень, смышленый, — продолжал архивариус. — Канцлеров племянник, между прочим.
— Найвел, — подсказал Джон.
— Да-да, Найвел. Он частенько после службы ко мне спускается, идет сюда и сидит до рассвета. Я ему ключи оставляю, сам ухожу домой. Верите ли — недавно пришёл утром, а он здесь. Всю ночь корпел. Усталый был тогда, но довольный. Я, говорит, кажется, открытие совершил, господин Лирелл. Какое, говорю, открытие, поделитесь, коллега. А он, счастливый весь, аж светится, отвечает: их всего три! Всего, говорит, три, представляете? И убежал сразу. Вот бы вам с ним побеседовать…
Лирелл пожевал губами и задумался, глядя в воздух. Единственный глаз его казался маленьким за толстой выпуклой линзой.
Джон принялся собирать папки.
— Уже две, — проворчал он под нос.
Лирелл кашлянул.
— Оставьте, — сказал он. — Я приберу, идите.
В кабинет Мэллори Джон заходить не стал, а спустился на улицу, вновь поймал кэб (потратив еще полтора форина — очень мило, учитывая, что предстояло собрать тысячу) и поехал в Гильдию. У него в голове зародился некоторый план, который вначале показался несбыточным, но за время поездки оформился и даже стал в известной мере привлекательным. В любом случае, нужна была помощь, в одиночку Джон бы не справился. Приехав, он взошел на второй этаж, без стука вломился к Донахью. Шеф сидел за столом и задумчиво изучал какое-то письмо, держа его в вытянутой руке. При виде Джона он нахмурился и спросил:
— Ты почему в таком виде? Грязный весь.
— Башня упала, — сказал Джон.
— Слышал, — сказал с неудовольствием Донахью. — Уже во всех газетах. Твоих рук дело?
— Нет, — сказал Джон. — Это племянник Мэллори.
Донахью удивился.
— Он же исчез. Шкатулка там еще…
— Вот именно, — подхватил Джон, садясь за стол. — Никуда он не исчез. Ездит по стране со своей невестой, ищет старые башни, пробует зарядить эту самую шкатулку. Только что потерпел неудачу на Тоунстедской площади, сейчас может направляться в Линс. Там такая же башня. И еще одна в Кинки, на пустоши. Но Линс ближе, туда на поезде можно к вечеру доехать. А Кинки — это же Айренский остров. Сперва до Гларриджа добраться, до порта, потом на паром садиться… Словом, десять к одному, что он едет в Линс. Они едут, точнее. Вдвоем с Ширлейл.
— Линс, значит, — Донахью отложил письмо, вынул из стола пачку табака и стал набивать трубку. Репейник добавил:
— На площади куча народа покалечилась. Надо бы предупредить кого следует. В Линсе.
— Гонца послать туда? — нехотя предложил Донахью, разжигая трубку. Джон качнул головой:
— Не успеет. Вот если бы отправить весточку… ну, скажем, с голубем. Мол, так и так, башню надо оцепить. Поставить констеблей вокруг — не объясняя причин особо. Надо — и всё. Сам бы отправил, да кто же мне поверит. Какой-то там сыщик…
Джон нарочито вздохнул и со значением посмотрел на начальство.
Шеф Гильдии всегда усваивал новую информацию очень быстро.
— Мне поверят, — сказал Донахью. — Тем более, у тамошнего мэра должок передо мной водится. Где, говоришь, башня у них?
— На Ноксвелл-плаза, — сказал Джон. «Однако знакомства у Индюка, — подумал он. — Мэр Линса, надо же».
— Ноксвелл-плаза, — Донахью записал на бумажке. — Сейчас налажу связь, попрошу выставить охрану. Не то что наша парочка — мышь не проскочит.
Джон покивал. Человечки с яматской ширмы глядели узкими глазками, похожими на запятые.
— Голубя отправите? — уточнил он.
— Голубя, голубя, — раздраженно отмахнулся шеф.
— Отлично, — сказал Джон с удовлетворением. — А то, знаете, пользование магическими средствами коммуникации преследуется по закону…
— Я в курсе, — резко сказал Донахью, жуя мундштук трубки. — Сказал же: голубя, почтового. Блюститель закона нашелся… п-фф… на мою голову. Что дальше? Ты продумал?
Джон поёрзал в кресле. Бок, утихший было во время поездки, заныл с новой силой.
— Дальше вот что. Вы велите оцепить Ноксвелл-плаза в Линсе. Найвел и Ширли приезжают в Линс, видят, что вокруг башни стоят констебли. Несолоно хлебавши, едут в Кинки. И я туда еду, прямо сейчас, чтоб их опередить. Приезжаю, жду влюблённую парочку, встречаю с наручниками. Все просто.
Донахью с сомнением покачал головой.
— А если Найвел в Линсе всё-таки станет пробиваться к башне с боем? Или поедет сразу в Кинки?
Джон развел руками.
— Тут уж как повезет. В любом случае, шанс у меня есть.
— Кинки. Айрен, — пробормотал Донахью. — Далеко… На пароме если плыть — часов двенадцать. Полетишь на дирижабле. Три часа — и на месте.
— Ладно, — сказал Джон, — как скажете. Мастер, мне бы денег. На дорогу и прочее.
Донахью пыхнул трубкой, кивнул и, взяв из пачки с бумагами чистый бланк, стал писать. Трубку при этом он крепко зажимал в углу рта.
— В бухгалтерию, — сказал он, закончив и протягивая бланк Джону. — Полсотни тебе выписал, больше не дам. Что останется — вернёшь.
— Спасибо, — сказал Джон.
— Вымойся только, — велел Донахью. — Иначе на дирижабль не пустят. И давай скорее, а то клиента не догонишь.
— Я мигом, — пообещал Джон. — Да, ещё вот что хотел… Неуютно как-то в одиночку его ловить. Мало ли что он в Кинки придумает. Вентор нужен.
— Так бери девчонку свою, — предложил Донахью.
— Вот я и собирался… Вы как, добро даёте?
— Даю, даю, — шеф выпустил колечко дыма. — Она у тебя способная, вчера на занятиях кому-то зубы выбила. Разошлась не на шутку.
— Да ну?
— Ну да. Пора ей в деле себя попробовать. А то силы девать некуда. Немит её вроде даже домой отправила. Чтоб остыла.
— Ладно, — сказал Джон. — Покой.
— Иди, — сказал Донахью. — А я сейчас это… голубя запущу, угу.
Джон кивнул и вышел из кабинета. Голубь — птица сильная и надежная, разве что немного медленная. Куда быстрей позволят связаться с Линсом «глазок», «эхолов» или «банши» — но они сложные, дорогие и совершенно запрещены к обращению среди частных лиц. К тому же, все эти устройства не оставляют никаких следов использования, что утяжеляет вину частного лица, запрещённо их обращающего… В общем, есть все основания полагать, что Донахью и впрямь пустит в Линс голубя. Привяжет к лапке бумажку, откроет окно, распахнет клетку и будет долго, долго следить за тающей в небе точкой. Джон ухмыльнулся. Зайдя в бухгалтерию, он получил упругую пачку форинов — новеньких, бумажных, послереформенных. Держась за бок, проковылял вниз, подозвал кэб и поехал домой.
Дома была Джил. Она вышла в прихожую встречать — обняла, прижалась, сочно поцеловала в губы. Джон замер, держа руки на её талии, думая, какое это, в сущности, огромное счастье — обнять женщину, не проникая в её мысли и не испытывая мгновенной головной боли. Он был дома. На стене деловито тикали часы, в ванной журчала вода, этажом выше приглушенно гавкала собака. В углу прихожей стоял шкафчик, и теперь Джон разглядел, что на верхней полке шкафчика действительно лежит кошелек. Джил вздохнула и отстранилась. Она была одета в простенькое домашнее платье с белым воротничком.