— Ты чего? — спросила она, оглядев запыленный плащ Джона. — Дрался?
— Хуже, — сказал Джон, сбросил плащ на пол и, пройдя в комнату, повалился на диван. — М-м-м, — сказал он с чувством.
Джил присела рядом.
— Обедать будешь? Яишню. С беконом.
Джон сглотнул.
— Буду. А ты пока собирайся. Поедем в Гларридж, оттуда на дирижабле полетим в Кинки.
— Дирижабль? — переспросила Джил, и глаза её округлились. — Правда?
— Угу.
— О, — сказала Джил, — ох.
Джон посмотрел на неё.
— Ты что, никогда… — он осекся, — а, ну, да, естественно.
«Опять, — подумал он. — Как некстати-то». Когда Джил впервые попала в Дуббинг, выяснилось, что она панически, до крупной дрожи боится техники. Собственно, выяснилось это еще до Дуббинга, в пригороде, когда они пришли на железнодорожную станцию. Русалка, завидев паровоз, принялась дергаться, хотела бежать, но поддалась уговорам Джона и позволила провести себя в вагон. Всю дорогу она провела, вцепившись обеими руками в сиденье и еле слышно стуча зубами — потом Джон обнаружил, что она оторвала от сиденья деревянную планку и сильно занозила ладони — а, сходя с поезда, зарычала в ответ на паровозный гудок. Но то были цветочки. На вокзале она первый раз в жизни увидела паровой мобиль — и вот тогда-то Джону стало не до смеха. Он не любил вспоминать этот случай. С тех пор прошло много времени, Джил привыкла к поездам, мобилям и фабричным машинам, но вот дирижабль был ей в новинку.
— Вот что, — начал Джон, — я всё понимаю, только…
Джил приложила к груди ладони.
— Мечтала, — сказала она. — Давно. Еще малой была. На дирижабле полететь.
Она потупилась, спрятав улыбку. Джон недоверчиво заглянул ей в лицо.
— Что, правда?
Джил стыдливо кивнула.
— Ну, здорово, — с облегчением проворчал Репейник и завозился, стягивая рубаху. — Вот и исполнится мечта твоя. Но учти, мы там по делу. Будем одну парочку ловить. Парень и девочка. Девочка-то самая обычная, а вот парень… В общем, с ним могут быть проблемы. Пригодятся твои умения, как пить дать.
— А чего Индюк? Разрешил?
— Разрешил, разрешил… — Джон закряхтел, вставая. — Ты лучше скажи, кому зубы выбила.
— А, — Джил поковыряла в ухе. — То так. Случайно.
— Ну-ну.
— Я честно! Я не хотела. Прием учили. Бросок. Отрабатывали в парах. Я с Мунсом встала. Он меня бросил. А я чего-то разозлилась… И — вот.
— Разозлилась, — Джон прыгал на одной ноге, освобождаясь от штанов, — молодец, ничего не скажешь… Индюк сказал, что Немитиха тебя с занятий выгнала. Было?
Джил понурилась.
— Я ж извинялась. Два раза, — выдавила она. — Перед Мунсом и перед ней. Она вроде простила. Хотя она-то вообще непонятно за что простила. Я ведь не ей зубы выбила.
— Раз из Гильдии не поперла, значит простила… Ладно. Форму надевай, это твоя первая венторская работа. Настоящая.
— Я сейчас! Я уже! — она метнулась к шкафу. Дернула истерично взвизгнувшую дверцу. Сорвала с вешалки форму. Стащила через голову платье, нырнула в форму и встала перед ним — сияющая, растрепанная, готовая к подвигам. Джон придирчиво оглядел серую венторскую куртку — отутюженную, с аккуратными складками.
— Причешись, — сказал он. — Дубинку возьми. И наручники.
Джил помотала головой:
— Наручники — да. А палка только драться мешает. Я так. Привыкла. А ты?
— Чего — я?
— Револьвер возьмешь?
Джон скрипнул зубами.
— Обойдусь, — проворчал он. — В кого там стрелять… Нам живым паренька доставить надо.
— Ну, смотри, — сказала Джил. — А то всегда с пушкой ходишь.
— Сказал — не буду, — огрызнулся Джон. — Всё, сейчас поедем. Сполоснусь только и поем. Яичница, говоришь?
— Яишня, ага, — Джил ожесточенно чесала щеткой волосы. — На столе.
— Спасибо, — Джон отправился в ванную. Кое-как помывшись — не ванну же принимать, время торопит — он вытерся, обмотался полотенцем и встал перед зеркалом. Изогнувшись, придирчиво рассмотрел бок. Бок был обычный. Джон на пробу сделал глубокий вдох. Заболело, но не так чтобы очень. Осторожно надавил — получилось терпимо. Он надавил сильней и задавленно охнул от боли. Да, похоже, все-таки ребро треснуло. А то и не одно. Дела, подумал он с досадой. Правду говорят: зло в одиночку не ходит. И рёбра сломал, и пушку утопил, и тысячу форинов где-то добыть надо… Да что же это такое, внезапно разозлился он. Объявляется, понимаешь, какой-то хрен, сам прячется, рожу показать боится, угрожает, денег требует. Ну да ничего. Изловчусь как-нибудь и прибью гада… Джон обнаружил, что скрипит зубами, и в ярости двинул кулаком в стену. Попал косточкой, крякнул, зажал руку подмышкой, задел ребра, скорчился и в изнеможении опустился на край ванны. Н-да, добрый человек сыщик, вам в таком состоянии только вымогателей и ловить. Вам бы самому не рассыпаться. Ну-ка, Джон, вставай, иди поешь, а после оденься поприличней и двигай на вокзал.
— Слышь, — Джил бесшумно возникла на пороге, — ты чего тут?
Джон заставил себя распрямиться. Полотенце обнаружило стремление уползти.
— Нормально всё, — сказал он и вымученно улыбнулся. — Рёбра вот задело.
— Дай гляну.
— Чего там гля… А!!! Легче!!!
— Прости. Не буду. Дрался все-таки?
— По дороге расскажу, — буркнул Джон, затягивая полотенце. Джил посторонилась: он прошел на кухню, сел и, скособочившись, принялся за яичницу. Выпить мне надо, подумал он мрачно. Куплю на вокзале бутылку, сяду в поезд и напьюсь.
— Слышь, — Джил задышала над плечом, — а чего мы в Гларридж едем? У нас же причал для дирижаблей есть. В Дуббинге.
Джон прожевал полоску бекона. «Пережарила опять, — подумал он, — хрустит. Эх…»
— Нам надо на Айрен. Туда из Дуббинга ни один рейс не идёт.
— Айрен? Это остров, что ли?
Джон сконструировал на вилке комплект из яйца и бекона и отправил все это в рот.
— Остров, остров, — буркнул он. — Надо тебе учебник купить. По географии.
Джил резко выпрямилась.
— Опять чего-то не знаю?
Джон вздохнул, жуя. Джил вышла и принялась шумно натягивать сапоги. Репейник подчистил сковородку, бросил в раковину и залил водой. На сытый желудок действительность уже не казалась такой мрачной — вроде бы, стали меньше болеть рёбра, да и сил прибавилось. Осторожно потягиваясь, он вышел в коридор. Джил стояла, привалившись к стене, и старательно глядела в сторону. В гостиной Джон оделся в чистое, вместо испачканного плаща натянул куртку. Вернулся в прихожую. Джил скользнула по нему совершенно безразличным взглядом.
— Готова? — спросил он, бренча ключами.
— Угу.
— Пойдём.
Они спустились, взяли кэб и доехали до вокзала — в молчании. Джил все время смотрела в окно, Джон рассеянно думал, что стоило где-нибудь раздобыть оружие взамен утраченного… но где? Просить у Донахью глупо, Индюк обязательно заинтересуется, куда делся прежний револьвер, казённый, выданный под расписку шесть лет назад. Купить новый — так денег нет сейчас. И, похоже, не предвидится в ближайшее время, жопа проклятая, чтоб меня боги к себе забрали. Ладно, в конце концов, не каторжанина беглого едем брать, а хлюпика-ученого да нежную блондиночку. К тому же, со мной Джил — она страшней любого револьвера, дубинка ей, видишь ли, драться мешает, так привыкла… Хорошо хоть наручники взяла. Кстати, может статься, наручники-то и не понадобятся. Найвела Джил заколдует, а Ширли, пожалуй, сама пойдет.
— Приехали, — нарушила молчание Джил. — Вокзал.
На улице уже совсем стемнело. Вокзал пах дымом и креозотом, свистели маневровые паровозы, низко ревели, прощаясь с городом, поезда дальнего следования. Блестели в свете фонарей котлы, паучьими лапами ходили дышла, валил пар — такой густой, что казалось, можно набирать в ладони. Джил шла по перрону, крепко обхватив плечи руками, ежилась от гудков. В кассе Джон спросил два билета до Гларриджа. Оказалось, что поезд идет полупустой, так что мест полно. Какой желаю класс? А давайте первый, чтоб без соседей. Гулять так гулять, пока Донахью платит. Локомотив уже стоял под парами, нетерпеливо дымя короткой закопчённой трубой. Запрыгнули в дверь, отдали билеты толстому кондуктору и получили обратно — с оторванными корешками. Джил тут же ушла в купе, а Джон поинтересовался у кондуктора насчет вагона-ресторана. Повезло: оказалось, соседний, два шага пройти. А бар имеется? А как же! Спустя десять минут Джон, победно сжимая горлышко купленной бутылки, открыл дверь в купе. В этот момент пол мягко дрогнул, и станционные фонари за окном поплыли в сторону.
— Поехали, — тревожно сказала Джил. Она забралась с ногами на бархатную койку и, навалившись на столик локтями, смотрела в заоконную тьму. Джон сел рядом, отвернул крышку, поболтал бутылку.
— Поехали, — согласился он и приник к горлышку. Джил покосилась.
— А зажевать? Ничего не взял?
Джон выдохнул и покачал головой.
— У них орешки только, — объявил он и снова приложился. — К-хха… Орешки с крепким — не люблю.
Джил пригляделась к этикетке.
— Будешь? — предложил Репейник, протягивая бренди. Джил взяла, осторожно пригубила. Наморщила нос.
— Пива бы, — сказала она. Джон вздохнул, поднялся и вышел. Пока он шел через пустой вагон, тепло из желудка растеклось по всему телу. Стало лучше, намного лучше. В баре он взял две пузатых глиняных бутылочки красного эля и, покачиваясь согласно с движением поезда, вернулся в купе.
— О! — сказала Джил, увидев пиво.
— Ага, — сказал Джон. Русалка взяла бутылочку, повертела. Нахмурилась. Пробка была хитрая, с проволочной защелкой.
— Тут надо вот так, — начал было Джон, потянувшись, но Джил уже обхватила горлышко и сделала энергичное движение рукой, будто сворачивала шею петуху. Раздался треск.
— Сломала, — без сожаления произнесла Джил и отхлебнула эля. — М-м, совсем другое дело.
То, что осталось от пробки, она бросила на стол. Джон посмотрел на скрученную, лопнувшую проволоку и сделал глоток бренди. Револьвер не нужен, подумал он.
— Так что там? — спросила Джил. — За кем едем?