— Туда, где мы его поймали, — скомандовал он. — Наверняка из приборного отсека можно в рубку пройти.
Они побежали трусцой, стараясь двигаться как можно тише. У Джона снова разболелся бок. Проникнув в каюту с лестницей, спустились на нижнюю палубу. У входа стоял, вцепившись в какую-то рукоятку, механик. Вид у него был нездоровый.
— Он здесь проходил? — каркнул Джон. Механик, не отпуская рукоятки, закивал.
— Как в рубку попасть? — спросила Джил. Механик ничего не ответил, только вытаращил глаза. Джон, теряя остатки терпения, подступил к нему.
— Слушай, приятель, давай соображай быстрее, — начал он, но тут сверху прохрипел искаженный трубами голос:
— Машине — стоп! Машине — стоп! Сброс давления, пар долой! Машине — стоп!!
Механик ожил, повернулся к приборам. Руки запорхали: переложил один рычаг, другой; мучительно скалясь, открутил вентиль. Над головой с клекотом зашипело, за переборкой раздался скрежет. Со всех сторон послышался треск, гондола содрогнулась. Механик взглянул на приборы и бросился наутёк.
— Где рубка? — крикнул ему в спину Джон. — Рубка где, дурак?!
Тот на бегу махнул рукой в сторону:
— Первый трап! — и скрылся за поворотом. Джон заметался.
— Сюда! — позвала Джил. Она стояла у неприметной, узкой лесенки. Рядом на стене чернели трафаретные буквы: ТРАП 1. Джон ринулся вверх по крутым ступеням, рывками подтягиваясь на поручнях. Вынырнул в какое-то светлое, залитое солнцем пространство. Заморгал, прикрываясь ладонью. Снизу толкнулась Джил, и тут же:
— Стоять! Стоять! — наперебой, сбивчивый хор голосов. Джон замер. Рубка, сплошь застеклённая, была похожа на гигантский аквариум. Пилоты, словно чёрные статуи, прикипели к огромным, с тележное колесо, штурвалам. Женщина-штурман, бледная, полноватая, жалась к стенке, теребя воротничок. Посреди рубки застыл капитан в сбившейся на затылок фуражке, а напротив него стоял Найвел Мэллори с блестящей трубкой в руках.
— Бомба, у него бомба! Бомба! — заорал Джону капитан. Найвел болезненно скривился и сказал:
— Я же просил вас сидеть в каюте… Открывайте люк, — это уже капитану. Тот вытаращил глаза:
— Скорость еще большая, господин. Опасно.
— Открывайте! — взвизгнул Найвел, поднимая руку с термитной шашкой. Капитан сделал знак штурманше. Та, спотыкаясь, просеменила вперед, в самый нос кабины, неуклюже грохнулась на колени и стала дергать утопленную в полу медную ручку. Золотистые кудряшки на затылке мелко тряслись.
— Амос, помоги! — крикнул капитан. Один из пилотов бросил штурвал, подскочил к женщине. Вдвоем они принялись трясти и раскачивать ручку. Вдруг раздался звон, люк распахнулся наружу, и в кабину хлынул ветер. «Прыгать, что ли, будет?» — оторопев, подумал Джон. Штурманша на четвереньках резво отползла в угол и там съёжилась. Пилот, придерживая на голове фуражку, отступил к штурвалу. По рубке гулял лютый сквозняк, вихрем порхали листы бумаги, волосы Найвела развевались, как живые. Джон почувствовал, как закладывает уши, захотелось сглотнуть.
— Лестницу бросайте! — крикнул Найвел сквозь шум ветра. Джон увидел, что возле люка лежит свернутая в бухту верёвочная лестница со светлыми деревянными перекладинами. Капитан замотал головой:
— Она ж длиной всего пятьдесять ре! Мы сейчас на трехстах, ничего…
— Так снижайтесь! Выпускайте газ!
— Потом будет очень сложно набрать высоту, большой риск…
— Выпускайте газ! — рявкнул Найвел, тряся над головой своей имровизированной бомбой. Капитан тоскливо огляделся: пилоты вцепились в штурвальные рукояти, кудрявая штурманша всхлипывала в углу. Махнув рукой, он подбежал к слуховой трубе и закричал:
— Носовой и кормовой баллонеты — выпуск! Идём вниз! Носовой и кормовой — выпуск! Балласт — в нос, балласт — в нос!
Отвернувшись от трубы, бросил пилоту:
— Тангаж держи, чтоб не больше десяти. А то костей не соберем…
Что-то гулко заскрипело, и Джон крепче схватился за поручни: гондола кренилась вперед. Внизу, под ногами, вполголоса ругалась Джил, которой ничего не было видно. Найвел, хватаясь свободной рукой за стену, подобрался к люку и выглянул. Ветер бил ему прямо в лицо, он щурился, но не отводил взгляда. Кивнув, встал. Повернулся к Джону:
— Выходите!
Джон вылез наружу, оперся на поручень: крен чувствовался все сильней. Следом показалась голова Джил.
— Ей нельзя! — торопливо крикнул Найвел. Джил зашипела, но осталась на месте.
— Давайте пистолет! — потребовал Мэллори-младший. Джон ухмыльнулся:
— Нет у меня пистолета, дружок.
— Что значит нет?! — проорал Найвел. — Вы же сыщик!
— Я его потерял, — заявил Джон. — Честно. Вот, смотри, — он снова, как тогда перед стюардом, развел в стороны полы куртки. Найвел, страдальчески оскалясь, посмотрел.
— У неё, значит, есть! — показал на Джил. Джон засмеялся и покрутил головой:
— Я ж говорил, она — вентор. Подмастерье, считай. Ей пушку рано, не заслужила еще.
— А-а, грёбаный… — Найвел ткнул пальцем в капитана. — Вы! У вас сейф должен быть. С оружием. Не поверю, что нет. Живо!
Капитан сморщил лицо, будто собрался плакать.
— Ну! — крикнул Найвел. Капитан, оскальзываясь на покатом полу, прошел в угол, где сидела штурманша. Отстранил её от простого деревянного, крашенного в красный цвет шкафа. Отпер ключом, достал винтовку.
— Сюда! — приказал Найвел. — Аккуратно!
Капитан, отставив руку, словно держал змею, протянул ему оружие. Найвел взял, перехватил за цевьё. «Даже не проверил, заряжена ли, — отметил про себя Джон. — Щенок».
— Сто ре до земли! — напряженно закричал тот пилот, которого звали Амосом.
— Руль на подъем! — рявкнул капитан. Склонился над трубой: — Балласт в корму, балласт в корму! Взлетаем!
— Как это взлетаем?! — Найвел распахнул побелевшие глаза. — Вниз!
Капитан умоляюще сложил руки на груди:
— Добрый человек! Не губите! Если сейчас же вверх не пойдем — грохнемся к богам собачьим! Вы лучше берите лестницу и спускайтесь. Корабль еще минуту вниз идти будет, он же здоровый, у него же инерция… Прошу вас, заклинаю: спускайтесь, ниже никак нельзя…
У него кончился воздух, последние слова вышли хрипом. Найвел застонал, взмахнул ружьем и, подбежав к люку, пинком сбросил лестницу.
— Все стоят, никто не шевелится! — скомандовал он, ставя ногу на тонкую, неверную ступеньку. — Увижу, что кто-то лезет вниз — стреляю в оболочку! Увижу, что режете веревку — тоже стреляю!
«Стреляет он, — подумал Джон. — С лестницы. Вверх. Из ружья. Одной рукой — другой-то держаться надо… Хотя дирижабль большой, может, и попадет».
Найвел обвел взглядом рубку. Переступил, скрылся в люке по пояс; по грудь; исчез полностью. Капитан опустился на пол и снял фуражку. Седые волосы его торчали вихром.
— Боги мои, — сказал он. — Боги мои, боги…
Джон подобрался к люку и, стараясь особо не высовываться, одним глазом выглянул. Увидел лохматую макушку Найвела. Лестницу мотало, винтовка цеплялась стволом за ступени, но юноша не бросал оружия, а только лез все ниже и ниже. Ветер ревел Джону в лицо, вышибал слезу. Репейник спрятался за люк, чтобы Найвел не заметил — неровен час, поднимет голову. Пальнет ведь. Нервы-то на пределе.
— Пятьдесят ре! — крикнул Амос. — Земля! Кэп…
— Машину! — зарыдала из своего угла штурманша. — Машину пускайте! Пропадём!
— Держи тангаж! — вскочил капитан. — Он машину сразу услышит! Услышит — стрелять начнет, дробь в шпангоут засадит — искра, и всё! Держи-и!!
Джон еще раз выглянул. Земля неслась совсем близко, Найвел успел спуститься и казался чёрной мухой, повисшей на лестнице, как на липучке. Тень его бежала по зелёной пустоши, весело подпрыгивая на кочках. «Разобьётся, — отрешенно подумал Джон, следя за медленной, неуклюжей мухой. — Слезть-то он слез, но спрыгнуть на такой скорости…» Найвел вдруг бросил ружье, сжался в комок и уже через миг полетел кубарем по траве, исчезая из вида. Джон за одну долгую секунду вспомнил толстого Питтена — одышливого, с молящими глазами — вспомнил Индюка Донахью с его яматской ширмой, вспомнил падающую хрустальную башню и осознал, что дело он провалил. Потому что Найвел Мэллори, незадачливый вор и безответственный сопляк, был сейчас на земле, а он, Джон Репейник, удалялся от него со скоростью полсотни лидов в час.
— Спрыгнул! Спрыгнул! — заорал капитан и схватился за трубу: — Машине полный ход! Полный ход! Балласт в корму! Качайте, ребята, выносите!
— Холера, — прорычал Джон. Он спустил ноги в люк, нашарил перекладину и, перебирая руками, как обезьяна, полез вниз. Ледяной ветер облепил его со всех сторон, задрал куртку, захлопал рубашкой, как парусом. Вверху, в далёком конце гондолы — бух-бух-бух! — проснулась машина. Джон, не глядя, спускался. Лестница раскачивалась, завивалась винтом, словно он и впрямь лез по гигантской мушиной липучке. Кинул взгляд наверх: свинцовая туча дирижабля, на фоне её — ступни Джил. Посмотрел вниз. Земля — быстрая, пёстрая от скорости — летела уже прямо под ногами. «Сейчас, — подумал Джон, — Сейчас…» До земли оставалось всего каких-то пол-ре, но разрыв на глазах увеличивался: «Гордость Энландрии» набирала высоту. Лестницу болтало, шершавые, занозистые перекладины рвались из рук. Он вдруг вспомнил.
— Джи-ил!
— А?!
— Прыгнешь — беги! Не падай, беги-и!!
— Поняла-а!!
«Против хода, — пронеслось в голове. — Против хода прыгать… Или наоборот?» Времени не оставалось, он разжал пальцы. Удар! Земля бьёт под ноги. Бежать, бежать, бежать! Колени — как резина. Не выдержал, упал. Кувырок, удар, больно — рёбра, голова. Земля вертится, вертится… Всё. Живой.
Он тут же подобрался и вскочил: кровь кипела. Небо и зелёная пустошь еще вертелись перед глазами дурной каруселью, но он увидел, как Джил слетает с лестницы и, приземлившись, красиво, неимоверно быстро бежит. Замедлилась, встала. Упёрлась в колени, подняла голову: ищет.
— Эй! — заорал Джон и замахал руками. — Эге-гей!
Она сорвалась с места и побежала навстречу, едва ли не быстрей, чем когда прыгала. Джон тоже пошел к ней — на отбитых, оглушенных ногах. Джил влетела в объятья, чуть не опрокинула. Посмотрела в лицо, засмеялась.