— Потеха, — задумчиво проговорил Репейник, глядя вслед уходящему кэбу. — И часто ты так?
Они стояли на набережной Линни. Дождь кончился, из-за туч выглянуло невесёлое солнце, и река чешуйчато блестела, подёргиваясь от ветерка мелкой рябью.
Джил пожала плечами:
— Моя воля — каждый день бы так ходила. Но нельзя.
Они стали подниматься к Джону.
— Почему нельзя?
Джил шла по лестнице, ведя рукой по стене.
— Чары силу тянут. Ослабею, болеть начну.
— Вон оно что.
— Да не бойся, — засмеялась Джил, — через полчаса кончится. На целый день — всю ветку сжевать надо.
— Целый день! — до Джона вдруг дошло. — Так вот как ты к этим упырям в квартиры забиралась. Невидимкой-то легко домушничать, небось?
— Догадливый ты, Джонни…
Любой знал: магия, заключенная в машинах, постоянно истощалась. Её требовалось пополнять, подзаряжать волшебные устройства. Когда-то для этого существовали башни. Теперь, когда башни стали бесполезными памятниками архитектуры, работали только те машины, что впитывали магию из атмосферы, накапливая её в кристаллах — мелких, слабосильных. А вот народная магия не нуждалась в башнях: источником магии был сам человек, он же служил накопителем. Травы и заговоры лишь концентрировали слабые природные силы человека — так линза собирает в точку солнечные лучи. Примерно так же творили магию боги. Только их способность управлять чарами была развита в тысячу раз сильнее людской. Впрочем, боги предпочитали не тратить свои силы, а брать их у подданных.
Джон отпер дверь, пропустил девушку вперед, а сам задержался, чтоб извлечь из почтового ящика плотную стопку газет: два номера «Утреннего Времени» и «Часового» и один — «Еженедельного Зеркала». Вытащив газеты, Репейник захлопнул дверь. Раздался знакомый щелчок пружинного замка, но к этому звуку примешался другой, незнакомый: лязгающий стук и затем — шорох. Джон нахмурил бровь, огляделся и, не найдя ничего подозрительного, догадался посмотреть глубже в ящик. На дне притаился почтовый конверт. Джон вынул письмо — толстое, с чем-то увесистым внутри — надорвал и заглянул внутрь.
— Что там? — подходя, спросила Джил.
— «Глазок», — ответил сквозь зубы Джон. — Интересно, кто прислал.
Он сунул в конверт руку, окончательно порвав серую бумагу, и вытащил то, что находилось внутри. На ладони у него лежал прибор, напоминающий монокль: линза в диковинной золотой оправе. Оправа состояла из нескольких мелких деталей, соединенных шарнирами и плотно друг к другу пригнанных. Сбоку от линзы отходил короткий, не более половины ре, шнурок, на конце которого сверкал золотой шарик величиной с маслину.
— Тебе правда интересно, кто прислал? — удивилась Джил. — Фернакль же. Ясней ясного.
Джон стиснул челюсти.
— Это была ирония, — сказал он.
— Дай-ка глянуть, — попросила русалка. — Никогда не видела.
Джон отдал «глазок» девушке, и та сразу принялась вертеть прибор в руках, нажимая на золотые сочленения и всматриваясь в стеклянное око линзы.
— Магическое устройство связи, — сказал Репейник мрачно. — От трёх до семи лет с конфискацией.
— Куда здесь говорить-то?
— Сюда, — Джон поймал болтавшийся на шнурке золотой шарик.
— Валяй, — Джил вернула прибор. — Вызывай. Я пока чайник поставлю.
И она, цокая подковками сапог, ушла на кухню. Джон посмотрел ей вслед, вздохнул и поплёлся в гостиную. Сев на диван, он какое-то время приглядывался к линзе, потом хмыкнул и нажал незаметный с первого взгляда рычажок. Сбоку оправы с механическим треском выдвинулся маленький дополнительный окуляр. Внутри окуляра тоже была линза, похожая на хрустальное чечевичное зернышко. Повозившись, Джон сумел отогнуть ногтем другой рычажок, еще мельче и незаметней первого. Теперь с другого бока оправы красовался короткий золочёный хвостик: это была опора. Джон поставил прибор на стол, придал с помощью опоры устойчивое положение и взял в руку шарик на шнурке. Что делать дальше, он представлял весьма отдалённо, но в этот момент мелкая линза испустила дрожащий белесый луч, и в свете этого луча над прибором забрезжили туманные очертания человеческого лица. Призрачные черты сгустились, стали ярче, блеснули очки, лицо вежливо улыбнулось:
— Покой вам, господин Джонован!
Репейник поднес шарик ко рту и сказал:
— И вам того же.
Он чувствовал себя неловко под взглядом призрака.
— Взял на себя смелость предложить вам средство, — сказал Хонна. — Чтобы иметь, так сказать, возможность… (он, по своему обычаю, сделал паузу) соотноситься на расстоянии.
— Я так и понял, что это ваш прибор, — сказал Джон.
— Можете пользовать, как только сочтёте нужным, — Хонна качнул головой. — Признаться, я боялся, что, э-э… обращение с устройством вызовет затруднения….
— Мне приходилось иметь дело с «глазками», — сухо сказал Джон.
— Вот и прекрасно! — с облегчением сказал Фернакль. — Как продвинулось расследование? Какие… (пауза) перспективы?
Репейник почесал макушку.
— Вот-вот найду вашу лабораторию, — пообещал он. — Очень важный след удалось взять.
— След? — заинтересовался Фернакль. — Что за след?
Джона так и подмывало сказать: «Привет от Великого Моллюска», но он сдержался и вместо этого произнёс:
— Вышел на тех, кого мы ищем. Нашлось заведение, где они проводят вечера, ну и… остальное — дело техники. И времени.
— О! — заметил Хонна с энтузиазмом, впрочем, довольно наигранным. — Что ж, дело, полагаю, верное. Хорошо бы только по возможности поскорей.
— Действую быстро, насколько возможно, — Джон развёл руками. Тут же он сообразил, что Хонна жеста не видит. Собственные слова показались от этого резкими, и Джон, смущаясь, добавил: — Буду держать вас в курсе событий. Тем более что и «глазок» теперь есть.
— Рассчитываю на ваш талант, — вежливо ответил меценат.
Оба помолчали.
— Если возникнет надобность в деньгах, известите, — сказал Хонна.
— Нет, что вы, — откликнулся Джон. — Аванса вполне достаточно.
Снова помолчали.
— М-м… Какие-либо магические приборы не требуются?
— Нет, — твердо сказал Джон. — Ни в коем разе.
— Что ж, — неуверенно вымолвил Фернакль, — в таком случае… Да! Вот ещё: забыл предупредить. Будьте настороже, эти люди могут быть… (пауза) непредсказуемыми.
Джон вспомнил мёртвую девушку на грязном полу, летящий в грудь разряд из жезла. Да. Непредсказуемыми. Очень подходящее слово. Он откашлялся.
— Прошу извинить, господин Фернакль. Не могу больше разговаривать, — сказал он и, понизив голос, прибавил: — Я тут не один.
Фернакль недоуменно поднял брови.
— С дамой, — громким шепотом сообщил Репейник.
— О, — сказал меценат смущенно. — Понимаю. Что ж, в таком случае… могу ли надеяться, что вы выйдете на связь в обстоятельствах… менее пикантных?
— Разумеется, — заверил Джон.
— Тогда позвольте откланяться, — сказал Фернакль и растаял в воздухе.
Репейник перевёл дух. Выдержав паузу, из кухни вышла Джил и встала в дверях, облокотившись на косяк:
— Чего сказал?
— Будто ты не слышала, — проворчал Джон. Русалка пожала плечами:
— Меня твои разговоры не касаются. Дверь закрыла. Сидела, ждала. Подслушивать не стала.
— Угу, — буркнул Репейник. — То-то пришла, едва мы говорить кончили.
Джил подняла бровь.
— Связь оборвалась. Я такие вещи чую, — объяснила она и добавила с сарказмом: — Хоть и деревенская.
Последнее замечание взвинтило Джона.
— Вот что, — сказал он, вставая с дивана. — Ясней ясного, куда ты клонишь. Ты в мои дела не лезешь, я в твои, так? Ты мои разговоры не слушаешь, а я не спрашиваю, чей ты заказ делаешь — верно? И вроде как работаем вместе, а получается, что врозь — правильно я понимаю?
Джил засмеялась — совсем без обиды, очень по-доброму. На людях она никогда не размыкала губ при смехе или улыбке, но при Джоне смеялась, открывая рот, как все. Вот и теперь сыщик видел ровные белые зубы и едва отросшие клыки на верхней челюсти.
— Да я не знаю имени его, — сказала Джил, отсмеявшись. — Говорю же — аптекарь. Так представился. Так и звать просил.
— Однако, — сказал, помолчав, Джон.
— Ага.
— И ты согласилась вести дела неизвестно с кем?
Джил кивнула:
— Скажешь, дура?
Джон с шипением втянул воздух.
— Скажу — не самый дальновидный поступок.
Девушка развела руками:
— Твоя правда…
— А покажешь его? — отрывисто спросил Джон.
— Тебе? Аптекаря?
— Ага.
Джил подумала.
— Н-не знаю, — сказала она неуверенно. — Ну… почему нет. У нас послезавтра встреча. Можешь прийти. Если спрячешься…
— Замётано, — сказал Джон. — Очень уж охота взглянуть.
Джил наморщила лоб:
— Раз охота — можно и взглянуть. Всё взял, что хотел?
— Сейчас, погоди, — ответил Джон. Он подошел к картине «Хальдер Прекрасная приветствует новых вассалов Северной Энландрии», снял её со стены и вынул из сейфа пару «быстрых» обойм для револьвера: полезная вещь, когда не хватает времени. Вставил в барабан, повернул — и готово. Сунув обоймы в карман куртки, сыщик огляделся. Что еще он забыл? Ах да… Подняв подушку дивана, Джон извлек из ящика потрепанный вещмешок, рывком ослабил горловину и заглянул внутрь. Скатанная в валик подстилка из войлока была на месте, бинокль — тоже.
— Пошли, — сказал Репейник, завязывая узел на горловине. Джил нахмурилась:
— Как пошли? А фляга? А сэндвичи? Мы ж там сдохнем к утру не жравши, на чердаке-то. А ну как потом бежать придется?
Джон вздохнул.
— Сама сделаю, — решила Джил и ушла на кухню. Какое-то время она гремела кастрюлями и хлопала дверцами шкафов. Сквозь шум слышалось ворчание: «Ну и бардак развел… Где тут у него… А чай? Говно, а не чай…» Джон опустил подушку, сел на диван и обхватил голову руками. Спустя минуту шум затих, и Джил крикнула:
— Хлеб-то есть?
— Нет, — громко сказал Джон.
— Ну и ладно, — ответила Джил. — Неси мешок!
Джон вздохнул, взял подмышку мешок и побрёл на кухню. Джил хозяйничала: сварила оставшиеся яйца, завернула в газету огрызок колбасы и налила клокочущего чая в хитрую флягу с двойными стенками — изобретение какого-то Девара из Арверниса. Джон купил флягу еще когда они с Джил были вместе, потом всё хотел выбросить, а вот сейчас, поди ж ты, пригодилась. Фляга неплохо держала тепло, только вот боялась тряски и ударов.