– В изве… ну да, – признал Джон.
– Так вот она, полка с данными по станциям. Выносить нельзя. Читать – прямо здесь. У вас допуск-то имеется?
– Имеется, – легко соврал Джон.
– Ну и ладно, – так же легко согласился Лирелл. – Читайте. А я пойду. Дорогу найдете?
– Найду. Прямо, затем… тоже прямо.
– Покричите, если что, – снисходительно посоветовал архивариус и, чуть скособочившись, удалился. Джон остался наедине с длинной полкой, забитой папками. Наугад вытащив одну, он прочел:
Зарядно-распределительное устройство 306
Расп. 52 15’ СШ 2 9’ ВД
Осн. в 432 г. до Н. В.
Выс. 64 р, обхв.3/4р, обхв. куп. 201/2р
Глуб. залегания шахты 51/4р
Остат. фон 78 Сп.
Описана д-ром фил. по маг. техн. Р. Пондлтоном
Отн. к безнкп. устр. маг. хар-ра. Имеет призем. участок РПД, снабж. центр. осевой констр. (тип С). Механ. пит. предполож. возвр. рода, классиф. 456 (по Тентону). Конвергенция НП-парам., со значит. экстрем. по нисход. оси., кардиоидн. искр., опис. след. набором формул…
Дальше по бумаге ползли бесконечные уравнения. Джон осторожно заглянул на следующую страницу, узнал, что Купольн. магич. конд-р оборуд. инерц. упр., разрядно-генер. класса 2, при порогов. знач. давления чар более 500 Нп (Кастермилл), закрыл папку и аккуратно поставил ее на место, проворчав под нос: «Умники гребаные».
Следующие полчаса жизни он потратил на то, чтобы понять, в каком порядке лежат материалы. Выяснилось, что ученые мужи во главу угла ставили местонахождение башен: папки были сгруппированы по городам и графствам. После упорных розысков удалось найти досье на разрушенную в результате эксперимента Найвела Тоунстедскую башню. Поглаживая отбитые ребра, Джон тщетно вчитывался в научную тайнопись, морщился, пытался расшифровать сокращения, но единственное, что ему открылось, – то, что «безнкп.» означало «безнакопительный».
Спокойно, спокойно. Башни, которые искал Найвел, могли отличаться чем-то простым, заметным непосвященному. Нечто сходное – в самых простых характеристиках, в высоте, объеме купола… Ну, или отличия лежат намного глубже, и ничего не выйдет, но попытаться все равно стоит, потому что это последняя возможность нагнать Мэллори-младшего и его невесту. Джон принялся вытаскивать бумаги охапками и сбрасывать их на пол.
Вернувшийся через пару часов архивариус нашел его ползающим на четвереньках в лабиринте открытых папок, разложенных на сером зашарканном паркете.
– Нашли, что искали? – осведомился Лирелл с заметным безразличием.
– Почти, – невнятно отозвался Джон. Глаза его слезились, в голове жужжало от заумных сокращений («доп. технол. рецирк. по ортогон. вект.»), но он кое-что выяснил. Тоунстедская башня была самой древней в Дуббинге. Больше того, оказалось, что ее возвели одной из первых в стране и постройкой лично руководила Прекрасная Хальдер. Башен такого возраста набралась дюжина, и почти все они лежали в руинах – если, конечно, Джон верно расшифровал «в наст. вр. разруш.». До нынешнего дня уцелевшими считались три штуки. Одна – в Линсе на Ноксвелл-плаза, другая – близ Кинли, на перекрестке старых торговых дорог, и третья – в Дуббинге, та, которую взорвал Найвел. Джону оставалось просмотреть каких-то два десятка папок, чтобы убедиться наверняка: больше таких старых башен в Энландрии нет.
Архивариус протянул руку и взял одну из папок.
– А, – проронил он, глянув на координаты, – это которую на открытках рисуют.
Джон поглядел на него снизу вверх. Лирелл вглядывался в буквы, шевеля губами. Только сейчас Джон заметил, что архивариусу попалась злополучная Тоунстедская.
– Что-нибудь знаете о таких устройствах? – спросил Репейник.
Лирелл наморщил лоб.
– Я-то? Нет, уважаемый, я по части старой энергетики не знаток. Моя специализация – массовые военные чары… Была раньше.
Он дернул головой, темное стекло очков сухо блеснуло. Правая рука его по-прежнему была в кармане, и только сейчас Джон заметил, что карман – плоский, пустой. Да и весь рукав был пустым, начиная от самого плеча.
– Вот есть у нас один парень, смышленый, – продолжал архивариус. – Канцлеров племянник, между прочим.
– Найвел, – подсказал Джон.
– Да-да, Найвел. Он частенько после службы ко мне спускается, идет сюда и сидит до рассвета. Я ему ключи оставляю, сам ухожу домой. Верите ли – недавно пришел утром, а он здесь. Всю ночь корпел. Усталый был тогда, но довольный. Я, говорит, кажется, открытие совершил, господин Лирелл. Какое, говорю, открытие, поделитесь, коллега. А он, счастливый весь, аж светится, отвечает: их всего три! Всего, говорит, три, представляете? И убежал сразу. Вот бы вам с ним побеседовать…
Лирелл пожевал губами и задумался, глядя в воздух. Единственный глаз его казался маленьким за толстой выпуклой линзой.
Джон принялся собирать папки.
– Уже две, – проворчал он под нос.
Лирелл кашлянул.
– Оставьте, – сказал он. – Я приберу, идите.
В кабинет Мэллори Джон заходить не стал, а спустился на улицу, вновь поймал кэб (потратив еще полтора форина – очень мило, учитывая, что предстояло собрать тысячу) и поехал в Гильдию. У него в голове зародился некоторый план, который вначале показался несбыточным, но за время поездки оформился и даже стал в известной мере привлекательным.
В любом случае нужна была помощь, в одиночку Джон бы не справился.
Приехав, он взошел на второй этаж, без стука вломился к Донахью. Шеф сидел за столом и задумчиво изучал какое-то письмо, держа его в вытянутой руке. При виде Джона он нахмурился и спросил:
– Ты почему в таком виде? Грязный весь.
– Башня упала, – сказал Джон.
– Слышал, – сказал с неудовольствием Донахью. – Уже во всех газетах. Твоих рук дело?
– Нет, – сказал Джон. – Это племянник Мэллори.
Донахью удивился.
– Он же исчез. Шкатулка там еще…
– Вот именно, – подхватил Джон, садясь за стол. – Никуда он не исчез. Ездит по стране со своей невестой, ищет старые башни, пробует зарядить эту самую шкатулку. Только что потерпел неудачу на Тоунстедской площади, сейчас может направляться в Линс. Там такая же башня. И еще одна в Кинли, на пустоши. Но Линс ближе, туда на поезде можно к вечеру доехать. А Кинли – это же Айренский остров. Сперва до Гларриджа добраться, до порта, потом на паром садиться… Словом, десять к одному, что он едет в Линс. Они едут, точнее. Вдвоем с Ширлейл.
– Линс, значит. – Донахью отложил письмо, вынул из стола пачку табака и стал набивать трубку. Репейник добавил:
– На площади куча народа покалечилась. Надо бы предупредить кого следует. В Линсе.
– Гонца послать туда? – нехотя предложил Донахью, разжигая трубку. Джон качнул головой.
– Не успеет. Вот если бы отправить весточку… ну, скажем, с голубем. Мол, так и так, башню надо оцепить. Поставить констеблей вокруг – не объясняя причин особо. Надо – и все. Сам бы отправил, да кто же мне поверит? Какой-то там сыщик…
Джон нарочито вздохнул и со значением посмотрел на начальство.
Шеф Гильдии всегда усваивал новую информацию очень быстро.
– Мне поверят, – сказал Донахью. – Тем более у тамошнего мэра должок передо мной водится. Где, говоришь, башня у них?
– На Ноксвелл-плаза, – сказал Джон. «Однако знакомства у Индюка, – подумал он. – Мэр Линса, надо же».
– Ноксвелл-плаза. – Донахью записал на бумажке. – Сейчас налажу связь, попрошу выставить охрану. Не то что наша парочка – мышь не проскочит.
Джон покивал. Человечки с яматской ширмы глядели узкими глазками, похожими на запятые.
– Голубя отправите? – уточнил он.
– Голубя, голубя, – раздраженно отмахнулся шеф.
– Отлично, – сказал Джон с удовлетворением. – А то, знаете, пользование магическими средствами коммуникации преследуется по закону…
– Я в курсе, – резко сказал Донахью, жуя мундштук трубки. – Сказал же: голубя, почтового. Блюститель закона нашелся… пф-ф… на мою голову. Что дальше? Ты продумал?
Джон поерзал в кресле. Бок, утихший было во время поездки, заныл с новой силой.
– Дальше вот что. Вы велите оцепить Ноксвелл-плаза в Линсе. Найвел и Ширли приезжают в Линс, видят, что вокруг башни стоят констебли. Несолоно хлебавши едут в Кинли. И я туда еду, прямо сейчас, чтоб их опередить. Приезжаю, жду влюбленную парочку, встречаю с наручниками. Все просто.
Донахью с сомнением покачал головой.
– А если Найвел в Линсе все-таки станет пробиваться к башне с боем? Или поедет сразу в Кинли?
Джон развел руками.
– Тут уж как повезет. В любом случае шанс у меня есть.
– Кинли. Айрен, – пробормотал Донахью. – Далеко… На пароме если плыть – часов двенадцать. Полетишь на дирижабле. Три часа – и на месте.
– Ладно, – сказал Джон, – как скажете. Мастер, мне бы денег. На дорогу и прочее.
Донахью пыхнул трубкой, кивнул и, взяв из пачки с бумагами чистый бланк, стал писать. Трубку при этом он крепко зажимал в углу рта.
– В бухгалтерию, – сказал он, закончив и протягивая бланк Джону. – Полсотни тебе выписал, больше не дам. Что останется – вернешь.
– Спасибо, – сказал Джон.
– Вымойся только, – велел Донахью. – Иначе на дирижабль не пустят. И давай скорее, а то клиента не догонишь.
– Я мигом, – пообещал Джон. – Да, еще вот что хотел… Неуютно как-то в одиночку его ловить. Мало ли что он в Кинли придумает. Вентор нужен.
– Так бери девчонку свою, – предложил Донахью.
– Вот я и собирался… Вы как, добро даете?
– Даю, даю. – Шеф выпустил колечко дыма. – Она у тебя способная, вчера на занятиях кому-то зубы выбила. Разошлась не на шутку.
– Да ну?
– Ну да. Пора ей в деле себя попробовать. А то силы девать некуда. Немит ее вроде даже домой отправила. Чтоб остыла.
– Ладно, – сказал Джон. – Покой.
– Иди, – сказал Донахью. – А я сейчас это… голубя запущу, угу.