Что делать дальше, он представлял весьма отдаленно, но в этот момент мелкая линза испустила дрожащий белесый луч, и в свете этого луча над прибором забрезжили туманные очертания человеческого лица. Призрачные черты сгустились, стали ярче, блеснули очки, лицо вежливо улыбнулось.
– Покой вам, господин Джонован!
Репейник поднес шарик ко рту и сказал:
– И вам того же.
Он чувствовал себя неловко под взглядом призрака.
– Взял на себя смелость предложить вам средство, – сказал Хонна. – Чтобы иметь, так сказать, возможность… (он, по своему обычаю, сделал паузу) соотноситься на расстоянии.
– Я так и понял, что это ваш прибор, – сказал Джон.
– Можете пользовать, как только сочтете нужным. – Хонна качнул головой. – Признаться, я боялся, что, э-э… обращение с устройством вызовет затруднения…
– Мне приходилось иметь дело с «глазками», – сухо сказал Джон.
– Вот и прекрасно! – с облегчением сказал Фернакль. – Как продвинулось расследование? Какие… (пауза) перспективы?
Репейник почесал макушку.
– Вот-вот найду вашу лабораторию, – пообещал он. – Очень важный след удалось взять.
– След? – заинтересовался Фернакль. – Что за след?
Джона так и подмывало сказать: «Привет от Великого Моллюска», но он сдержался и вместо этого произнес:
– Вышел на тех, кого мы ищем. Нашлось заведение, где они проводят вечера, ну и… остальное – дело техники. И времени.
– О! – заметил Хонна с энтузиазмом, впрочем, довольно наигранным. – Что ж, дело, полагаю, верное. Хорошо бы только по возможности поскорей.
– Действую быстро, насколько возможно. – Джон развел руками. Тут же он сообразил, что Хонна жеста не видит. Собственные слова показались от этого резкими, и Джон, смущаясь, добавил: – Буду держать вас в курсе событий. Тем более что и «глазок» теперь есть.
– Рассчитываю на ваш талант, – вежливо ответил меценат.
Оба помолчали.
– Если возникнет надобность в деньгах, известите, – сказал Хонна.
– Нет, что вы, – откликнулся Джон. – Аванса вполне достаточно.
Снова помолчали.
– М-м… Какие-либо магические приборы не требуются?
– Нет, – твердо сказал Джон. – Ни в коем разе.
– Что ж, – неуверенно вымолвил Фернакль, – в таком случае… Да! Вот еще: забыл предупредить. Будьте настороже, эти люди могут быть… (пауза) непредсказуемыми.
Джон вспомнил мертвую девушку на грязном полу, летящий в грудь разряд из жезла. Да. Непредсказуемыми. Очень подходящее слово. Он откашлялся.
– Прошу извинить, господин Фернакль. Не могу больше разговаривать, – сказал он и, понизив голос, прибавил: – Я тут не один.
Фернакль недоуменно поднял брови.
– С дамой, – громким шепотом сообщил Репейник.
– О, – сказал меценат смущенно. – Понимаю. Что ж, в таком случае… могу ли надеяться, что вы выйдете на связь в обстоятельствах… менее пикантных?
– Разумеется, – заверил Джон.
– Тогда позвольте откланяться, – сказал Фернакль и растаял в воздухе.
Репейник перевел дух. Выдержав паузу, из кухни вышла Джил и встала в дверях, облокотившись на косяк.
– Чего сказал?
– Будто ты не слышала, – проворчал Джон. Русалка пожала плечами.
– Меня твои разговоры не касаются. Дверь закрыла. Сидела, ждала. Подслушивать не стала.
– Угу, – буркнул Репейник. – То-то пришла, едва мы говорить кончили.
Джил подняла бровь.
– Связь оборвалась. Я такие вещи чую, – объяснила она и добавила с сарказмом: – Хоть и деревенская.
Последнее замечание взвинтило Джона.
– Вот что, – сказал он, вставая с дивана. – Ясней ясного, куда ты клонишь. Ты в мои дела не лезешь, я в твои, так? Ты мои разговоры не слушаешь, а я не спрашиваю, чей ты заказ делаешь, – верно? И вроде как работаем вместе, а получается, что врозь, – правильно я понимаю?
Джил засмеялась – совсем без обиды, очень по-доброму. На людях она никогда не размыкала губ при смехе или улыбке, но при Джоне смеялась, открывая рот, как все. Вот и теперь сыщик видел ровные белые зубы и едва отросшие клыки на верхней челюсти.
– Да я не знаю имени его, – сказала Джил, отсмеявшись. – Говорю же: аптекарь. Так представился. Так и звать просил.
– Однако, – сказал, помолчав, Джон.
– Ага.
– И ты согласилась вести дела неизвестно с кем?
Джил кивнула.
– Скажешь, дура?
Джон с шипением втянул воздух.
– Скажу: не самый дальновидный поступок.
Девушка развела руками.
– Твоя правда…
– А покажешь его? – отрывисто спросил Джон.
– Тебе? Аптекаря?
– Ага.
Джил подумала.
– Н-не знаю, – сказала она неуверенно. – Ну… почему нет. У нас послезавтра встреча. Можешь прийти. Если спрячешься…
– Заметано, – сказал Джон. – Очень уж охота взглянуть.
Джил наморщила лоб.
– Раз охота – можно и взглянуть. Все взял, что хотел?
– Сейчас, погоди, – ответил Джон. Он подошел к картине «Хальдер Прекрасная приветствует новых вассалов Северной Энландрии», снял ее со стены и вынул из сейфа пару «быстрых» обойм для револьвера: полезная вещь, когда не хватает времени. Вставил в барабан, повернул – и готово. Сунув обоймы в карман куртки, сыщик огляделся. Что еще он забыл? Ах да… Подняв подушку дивана, Джон извлек из ящика потрепанный вещмешок, рывком ослабил горловину и заглянул внутрь. Скатанная в валик подстилка из войлока была на месте, бинокль – тоже.
– Пошли, – сказал Репейник, завязывая узел на горловине. Джил нахмурилась.
– Как пошли? А фляга? А сэндвичи? Мы ж там сдохнем к утру не жравши, на чердаке-то. А если потом бежать придется?
Джон вздохнул.
– Сама сделаю, – решила Джил и ушла на кухню. Какое-то время она гремела кастрюлями и хлопала дверцами шкафов. Сквозь шум слышалось ворчание: «Ну и бардак развел… Где тут у него… А чай? Говно, а не чай…» Джон опустил подушку, сел на диван и обхватил голову руками. Спустя минуту шум затих, и Джил крикнула:
– Хлеб-то есть?
– Нет, – громко сказал Джон.
– Ну и ладно, – ответила Джил. – Неси мешок!
Джон вздохнул, взял под мышку мешок и побрел на кухню. Джил хозяйничала: сварила оставшиеся яйца, завернула в газету огрызок колбасы и налила клокочущего чая в хитрую флягу с двойными стенками – изобретение какого-то Девара из Арверниса. Джон купил флягу еще тогда, когда они с Джил были вместе, потом все хотел выбросить, а вот сейчас, поди ж ты, пригодилась. Фляга неплохо держала тепло, только боялась тряски и ударов.
– Ну, пойдем уже, что ли, – сказал Джон, увязывая мешок.
– Пойдем, – согласилась Джил. Она стояла у окна, собирая волосы в пучок. Серый дневной свет очерчивал фигуру, превращая девушку в темный силуэт, персонаж мистерии из волшебного фонаря.
Ничего особенного в ней нет, с усилием подумал Джон, девчонка как девчонка, худая, жилистая, лицо простое, нос длинноват, только и красоты, что глаза с янтарным блеском… Это было правдой, но он все равно смотрел на нее, не отрываясь, а она, закончив с волосами, вдруг посмотрела в ответ – прямо, по-старому, особенным взглядом, который разрешал все, что можно было разрешить.
Джон опустил на пол мешок и шагнул к ней, но тут в дверь постучали.
Джон замер.
Русалка движением головы указала на вход: кто? Джон пожал плечами: не знаю. Стук повторился. Джон вынул револьвер, неслышно подошел к двери и заглянул в глазок. Сначала он не поверил, а потом, когда понял, что ему не мерещится, – страшно разозлился, распахнул дверь и, схватив за рукав, втащил в квартиру того, кто был снаружи.
– Вы что здесь забыли? – резко спросил Репейник.
Доктор Мозилиус Иматега заморгал, привыкая к скудному свету в прихожей. На нем был нелепый резиновый плащ с капюшоном и бахилы. С плаща капало, с бахил – текло.
– Прошу покорнейше извинить, – начал доктор неуверенно, – я лишь…
– Откуда у вас мой адрес? – перебил Джон.
Иматега, пыхтя, с натугой сунул два пальца в жилетный кармашек и вытащил визитку. Джон глянул на бумажный квадратик.
– Там только имя, фамилия и номер кабинета в Гильдии! – рявкнул он. – Я…
Слова застряли в горле. Гильдия. Проклятая старая визитка. Давным-давно стоило напечатать другие.
– Так а я сходил, – промямлил доктор. – Там ваш бывший н-начальник, кажется… Весьма любезен… Дал адрес… Вот я и сюда… Прошу покорно…
Джон заметил, что все еще держит в руке револьвер, и с досадой сунул оружие в кобуру. Иматега отчетливо выдохнул. «Гад ты, Донахью, – с горечью подумал Джон. – Кому попало адреса даешь. Совсем мозги жиром заплыли. Или решил, что ублюдка подставить, – не считается?»
– Извините, доктор, – проворчал он. – Нервы сдали.
Иматега напустил на себя обиженный вид, но тут из кухни выплыла Джил. Она успела снова распустить волосы и улыбалась – не размыкая, впрочем, губ. Доктор одернул свой уродливый плащ, пригладил волосы и масляно осклабился.
– Покой вам, госпожа! – воскликнул он. – Чудная погодка нынче… э-э… да.
Джил кивнула и протянула руку; Иматега схватил ее ладонь, принялся трясти, рассыпался в комплиментах. Джон стиснул зубы, закрыл глаза и сосчитал до десяти. Не помогло.
– Любопытно все-таки узнать цель вашего визита, – произнес он.
– О! – сказал Иматега, вновь к нему оборачиваясь. – Как я уже говорил, мне весьма хотелось оказать помощь в расследовании. Ведь я, так сказать, лицо заинтересованное! Более того…
– Какую помощь? – ласково спросил Джон.
– Ну… – доктор замялся, потирая руки, – как же… Что вы обычно делаете? Крадетесь по следу, опрашиваете людей – так? Я бы мог поспособствовать. Ведь у вас только, э-э, две пары глаз… То есть ушей… И третья, так сказать пара… Н-нет, не так… Один ум – хорошо, два – лучше… То есть в вашем случае уже есть два, хе-хе, но три – это совсем…
Джон мрачно смотрел на него.
– Да! – воодушевился доктор. – А дедукция! Я ведь, прошу заметить, личность с университетским образованием, стало быть, в голове кое-что имеется. И вот как раз на данном поприще, с позволения сказать, моя помощь была бы наи-цен-ней-шей! Да-да, умозаключения – мой конек, не побоюсь таких слов!