– Еще бы, – сказала Джил. – Убили их, делов-то.
Хонна, все так же улыбаясь, развел руками.
– Надеюсь, вы примете в дар за вынесенные испытания мой эликсир?
Джил кашлянула.
– Я не думаю, что людям вообще нужно такое зелье.
– Джил, перестань нести чушь, – сказал Джон твердо. – Нам пора ехать.
Фернакль заложил руки за спину и задумчиво наклонил голову.
– Милая девушка, – сказал он мягко, – это ведь вы только шутите, верно?
– Нет, – сказала Джил. – Я прошу вас сохранить тайну.
Великий Моллюск покачал головой.
– Почему вы против, Джилена? Вы – женщина. В этом мире женская доля еще горше мужской. Валлитинар даст вам, как и всем прочим, избавление от несчастий. Спросите Джонована, он ведь умеет проникать в чужие думы, много ли он встретил за свою жизнь счастливцев?
– Ни единого, – поспешно заверил Джон.
– Это все слова, – сказала Джил. – А на деле выйдет, что мы по вашей воле скоро все друг друга убивать станем. Как Олмонд и остальные.
– Джил, – снова начал Джон. Хонна поднял руку.
– Я так не думаю. Дело вот в чем… Народ Па изначально был полон скверны. Ваше племя – лучше. Чище. Вы – благодатная почва.
Что-то было в нем особенное, что-то роднило его с теми, кого Джон видел лишь на фресках в старых храмах. Осанка? Особая поза? Умение повелевать – не словом, не мановением ладони, а словно бы всем божественным естеством? Джон не знал; но теперь чувствовал, что перед ним стоит не просто величавый старик, а именно бог.
– Нет, – сказала Джил снова.
– Хватит, – сказал Джон. – Господин Фернакль, поедемте.
Хонна поднял обе руки в воздух, словно извиняясь.
– Мне очень жаль, – сказал он.
Джон прыгнул, но не успел. Левая рука Хонны мгновенно удлинилась, вытягиваясь, точно кнут, превращаясь на лету в черное щупальце. Оно схватило Джона, туго захлестнуло, прижимая руки к бокам. Ребра затрещали. Джон захрипел от боли – на большее не было воздуха.
ВРЕМЯ БУДУЩЕЕ НОВЫЕ ЛЮДИ НОВЫЙ ЭКСПЕРИМЕНТ ПОМЕХА СОЖАЛЕНИЕ УСПЕХ ПОМЕХА СОЖАЛЕНИЕ
Щупальце сдавливало все крепче. В глазах вспыхнули цветные узоры, и посредине узоров проявилась черная клякса – точь-в-точь как Великий Моллюск на медальонах. Во рту стало солоно. Джон отчаянно брыкался, дергал плечами, но хватка только становилась туже.
– Бедные дети, – задумчиво пророкотал Хонна.
Он не спешил полностью трансформироваться: если не считать рук, сохранял человеческий облик. Джон видел, как далеко в стороне, зажатая правым щупальцем, извивается Джил. Хонна держал ее высоко над полом, вниз головой, и Джон тут же вспомнил Иматегу, встретившего смерть так же – подвешенным вверх ногами, перепуганным, ожидающим спасения. Джон видел доктора, как наяву, даже ярче, и видел не только его. Связанный веревкой труп Олмонда; мертвая девушка на залитом кровью полу; убитые в зарослях вереска па-лотрашти – все они проносились перед внутренним взором Джона, и все они, казалось, чего-то ждали от него.
«Здесь песок, – вспомнил Джон, – темно темно… здесь никого… здесь песок».
Задушенно вскрикнула Джил, и вдруг Репейник понял, что нужно делать. Он даже застонал – не от боли, а от того, как просто можно было все закончить и как плохо это оборачивалось для него самого. В этот момент Хонна поднес Джона ближе к себе, так что сыщик увидел – сквозь черную растущую кляксу – линзы очков, которые не были очками.
ОСОБЫЕ ДАННЫЕ ПОЛОЖИТЕЛЬНОЕ ОТКЛОНЕНИЕ ВОЗМОЖНАЯ ПОЛЬЗА ПОМЕХА СОЖАЛЕНИЕ СОЖАЛЕНИЕ УСТРАНИТЬ
– Простите, – громыхнул Хонна низким голосом, голосом Великого Моллюска.
«Близко! – сверкнуло у Джона в голове. – Рядом! Скорей!»
Локти были плотно притиснуты к бокам, но ладонь, правая ладонь, была свободной. Репейник просунул руку в карман, нашарил колючий шарик телепорта, заскреб ногтями по поверхности кармана. Вот оно… вот… да. Песок. В складках кармана – песок. Серый, мелкий, въедливый. Так просто. Теперь надо вспомнить, обязательно вспомнить…
Хонна нахмурился, открыл рот:
– Что…
И тут Джон изо всех сил стиснул телепорт в ладони.
Воздух вспыхнул лиловым огнем. Страшно закричал Хонна, выпуская Джона, но тот, как утопающий, схватился за щупальце, которое секунду назад готово было его раздавить. Тело утратило вес, в воздухе поплыли щепки, мусор, какие-то белые капли.
Хонна кричал. Джон, жадно дыша полной грудью, цеплялся за щупальце. Это продолжалось бесконечно долго, наверное, секунд десять, а потом лиловый огонь погас, и их швырнуло на жесткий серый мелкий песок.
14
Голова кружилась как с тяжкого перепоя – до тошноты. Раньше Джон не замечал этого, слишком быстро все происходило, да и не до того было: все три раза, когда он телепортировался, душевные переживания оказывались куда сильней ощущений телесных. Куда занесет? Останусь ли жив? Удастся ли уйти от погони? Не срежет ли голову капризная текучая сфера перемещения? Теперь было все равно, и на первом плане оказалось то, что чувствовал избитый, измученный магией организм. Джон, схватившись за виски, жмурил глаза и стискивал челюсти, пока мир не перестал вертеться, а желудок не оставил попытки свернуться клубком.
Едва стало полегче, Репейник, шипя сквозь зубы от боли в боках, поднялся на четвереньки и осмотрелся.
(«Здесь песок»)
Вокруг было темно и холодно.
Очень темно и очень холодно.
(«Темно темно»)
Хонна лежал не шевелясь. Джон встал и, спотыкаясь, отошел от него на несколько шагов. Воздух обжигал легкие, Джона разобрал жуткий кашель, он долго перхал, высунув ватный язык и сплевывая насухую. От кашля еще сильней разболелись бока; Репейник стоял согнувшись, зажимая ладонью рот и тихонько дыша носом, пока не отпустило.
Хонна за все это время не шелохнулся.
Джон перевел дух и пригляделся к нему. Великий Моллюск лежал на боку, спиной к сыщику, неподвижный, как набитый тряпьем мешок. Репейник ждал, что поверженный бог зашевелится, но ничего не происходило. Тогда Джон пересилил себя, подошел и склонился над Хонной.
Стояла тьма, но Джон заметил, что под телом Фернакля песок из серого стал черным. И еще – запах. Холодный воздух явственно, хоть и слабо, пахнул чем-то горьким и пряным, как кора, содранная с молодого дерева… Внезапно Великий Моллюск издал странный звук, нечто среднее между стоном и шипением, и медленно перевалился на спину. Он протянул руку, коснулся ладони Джона.
ОПАСНОСТИ НЕТ ОПАСНОСТИ НЕТ ПОМОЩЬ ПОМОЩЬ ОПАСНОСТИ НЕТ ПОМОЩЬ
Водопад мыслей был намного слабей, чем прежде. Джон нагнулся ниже, и Хонна, неловко дернувшись, выпростал из-под тела короткий обрубок.
Сфера перемещения отрезала ему руку по локоть. Когда Джон задействовал телепорт, правая рука Хонны, превращенная в щупальце, оказалась снаружи сферы, вместе с Джил. Кровь текла по обрубку, и казалось, что она светлей, чем песок под ногами; но, достигнув земли, кровь становилась темной, как чернила.
Джон расстегнул пряжку, снял ремень и затянул его на обрубке. Хонна зарокотал, выгнулся дугой, но тут же обмяк, утих – только царапал песок пальцами левой, уцелевшей, руки. Джон хотел было завязать импровизированный жгут узлом, но, стоило чуть ослабить хватку, как Хонна начинал хрипеть и биться, а кровь бежала с прежней силой. После нескольких попыток Джон понял: единственное, что остается, – сидеть рядом и держать ремень затянутым.
Он опустился на мокрый песок, намотал хвост ремня на кулак и прижал кулак коленом. «Зачем я все это делаю?» – подумал он, но мысль осталась без ответа. Джон был в Разрыве, в краю, откуда нет дороги, и рядом лежал умирающий бог. Можно было делать все что угодно, потому что здесь ни одно действие не имело смысла. Об этом месте никто не знал, отсюда нельзя было выбраться, сюда нельзя было прийти. Верней, можно, но лишь двумя способами: либо умерев, либо так, как это сделал теперь Джон.
Спасения ждать было неоткуда.
(«Здесь никого»)
Хонна перестал скрести песок и задышал ровней. Вдруг он произнес:
– Я… знаю, где мы.
Джон ничего не ответил. Хонна помолчал немного, потом спросил:
– Зачем?
Джон подумал.
– Так будет лучше, – сказал он.
Хонна слабо повел здоровой рукой.
– Теперь уже все равно, – сказал он. – Я умру… Вы умрете… Вы уж скажите все-таки, господин Джонован… зачем вам понадобилось нас убивать? Хоть как-то скрасим… последние часы.
Джон вздохнул.
– Вы ведь могли сбежать… куда угодно, – продолжал Хонна. – У вас был телепорт. Был, верно, и маяк. Куда-нибудь в нормальное… обычное место. Прыгнули бы вместе со мной. Руку я точно так же потерял бы… гнаться за вами – никак. Девушка спасена, вы спасены. Да и у меня… шанс выжить… появился бы.
Джон хмыкнул. Маяк – кусок бетона – до сих пор царапал бок через ткань карманной подкладки. Теперь маяк стал абсолютно бесполезен. Хонна повернул голову, будто мог что-то видеть – фальшивыми глазами сквозь фальшивые стекла очков.
– Так надежнее, – ответил Репейник. – Простите.
У него затекла кисть, в которой был зажат конец ремня. Джон переложил ремень в свободную руку и прижал сильней. Хонна тихо, сквозь нос, застонал.
– А вдруг вы бы нас принялись искать? – спросил Джон. – А вдруг, если вам отрезать руку, это вас только разозлит? Я видел, как по вам стреляли из жезлов.
– Я был в другом теле, – выдохнул Хонна. – В прекрасном… теле Моллюска. В этом, стариковском… могу только умереть.
– А если сейчас превратитесь в Моллюска?
Хонна издал смешок.
– Превращение-то меня и убьет… господин Джонован.
Джон покачал головой.
– Странно. Всегда думал, что для богов человеческий облик – это маскировка. Думал, Хальдер на самом деле – птица, а в женщину превращалась, чтобы народ не пугать.
Хонна слегка дернулся, словно хотел пожать плечами, но в последний момент передумал.
– И да и нет. Человеческая форма… Божественная форма… Словно бутон и роза. Все едино, как ни назови. Есть и кое-что… еще. Великий Моллюск – большое существо. Ему нужно много сил… Много энергии. Чтобы в него превратиться, я два часа назад принял… особый декокт. Тонизирующий. То, что я с вами сейчас беседую, – это, видимо… остаточные явления. Скоро и на это сил не будет.