Джил хрипло замурлыкала, как огромная кошка. Руки ее задрожали. Джон спохватился и взглянул на часы. Прошло семь минут. Он с сожалением выпустил пальцы Джил и, когда она потянулась к нему, сказал:
– Все, хватит. Больше нельзя.
– Ну вот, – пробурчала она с недовольством. Но тут же откинулась на кровать, тяжело дыша и потирая плечи. Пожаловалась:
– Холодно.
Джон укрыл ее одеялом. Джил задышала ровней. Тихонько засмеялась.
– Иди сюда. Прощен.
Джон смотрел на нее. Все тело Джил мерцало золотым светом. Слабее всего светились руки и ступни ног, зато голова была окутана янтарным ореолом, словно луна в туманную погоду. Джил пошевелилась, ореол смазался, но тут же засиял опять.
– Ну ты чего? Отлыниваешь? – хихикнула она. Джон потер заросший щетиной подбородок.
– Я, кажется, малость изменился, – сказал он медленно.
– Оно заметно, – кивнула Джил. Улыбка у нее стала широкая, клыкастая и очень довольная. Джон нахмурился.
– Не боишься?
Джил подняла краешек одеяла.
– Не-а, – сказала она, – не боюсь. Не съешь ведь, пожалуй.
«Она, конечно, сейчас под действием эйфории, – подумал Джон. – Ни страха, ни сожаления. Про арестантов, которые хотели нас разорвать, уже, поди, забыла. Хотя разве она чего-нибудь когда-нибудь боялась? Ну, кроме паровозов и мобилей – да и то было лет шесть назад… А, да. Она боялась, что я не вернусь сегодня».
– Не съем, – пообещал Джон и, скинув ботинки, полез на кровать. Они завозились, устраиваясь.
Руки Джил были уже не такими холодными. В комнате проступали серые контуры вещей – светало. За окном процокала лошадь, в голове послышались невнятные, отдаленные мысли кэбмена, но Репейник привычно закрылся от них, и стало тихо.
– Завтра на охоту пойду, – сообщил он, глядя в потолок. – Буду этого Харрингтона искать. По всему городу. Хрен от меня спрячешься теперь.
Джил с сомнением повела головой, уминая подушку.
– Дуббинг большой, – сказала она. – Поди, не одну неделю будешь так ходить. И, главное, где ходить-то? Как искать?
Джон пожал плечами:
– Начну с того бара. Ну, помнишь, с «Пойла». Там вечно всякая магическая шушера отирается, Морли прикармливает. Авось что-то полезное вынюхаю. Мне теперь людей за рукава хватать не надо. А потом… Потом буду плавать кругами. Как акула.
Джил потерлась о его щеку.
– Долго же тебе плавать придется.
– Долго, – согласился он. – А тебе придется меня вот так подпитывать. Если ты не против, конечно.
Джил прильнула к нему. Янтарный ореол вокруг ее головы стал ярче. Джон решил рассказать про то, что видит, но вдруг навалилась усталость. Веки стали сами опускаться. Он пробормотал: «Я сейчас, на минутку», прикрыл глаза. Встрепенулся, как от падения, и, щурясь, посмотрел на часы. С тех пор как он видел циферблат в последний раз, каким-то образом прошло больше часа. В спальне было уже совсем светло, в окне серело хмурое утро.
«Похоже, спать все-таки нужно», – подумал он, крепче обнял Джил и нырнул в сон как в реку.
6
Звонок сверлил воздух, отдавался в оконных стеклах, въедался в дремотную рань. Джону сквозь пелену сна казалось, что это звенит будильник, торопит, чтобы не опоздать в Гильдию на совещание к Донахью. Мерещилось, что вокруг – старая квартира, под боком – продавленный диван с траченными молью подушками, и Джон уже протянул вслепую руку, чтобы нашарить на низком столике будильник, но наткнулся на грудь Джил. Осознав, он окончательно проснулся и разлепил глаза.
Был яркий день, ходики на стене укоризненно покачивали маятником, показывая час пополудни. Звонок в очередной раз залился яростной трелью.
– Джон, – сказала Джил, не открывая глаз. – Звонят.
– Знаю, – буркнул Джон. – Это О’Беннет пришел.
– Откуда знаешь?
– Я слышу, как он думает, – нехотя объяснил Репейник. – Теперь могу такое.
Джил зевнула и потянулась. При свете дня ореол вокруг ее головы был почти незаметен, только золотилось слегка лицо, будто нинчунскими блестящими румянами тронули скулы.
– Поди ж ты… И чего он думает?
– Сердится, – проворчал Джон. – Боится, что снова обвели вокруг пальца, как тогда с предсказателем. Воображает, как мы сбежали с его задатком на Материк. В Арвернис. Вообще много чего воображает, фантазия у него работает что надо. А больше всего злится на себя, что вчера повелся на твои речи и ушел ни с чем.
– Топай открывать, – посоветовала Джил.
Джон неохотно повиновался. Спал он, как был, в одежде, так что не стал тратить времени на утренний туалет, а только сунул ноги в ботинки, прошаркал к двери и отпер замок, прервав на середине настойчивый механический дребезг звонка.
Окутанный густым фиолетовым свечением, О’Беннет шагнул в прихожую. Ярче всего сияли кончики ушей.
– Какого… – начал он, но Джон поднял ладони, сдаваясь:
– Виноват, виноват. Трой, прошу извинить, вчера был совершенно безумный день… и безумная ночь к тому же. Но все не зря, в деле наметились подвижки. Пройдемте, есть о чем поговорить.
О’Беннет, набычив лоб, двинулся в кабинет. От шагов дрогнули половицы, зашаталась на столе пепельница с башней Тоунстед. Поддернув складку на брюках, он опустился в кресло с таким видом, будто был готов в любую минуту встать и уйти.
Джон подошел к окну и оперся задом на подоконник.
– Вас подверг магическому воздействию некий Фрэн Харрингтон, – начал он. – Это преступник-рецидивист, участник банды «Тайная заря». Они разыскивали и утаивали от государства довоенные артефакты. Все члены банды были арестованы либо убиты в ходе боевой операции. Харрингтона ранили, но ему удалось бежать. Он до сих пор скрывается от властей и продолжает заниматься магическими опытами. Думаю, вы, Трой, стали жертвой одного такого опыта.
О’Беннет шаркнул подошвами, умещая ноги под креслом.
– Меня проклял дух, – возразил он сипло.
Джон вздохнул.
– Как угодно. В любом случае за вызов духа несет ответственность вполне реальный человек. Харрингтон – высокого роста, во время своих ритуалов любит одеваться в мантию с капюшоном, который скрывает лицо. Вероятно, носит длинные волосы и бороду. Предполагаемое место обитания – городские задворки, где много старых, заброшенных домов. Особых примет нет, если не считать шрама на спине от разряда боевого жезла. Мы продолжаем поиски и в ближайшее время рассчитываем отыскать этого человека.
О’Беннет хмыкнул:
– В ближайшее время? В городе без малого два миллиона людей. Как вы будете искать Харрингтона, если все, что о нем известно, – это высокий рост и борода? Бороду, знаете, можно и сбрить. Мантия… Смешно. Не думаете же, что он будет расхаживать средь бела дня в мантии.
– Предоставьте расследование специалистам, – вежливо сказал Джон. – Поверьте, у нас свои методы.
О’Беннет нахмурился, отчего на лбу собрались морщины, и хотел что-то сказать, но Джон опередил его.
– Трой, у меня тоже есть вопрос, – произнес он, не меняя тона, мягко и любезно. – Я, в общем-то, и так узнаю ответ, но… Вас подослал ко мне Харрингтон?
Кресло скрипнуло ножками по полу. О’Беннет, вскочив, шагнул к Джону.
– Как вы смеете! – Он задохнулся от ярости, ткнул пальцем в воздух, едва не попав Репейнику в ноздрю. – Вы, ублюдок, палач, ук… укрыватель преступников! Я-то видел, кто вы такой! Как только вы подумать могли… Тратите мои деньги, водите за нос! Вы… вы жулик, вот кто!
Джил, когда хотела, двигалась очень тихо и очень быстро. Джон видел, как она заглянула в кабинет, но не успел предупредить О’Беннета.
– Сядь! – рявкнула она в ухо гэлтаху. Тот так и подскочил, а русалка толкнула его в грудь, сделав подножку. О’Беннет грохнулся обратно в кресло. Глотая воздух, он смотрел на Джил выпученными глазами и слабо елозил по полу каблуками, словно хотел отползти от нее вместе с креслом. Джон, воспользовавшись паузой, заглянул ему в голову
ублюдки за что не виноват убьют что ему вздумалось сам подосланный убийца все убийцы эта страшная загрызет как тех в реке труп порежут спрячут мамочка папочка простите тогда на лестнице в кабинете скандал зря не виноват
и, морщась, сказал:
– Не стоило, Джил. Он правда ни при чем.
О’Беннет, всхлипнув, рванул галстук на шее.
– Не обессудьте, Трой, – обратился к нему Джон. – Были причины вас подозревать.
Джил села за стол.
– Ты уж прости, – сказала она прохладно. – Хватила лишку. Но Джон по делу спросил. Его Харрингтон мало к богам не отправил. Как ждал. Ядовитый порошок приготовил. Дунул в лицо Джону – тот чуть копыта не отбросил. Потом еще… Словом, явно готовился. И имел свой интерес.
– Какой еще интерес? – О’Беннет закашлялся. – Какой… к-ха… порошок…
Джон сунул руки в карманы и прошелся по комнате.
– Я ублюдок, Трой, вам это известно. Боюсь, про вас можно сказать то же самое. Харрингтон что-то затевает, скорее всего, хочет возродить свой магический орден. И ему нужны такие, как мы. С вами как-то не задалось, а вот я ему, кажется, понадобился. И очень интересно зачем.
– Так найдите его! – пережатым фальцетом выкрикнул О’Беннет. – Найдите и спросите! И пускай вернет мне нормальную жизнь! Что ж такое, за что мне все это…
Джон с сомнением оглядел его. Фиолетовая аура поблекла, налилась багровым цветом, как свежий синяк. «Не попробуешь – не узнаешь, – подумал Репейник. – Эх, была не была…»
Встав над О’Беннетом, он торжественно простер руки.
– Друг мой, – проникновенно начал он, – прошу, оставим эти глупые подозрения. Мы с вами пострадали от действий одного и того же негодяя. И, поверьте, моих, м-м… способностей, о которых вы осведомлены, хватит, чтобы вывести его на чистую воду. Но…
– Выводите тогда, – перебил О’Беннет. Рыжие его брови шевелились, как две сердитые гусеницы. – На воду или куда там надо. Работайте, я же вам заплатил.
– Но, – внушительно повторил Джон, задирая нос, – для этого необходимо, чтобы вы настроились на нужные энергии. Ощутили веру в наше общее дело. Прониклись вибрацией… э-э-э… медитацией…