Глава 19. Талисман дроттена Бо
Чайки кричали громко. Возмущались, глядя на браво идущий по волнам корабль и моряков, которые даже не думали что-то бросить на прокорм пернатым бандитам. Кружили над палубой, садились на мачту.
Но собравшаяся на носу команда не обращала на них внимания. Взоры всех были обращены к стройной валкаре, закованной в серебряную кольчугу. Серые глаза Астрид метали молнии, а копье в руке того и гляди могло полететь в чью-то голову. После того, как корабль всласть побросало у берегов Островов-Призраков рукой Гунфридра, «Гордый линорм» швырнули аж в Маргюгрову пучину, чтобы забрать Фьялбъёрна и Яшраха. А сейчас волны на огромной скорости несли его к Морскому народу.
— Гунфридр гневается на тебя, Фьялбъёрн Драуг, — громко и грозно сказала Астрид. — Владыка недоволен, что службу ему ты променял на смертную девицу. Вот станешь сам себе хозяином — тогда и будешь решать, что делать. А сейчас — повинуйся. Ты же и моими посланиями пренебрег, и волей своего повелителя. Неужто забыл, зачем тебя направляли к дроттену Бо? Все дела оставил ради прекрасных глаз и гибкого тела, да?
Фьялбъёрн стоял, словно скала. Только ветер рвал полы плаща и седые волосы. Ни единый мускул на лице не дрогнул. Астрид пылала негодованием, казалось, вокруг неё разливался золотистый ореол, полный ослепительного пламени.
— Как ты мог, ярл? Как ты мог?
Команда молчала. И пусть им не нравилось, что вестница ветра и моря бросает в лицо их ярлу злые слова, перечить ей никто не осмелился. Кто хоть раз попадал под горячую руку богов, знал — каково это. Но в то же время Фьялбъёрн был уверен, что на «Линорме» его никто и не думал осуждать. Йанта здесь всем пришлась по нраву. Если поначалу её достали, как улов бескрайнего моря, то потом, увидев колдовскую силу и почувствовав искренний веселый нрав, приняли как свою. И оставлять на забаву Повелителю Холода не собирались. Ишь, чего удумал, чужих ворожей в плену держать!
Но Астрид, которой, кажется, и самой досталось от Морского Владыки с лихвой, сейчас было не до трезвого понимания чужих бед. Валкара горела праведным гневом и готова была излить его на любого, кто ей что-то возразит.
— Как ты мог вообще не обратить никакого внимания на мои слова? Как только Пустота не сожрала тебя, ярл! И правильно бы сделала, между прочим. Ведь ключ к спасению находится у Морского народа. Почему же ты так поступил?
Почему-почему… Не до того было. Фьялбъёрн прекрасно понимал, что тут сглупил. Никто не виноват, кроме него самого. Признавать было сложно, но иного выхода не оставалось. И приказ Гунфридра не выполнил, и на хитрость Янсрунда поддался, оставив ему Йанту по доброй воле.
Астрид набрала воздуху в грудь, чтобы сказать что-то еще, но потом махнула рукой, резко и почти обиженно.
— Я всё сказала, Фьялбъёрн. Если не хочешь стать кормом для рыб и желаешь избежать гнева Гунфридра — выполняй его приказ без отлагательств. Острова Бо и его народа уже видны.
Валкара взмахнула крыльями и серебристой иглой вонзилась в пасмурное небо. Все молча проводили её взглядами. Некоторое время стояла тишина. Фьялбъёрна на разговоры не тянуло. Яшрах стоял рядом и молча смотрел в воду, будто хотел разглядеть проплывающую хавфруа и немедленно с ней что-то сделать во имя мести всему роду женскому.
— Верно говорил мой дед, — неожиданно подал голос Лирак, глядя куда-то в сторону, будто пытался увидеть родной дом дроттена Бо. — Если женщина не желает ничего слышать, то лучше помолчать.
— Да уж, — крякнул Матиас и подобрал выпавшую из рук швабру, которой с усердием драил палубу до появления Астрид, — Это верно. У меня, когда тётушки и сестрицы собирались и начинали ругаться, так хоть из дома беги. Ох и шум! Как у них у самих только голова не лопалась?
— Не болтать надо, а делать, — мрачно уронил Фьялбъёрн, и столпившиеся на палубе люди внимательно посмотрели на своего ярла.
Все молчали, но одобрение в их глазах вдохновляло и укрепляло волю. Его не бросят. За ним пойдут хоть в Маргюгрову Пучину, хоть к Повелителю Холода, хоть за край Мрака. Им всё равно, кто из богов гневается на капитана. Корабль — дом, ярл — отец и защитник.
Это грело давным-давно умершее сердце и вечную душу.
Расходиться пока никто не спешил. Все смотрели на Фьялбъёрна, ожидая приказов. Даже острый на язык Яшрах не проронил ни словечка. Все ждали.
— Мы плывём к Бо, — медленно, словно каждое слово давалось тяжело, произнёс Фьялбъёрн. — Сделанное надо исправить. А такие, как Вессе, не должны ходить по земле. Я видел всего лишь ничтожную часть, однако поверьте, Пустота не то, с чем можно играть. Будет битва. Я не знаю, сумеем ли мы все вернуться. Ведь над нами не властна только смерть, а здесь… здесь нечто опаснее смерти. Если кто-то не хочет или боится идти, скажите сейчас. Такого я отправлю к Гунфридру и попрошу найти ему другую службу. Не бойтесь, злобы таить не собираюсь. Поэтому…
— Эй, мой ярл, что за глупости?! — крикнул выбравшийся из трюма Тоопи, который успел пропустить все представление, занимаясь чем-то в кладовой. — Гунфридр — наш владыка и господин, но неужто вы думаете, что мы променяем нашего резвого линормчика, ваш добрый милый нрав и ласковую руку на унылое морское дно?
Команда дружно грохнула нечеловеческим хохотом. Смеялся черноглазый Яшрах, хохотал и сам Фьялбъёрн. В своих ребятах сомневаться не стоило. И даже очередная проверка была ни к чему.
— Мой ярл, а драка будет? — донесся чей-то залихватский крик.
— А то как же! — отозвался Фьялбъёрн, предполагая, что так просто пройдоха Бо от него не отвертится.
— Да всеми морскими течениями клянусь, — раздражённо бросил Бо, — не было у меня и в мыслях такого!
— Какого именно? — вкрадчиво поинтересовался Фьялбъёрн, наблюдая за суетливо расхаживавшим по комнате дроттеном.
Нужно ли говорить, что с утра тот явно не ожидал вместо прекрасных очей рыжекудрой служанки узреть малоприятную физиономию драуга. При этом крайне недовольную физиономию! Само собой, завтрак пошёл наперекосяк, чем великий дроттен был весьма озабочен, но и выгнать нежданного гостя не мог. Фьялбъёрн же с огромным удовольствием портил аппетит Бо и не чувствовал ни капельки угрызений совести. С совестью он вообще умудрился договориться несколько сотен лет назад, поэтому она его больше не беспокоила по таким пустякам.
— Не знал я, что это столь важно, — буркнул Бо, плюхнувшись на лавку, тоскливо обозрел почти доеденный завтрак и налил себе из кувшина отвар лечебных трав. Всё же старость — не радость. Надо следить за здоровьем, а то хочется и на народ страх наводить, и с девицами баловаться, и неплохо выглядеть при этом. Ох, и тяжка доля дроттена — прямо пожалеть можно!
Фьялбъёрн слегка наклонился вперед, опустил ладони на стол и посмотрел прямо в глаза дроттену.
— Не юли и не заговаривай мне зубы, Бо. Чем скорее я буду знать, что происходит, тем быстрее уплыву отсюда, а ты не заработаешь несварение, лицезрев меня рядом с печёной уткой в яблоках. Что это за эликсир, и зачем он нужен?
Бо некоторое время старательно хлебал отвар, делая вид, что отчаянно занят, а потом грохнул кружкой о стол. Шумно выдохнул, утёр рукавом седые усы.
— Чтоб тебя морские псы взяли, Фьялбъёрн. Нельзя же так под руку!
Но драуг только криво усмехнулся, показывая, что больше не намерен ходить вокруг да около. Бо попытался было завести разговор о погоде и море, но, увидев, что Фьялбъёрн ждет ответа на свой вопрос, тяжело вздохнул:
— Ну, слушай тогда. Мой предок Йонс по кличке Пройдоха был лихой мужик. Он, первый, кто добрался в эти места с шайкой разбойников, оказался столь дерзок, что поспорил с самим Морским Владыкой, будто сумеет привести эти земли в порядок, и что здесь проживёт целый народ. Гунфридр, как ты понимаешь, в это не поверил.
В самом деле, на тот момент никакого народа не было и в помине. Но Йонс на то и звался Пройдохой, а Гунфридр не мог отказать себе в удовольствии поиграть. Вот и заключили они договор, что коль через двадцать лет задуманное Йонсом или Гунфридром свершится, то победитель может загадать желание да потребовать его выполнения от другого.
Фьялбъёрн невольно хмыкнул.
— Да-да, друг мой, и такое бывало, — подтвердил Бо, вертя кружку в руках. — В те времена боги были слишком беззаботны, а люди не особо умны. Хотя… это как посмотреть. Казалось бы, неравные условия. Да только Йонс взял в жёны прекрасную хавфруа Стеллу, одну из любимых дочерей бога. И так ладно у них всё и хорошо складывалось, что подданные Стеллы последовали за ней на острова, оставив морские глубины.
— Хавфруа покинула море? — переспросил Фьялбъёрн, не веря своим ушам.
Бо кивнул:
— Да. В те времена они имели право выбора, где жить. И вот потихоньку-потихоньку стали строить, рожать детей… В общем, закрутилось. Возвели храм Гунфридру, поклоняться стали. Морской Владыка умилился такому почтению. А еще, подозреваю, ему попросту было интересно, что сделает Йонс ради выигрыша. Вот тот и сделал… А когда пришла пора загадывать выигранное желание, то предок покорно опустил глаза и сказал, что не может ничего требовать от бога, поэтому будет благодарить его всю жизнь, если тот подарит благословение своему новому народу.
Гунфридр оценил скромность и находчивость Йонса. Создал могущественный талисман и спрятал в собственном храме на главном острове. Время от времени туда прилетают валкары и приносят от Морского Владыки сосуды с напитанной божественной мощью водой, которая, ну… скажем… восстанавливает силы талисмана. А суть его, дарованная Гунфридром, в приумножение. Любую магию туда направь — сохранит и усилит во множество раз. Потому и не знает Морской народ многих бед и печалей…
Не понадобилось много времени, чтобы сообразить, что к чему. Фьялбъёрн почувствовал, что очень хочет подержать дроттена за горло. Такого же пройдоху, как и его предок.
— А что ж ты, скотина, молчал? — тихо и жутко спокойно спросил он, видя, как тот отчаянно быстро бледнеет. — Или ждал, пока я околею в объятиях Янсрунда?