жигая неосторожно обнаженную кожу… Зачем бы я бросила все это ради ледяных пустошей и голых камней? Глупо же…
Но почему сейчас мне кажется, что я дома? Что я наконец нашла место, где можно остановиться после бесконечных странствий, успокоиться, вздохнуть полной грудью и… остаться? Вот здесь? После прекраснейших дворцов мира и городов, похожих на сны древних богов, удовольствоваться постелью из шкур и бочкой-купальней? Стихотворцам, слагавшим поэмы в мою честь, вельможам, осыпавшим меня драгоценностями, и воинам, бросавшим к моим ногам славу, предпочесть бессмертного капитана мертвой команды? Что я буду делать, если смогу избавиться от власти Янсрунда? Неужели вернусь сюда и приму судьбу, которую даже не выбирала, а получила то ли в дар, то ли как проклятье?
Вдруг показалось, что корабль содрогнулся всем корпусом. Не в настоящем мире, а в том, доступном и видимом лишь чародеям, где полированное дерево, парусина и железо на самом деле — чешуя, упругое драконье тело, кожа и кость. Линорм будто потянулся, выпрямившись, а потом снова изогнувшись. И Йанта почувствовала, как её сознания коснулось чужое, неизмеримо огромное, дружелюбное и обеспокоенное. Словно гигантский змей легонько лизнул её кончиком языка, подбадривая и утешая.
И в самом деле, не о том сейчас думается, совсем не о том. Перед боем нужно думать о самом бое, а Йанта еще даже не представляла, что собирается делать Фьялбъёрн, чтобы победить. И какое место в сражении может занять она, на чье присутствие никто не рассчитывал, как оказалось. Вчерашняя обида снова глухо зашевелилась, напоминая, что когда понадобилось, ярл мгновенно нашел ей на смену аж двоих чародеев. И если мага смерти Йанта не знала, то рыжекосая Ньедрунг была в числе последних, кого хотелось бы увидеть на палубе «Гордого Линорма».
А вот интересно, что это мерикиви вчера так испугалась, увидав Йанту? Будто выходца с того света встретила. Очень любопытно… И вообще, не пора ли поближе познакомиться с одним гостем, а другой — указать её место?
Она потянулась за одеждой, но на привычном месте той не оказалось. Зато чуть подальше на сундуках обнаружилось сразу две стопки. В одной — неумело, но старательно сложенное шелковое платье, сорванное вчера так, что завязки и пуговицы трещали. Золотое шитье на подарке Янсрунда поблескивало даже в сумраке каюты, звало развернуть, приласкать нежную ткань ладонью, позволить прильнуть к телу…
— А вот обойдешься, — мстительно пообещала ему Йанта. — На тряпки пущу. Или этой подарю… рыжей. А что, ей пойдет!
Она подхватила другую стопку, гораздо больше. Чистая полотняная рубашка и такие же штаны. Ткань странная… Вроде обычное полотно, однако толстое, блестящее, пронизанное какими-то мягкими упругими волокнами. Водоросли, что ли? И узоры… По горловине, подолу, краю рукавов вьются причудливые изгибы, вышитые синим, голубым, красным и черным… Посмотришь пристально — голова кружится. Но никакой опасностью от вещей не тянет, напротив. Для кого бы это ни ткалось-шилось, каждый стежок веет любовью и заботой. Йанта встряхнула рубашку, приложила к себе. В плечах велика, да и рукава подвернуть придется, но надеть можно. Лирак! Вот чья одежка… Видела у него как-то Йанта рубашку с похожей вышивкой. Ай да подарок… Работа прекрасной и любящей хавфруа…
И снова сердце закололо, теперь уже стыдом. Пусть у Фьялбъёрна и его команды нет сокровищ юга и востока, но всем, что имеют, они делятся щедро и искренне.
Рубашка неожиданно легла на её плечи так, словно сшита была точно по размеру. Мягко обняла, окружила теплом и невидимой защитой. Пожалуй что стоит хорошего доспеха… Разворачивая штаны, Йанта что-то выронила на пол. Её нож! Ярлунгский клинок, подарок Фьялбъёрна. И амулет стихий, оставшийся в той самой купальне. Драуг их забрал!
Пару минут она сидела на постели, держа в руках свое единственное здесь имущество. И то — подаренное. Смотрела в стену и глупо улыбалась, благо никто не видел. И зачем ей эти поэмы и сокровища, если вдуматься?
А потом она накинула теплый плащ, висевший на стене, и вышла на палубу. Фьялбъёрна не было видно, но из-за надстройки слышался знакомый голос, объяснявший, на какой морской помойке нашли сына медузы и каракатицы, завязавшего тросы таким узлом, что его теперь сам Великий Кракен не распутает всеми своими щупальцами.
Йанта усмехнулась. Прошла к борту и встала, глядя на море, играющее десятками оттенков серого цвета, от темно-свинцовых до совсем белесых. На него, как и на пылающий огонь, никогда не устанешь смотреть. А летом, наверное, оно все же поголубеет… Черная тень выскользнула из-за спины совершенно бесшумно и остановилась рядом, обернувшись магом-южанином.
— Приветствую драгоценную спутницу, — церемонно обратился к ней маг, складывая ладони перед грудью и слегка кланяясь. — Много наслышан о вашем непревзойденном искусстве и превосходном могуществе, о достославная госпожа Огнецвет.
Ну вот, кому-то не хватало южных витиеватостей? Йанта мысленно вздохнула, извлекая из памяти подходящие случаю учтивости.
— Для меня великая и незаслуженная честь, что вам известно мое скромное имя, о господин. Даже час беды бывает благословенен за то, что сводит вместе достойных соратников, так и мне несказанно повезло встретить на своем пути светоч знаний и источник мудрости.
На мгновение показалось, что в непроницаемо-черных, как у нее самой, глазах мелькнула растерянность. Но, наверное, лишь показалось. Сразу же южанин безмятежно и с явным удовольствием улыбнулся и снова поклонился, на этот раз несколько ниже.
— Как отрадно слышать учтивые речи, услаждающие слух, будто журчанье родника в пустыне. Видят боги, я бы охотно провел за беседой сколь угодно долгое время, рассыпая перлы красноречия…
— Но именно времени у нас сейчас и нет, — спокойно сказала Йанта и увидела третий поклон, почти кивок. — Что ж, мудрейший, прошу указать, чем бы я могла помочь вашим планам. Понимаю, что мое появление оказалось неожиданностью, но так уж вышло, что это и моя битва тоже.
— О, госпожа Йанта, — заговорил южанин с той же сладкоречивой мягкостью, — это мне следует просить прощения, что невольно отнимаю своим присутствием часть вашей будущей заслуженной победы…
— Я предпочитаю побеждать в хорошей компании, — снова усмехнулась Йанта, опираясь локтем о фальшборт корабля. — А в таком бою лишних соратников не бывает. Притом я думаю, что вы знакомы с Фьялбъёрном куда дольше меня, так что старшинство здесь принадлежит вам и по праву силы, и по праву опыта, и по праву первенства.
— Знаком — да… Но плавать с нашим дорогим ярлом мне не доводилось, — задумчиво возразил Яшрах. — Нашему знакомству много лет, это верно, однако оно несколько иного рода. Возможно, вы слышали об Оларсе. Оларсе Забытом, как его здесь звали… Он мой ученик.
— Корабельный ворлок «Линорма», — тихо проговорила Йанта. — Сгинувший во Мраке, спасая корабль. Я сожалею всем сердцем, господин…
— Яшрах. Признаться, мне удивительно слышать поистине искреннее сожаление о незнакомце в ваших словах, госпожа Огнецвет, но тем оно ценнее. Оставим дела и печали минувших дней в пользу неотложной заботы. Могу ли я поинтересоваться, как именно вы собирались сразиться с Вессе?
— Не знаю, — честно призналась Йанта, пожимая плечами. — Точнее, не знала еще недавно. Но мне дали подсказку…
Следовало отдать Яшраху должное — мысль Янсрунда он поймал на лету. Озабоченно вздохнул, сообщив, что когда руки пусты, поневоле схватишься и за оружие врага, еще немного молча подумал.
— А что мерикиви? — поинтересовалась Йанта, стараясь, чтоб это прозвучало как можно небрежнее. — Зачем здесь она?
— Ах, наша прекрасная рыжеволосая дева! — оживился Яшрах с явным злорадством в голосе. — Что ж, мои замыслы касательно неё замечательно сочетаются с тем, что вы мне рассказали, дорогая госпожа Огнецвет.
— Замыслы? — подняла бровь Йанта, понимая, что эти двое друг другу явно не друзья, что весьма приятно — еще ей не хватало мага смерти в приятелях у рыжей дряни.
— Вы знали, что целители мерикиви владеют даром если не совсем останавливать, то изрядно замедлять время? Их госпожа Брада дает им силу, сходную с действием янтаря пленять попавших в него букашек. А время — очень пластичная субстанция…
— Понимаю… — медленно кивнула Йанта. — Но… разве это не опасно для самой мерикиви? Она окажется слишком близко и к Вессе, и к Пустоте…
— Если она не сделает того, что от неё требуется, — ядовито улыбнулся Яшрах, — она окажется еще ближе к разъяренному ярлу, который не простил целительнице вашего похищения.
— Моего… так это её рук дело?
— Отчасти. Конечно, сил перенести вас у девицы не было, но она указала цель и путь существу более могущественному.
— В-оот как… — протянула Йанта. — Теперь мне еще больше хочется пожелать ей доброго утра…
— Желайте на здоровье, — ухмыльнулся Яшрах. — Только прошу, помните, что нам она нужна целой и невредимой. Но как молоток повара и вымачивание в уксусе с травами отнюдь не вредят мясу, так и некоторый испуг сделает янтарную деву… податливее, я надеюсь.
— Еще как сделает, — пообещала Йанта, озираясь. — Дайте мне четверть часа, господин Яшрах. А потом можете прийти и спасти несчастную от моего гнева.
Она ответила Яшраху такой же усмешкой и, отыскав внутренним зрением янтарно-золотое свечение в укромном уголке «Линорма», поспешила туда.
Глава 22. Бой с Пустотой
Мерикиви сегодня казалась еще более жалкой и замученной, чем вчера. Наверняка Фьялбъёрн не слишком церемонился с той, кто помогла украсть Йанту. Что ж, сама виновата…
При появлении Йанты Ньедрунг настороженно вскинула голову, а увидев, кто приближается, попыталась еще глубже забиться между сложенных в трюме мешков, но не смогла и обреченно замерла.
— Скажи, янтарная моя… — ласково начала Йанта, остановившись в паре шагов от съежившейся фигурки, кутающейся в потрепанный шерстяной плащ. — И почем же нынче ворожеи? Что тебе за меня посулил Янсрунд? Оно того хоть стоило?