Этого имени было достаточно, чтобы разогнать толпу. Халид не двинулся с места, стоя спиной к океану, и слушал, как разбиваются волны, когда люди группами, парами или в одиночку начали спускаться по дощатому настилу, возвращаясь в город. Они недовольно ворчали, поглядывая через плечо на Халида. Наверняка это не последние неприятные слова, которые Халид услышит сегодня. Его невезение нарастало с каждым днем.
Поэтому его почти не удивило, когда один человек из толпы задержался, стоя в стороне. Незнакомец наблюдал за ним, непринужденно застыв в лучах света, лившегося из открытой двери склада. Он был высоким и стройным. Небрежно засунув руки за пояс, он смотрел на Халида. Хотя свет бил ему в спину, скрывая лицо в тени, Халиду показалось, что он улыбается.
Халид вздохнул и расправил плечи. Ему не хотелось заканчивать вечер, сбивая очередную ухмылку с чьей-то физиономии, но если ситуация того требовала…
– Я проделала такой путь не для того, чтобы меня отдубасили, Халид, – сказал незнакомец, выходя из дверного проема. Теперь Халид мог разглядеть его лицо: безволосый подбородок, широко расставленные глаза, пряди медных волос. Вовсе и не мужчина.
Сарра Жестянщица протянула ему руку.
– Рада тебя видеть. Это было впечатляюще.
Халид стиснул руку девушки в ответ. Впервые за весь вечер он почувствовал, как напряжение, сковывавшее его весь вечер, начинает понемногу отступать.
– Я тоже рад вас видеть, синьорина.
Несмотря на странную одежду, Сарра всегда нравилась Халиду. Они пересекались всего дважды, но, насколько он мог судить, она бралась за не слишком серьезные дела и была этим довольна. Она неплохо разбиралась в природе криминального мира, с детства набираясь опыта, наблюдая и подслушивая. И она была умна.
Да, Халиду нравилась Сарра Жестянщица. Но он также не доверял ей. И это можно было считать комплиментом. В конце концов, ему мало кто нравился, а недоверие было профессиональным признанием. Все, кого Халид встречал на службе у синьора Траверио, а это были все, кого он встречал с тех пор, как ступил на борт корабля в Тунисе, были как минимум бесчестными. К числу этих людей Халид причислял и себя. Человек не мог существовать в орбите синьора Траверио и претендовать на нравственность.
А недоверие Халида к рыжеволосой девушке было вызвано уважением, а не опасениями. Он знал, что, несмотря на юный возраст, она способна на многие невозможные вещи. Ему доводилось видеть некоторые из изобретений, выходивших из ее мастерской. Ее гениальный мозг был подобен точному часовому механизму, и обычный человек никогда не мог угадать, о чем думает Сарра в тот или иной момент.
– Твой знакомый? – Она кивнула на край дощатого настила. Было слышно, как Марино со стонами и проклятиями выползает на берег.
– Деловой партнер, – сказал Халид, потирая вспухающий на подбородке синяк.
– Дела, похоже, пошли не так.
Вежливость Халида смыло приливом.
– Он заслужил то, что получил.
– Я знаю, каково работать с такими дураками. Пойдем. Угощу тебя ужином.
Казалось маловероятным, что Сарра Жестянщица вдруг неожиданно возникла из темноты и, понаблюдав, как Халид избивает кого-то до полусмерти, затем по доброте душевной предложила угостить его ужином. Но у Халида урчало в животе от голода. Если у нее есть скрытый мотив – предложение, вопрос или намерение навредить, – она может попытаться сделать это за тарелкой жареной рыбы.
Халид привел ее в небольшую таверну у причала, где хозяйка, женщина с морщинистым лицом по имени Флора, не задавая лишних вопросов, поставила перед ними полные тарелки. Однажды Флора рассказала Халиду, что у нее пятеро сыновей, и все они моряки и за годы работы объездили весь мир. Халид, очевидно, напоминал ей среднего сына, который отсутствовал дольше всех.
– Из него и слова не вытянешь, – призналась она ему, – но он может съесть больше, чем все остальные мои мальчики вместе взятые. – Халид, растерявшись, только кивнул, и она улыбнулась, отчего по ее лицу побежали лучики морщинок. С тех пор она стала давать ему дополнительные порции безвозмездно.
Халид не стал спрашивать, почему Сарра в Генуе. Она сама расскажет ему, когда будет готова. Вместо этого он сосредоточенно разглядывал струйки пара, поднимавшегося от его тарелки.
– Отличное место, – сказала девушка, уплетая окуня за обе щеки. В своей грубой шерстяной куртке и простой натянутой на лоб шапке она могла бы сойти за худосочного портового рабочего. – Вид на море, постоянный заработок. Не говоря уже о еде. – Она подняла свою кружку с сидром, приветствуя Флору, которая, как ястреб, наблюдала за происходящим со своего места у кухонной двери. Флора смерила ее сердитым взглядом, как обычно, не доверяя чужакам.
Такой прохладный прием не смутил Сарру. Она отправила в рот еще один кусочек.
– Морской Дракон еще подкидывает работенку? – спросила она.
Халид решил не говорить, что вопрос звучит глупо.
– Да.
– Вот это человек. У него всегда что-то происходит.
– А он знает, что ты в Генуе?
– Нет, нет, – сказала Сарра, отметая вопрос взмахом ножа. – Ему нет дела до таких ничтожеств, как я. Я не хочу тратить его время. В любом случае я здесь ненадолго.
С таким же успехом она могла забить в тревожный колокол над головой Халида. Генуя была резиденцией синьора Траверио. Ничто не происходило без его ведома в стенах города и особенно в порту. И хотя Сарра не пользовалась дурной славой, у нее была своя история и своя репутация. Даже если бы она пожелала проехать мимо Генуи, ей стоило бы послать синьору Траверио почтительное уведомление…
Это могло повлечь неприятные последствия. Халид с отвращением вспомнил влажный разрез на горле Чибо. Он отложил нож.
– Как долго здесь пробудешь? – спросил он.
– Достаточно долго, чтобы передать свои поздравления, – ответила Сарра и отпила еще сидра.
– Мне?
– Угу…
Халид подавил нарастающее раздражение. Если Сарра не станет отвечать на вопросы, они проведут здесь всю ночь.
– Не люблю играть в игры, Жестянщица.
Сарра вздохнула и отставила кружку.
– Я тоже. Но сейчас у нас не хватает людей, и вот я здесь. – Она снова подняла голову и прямо взглянула Халиду в глаза. – Я пришла поздравить тебя со скорым рождением ребенка твоего брата.
На мгновение Халид почти поверил, что он снова на корабле. Мир накренился под его ногами, словно его качали океанские волны.
– Моего брата?
– Твоего брата.
Халид повторил попытку.
– У Юсуфа… ребенок?
– Его жена, – уточнила Сарра, – на пятом месяце.
Если бы Халид грохнулся в обморок и поднял шум, Флоре наверняка было бы что сказать по этому поводу. Когда он в последний раз видел брата, Юсуфу было четырнадцать лет, Халид помнил его худым, покрытым пылью подростком, смеявшимся в компании друзей. Халид не попрощался, когда шел за синьором Траверио к пристани. Он был слишком взволнован. Он только скептически закатывал глаза, глядя на бесхитростное веселье Юсуфа и покидая скучную безопасность отцовского дома ради великой цели.
А теперь… Юсуф женат. И у него скоро родится ребенок. А Халид ничего не знал…
Ну, и чья это вина?
– Как… – Халид, наконец, прорвался сквозь удушливую стену самобичевания.
Сарра наблюдала за ним поверх своей кружки.
– Полагаю, ты знаком с Розой Челлини.
Туман замешательства в голове Халида ненадолго рассеялся, и перед ним предстал образ темноглазой девушки с пронзительным и умным взглядом.
– Она проезжала здесь пару лет назад.
– И произвела впечатление на Траверио, как я понимаю.
Так и было. Насколько Халид помнил, синьор Траверио пытался завербовать ее, сначала приманивая золотом, а потом пытаясь принудить силой. Но девушка оказалась вовсе не такой наивной, как Халид. Она проскользнула сквозь все силки Морского Дракона и исчезла в ночи.
– Да, – сказал он.
– Она общалась с твоим братом.
– Она писала ему? Она не имела права, – отрезал Халид. – Моя семья – не ее ума дело.
– Юсуф передал сообщение. Он хотел, чтобы ты знал: то, что ты уехал, не означает, что ты не можешь вернуться. – Сарра склонила голову набок. – Он хочет, чтобы его ребенок знал своего дядю.
Перед глазами Халида проносились воспоминания: залитая солнцем улица, дом его детства, лицо его брата. Все это было настолько реальным, что, казалось, он может прикоснуться к этому. Тоска по дому, одиночество, гнетущая тяжесть огромного расстояния, разделявшего Геную и Тунис, все, что он подавлял и не позволял себе чувствовать в течение трех лет, – все это нахлынуло разом и грозило утопить его.
Но реальность стала острым лезвием. Она вонзилась ему между ребер, обрывая чудесный золотой сон.
– Это невозможно, – сказал Халид. Его голос прозвучал грубо. Он сделал глоток, проглотив свои эмоции вместе с водой.
Сарра все еще наблюдала за ним.
– Из-за твоего работодателя.
– Потому что я дал обещание, – сказал Халид. – Моих денег едва хватает, чтобы кредиторы не ломились в дверь отца. Я не смогу вернуться домой, пока не заработаю достаточно денег, чтобы полностью избавить его от долгов.
– Обещания отцам. Они всегда с нами. А как же ты?
Халид не удостоил ее ответом. Работа, которой он бы мог заниматься в Тунисе, не имела ничего общего с реальностью. А реальность представала в суровом виде, лишь чертова бессмысленная, скучная повседневность, жизнь в нищете в безумном чистилище. И разве у него был другой выбор? Никто больше не осмеливался предложить ему работу здесь, в Генуе, боясь навлечь на себя гнев Морского Дракона. В Тоскане не было вариантов для тунисца, покинувшего родину.
Сторожевой пес Траверио. Так назвал его Марино. И он до смерти так и останется сторожевым псом Траверио.
Его молчание стало весомым ответом для Сарры.
– Ах, – сказала она. – Понимаю.
Конечно, она все понимала. Именно поэтому и приехала в Геную. И именно поэтому не предупредила о своем приезде синьора Траверио.