– Тебе лучше исчезнуть, пока она тебя не услышала, – сказала Роза. – Халид?
Халид кивнул, запрыгнув на сиденье рядом с Джакомо, и через мгновение они вместе с актером и половиной скарба Агаты покатили по улице к городским воротам.
Сарра, казалось, этого не заметила. Она нахмурилась, погрузившись в раздумья, судя по всему, размышляя о содержимом повозки у нее под ногами. Роза заметила, как Сарра вдруг подпрыгнула, раздраженно отмахнувшись от устало поводивших ушами измученных мулов, и подавила вскрик, когда что-то зазвенело в одном из сваленных в кучу ящиков.
– Десять тысяч, – пробормотала Сарра.
– Сарра?
Агата вышла из задней части магазина и быстро направилась к повозке.
– Пора сматываться, – прошипела она. – Патруль уже близко, а у Пипа не хватит мозгов их отвлечь. – Она прищурилась на Сарру, которая уперлась ногой в один из ящиков. – Ты что, эквилибристка? Веди-ка лучше повозку.
Сарра взмахнула поводьями, они понеслись по улице. Агата устроилась спереди рядом с ней. Коротышке Розе, как самой юной, пришлось довольствоваться местом в пропитанной ароматами трав повозке и зажать нос.
Она заметила вдали красные мундиры городской стражи, когда Сарра выехала на соседнюю улицу. Но патруль направлялся к аптечной вывеске и не заметил груженую повозку, умудрившуюся проскользнуть мимо в потоке уличного движения Флоренции. Когда стражники скрылись из виду, Роза оперлась о борт повозки, и с облегчением закрыла глаза.
– Помнишь то дело во Дворце дожей [8]?
Роза не открывала глаз.
– Что?
– То дельце, которое обстряпали мой отец вместе с Леной во Дворце дожей, – пояснила Сарра. – Они тогда утопили половину добычи, потому что лодка просто не выдержала тяжести.
– О чем ты? – При упоминании о матери у нее по спине пробежала жаркая волна гнева.
– Ты сказала, что наша добыча может превысить десять тысяч флоринов.
– Возможно, выйдет вдвое больше, учитывая, что город заполонили вельможи.
Агата тихонько присвистнула, но Сарра, похоже, не разделяла ее восторга.
– Это меня и беспокоит. Пять тысяч флоринов мы сможем перевезти в любой повозке. Мы могли бы использовать эту повозку. Но сумму вдвое больше? А вчетверо? В итоге мы поломаем колеса или же дно повозки не выдержит.
– Тогда тебе придется построить ее самой, – сказала Роза.
Сарра рассмеялась, но лишь на мгновение.
– Ты серьезно? Роза, это не так просто. Для строительства потребуются материалы… Я говорю о клене Римини или даже об орехе. Чтобы справиться с этой задачей, нам подошла бы собственная карета папы!
– Тогда, поскольку карету папы не заполучить, придется придумать альтернативу. – Со своего места в повозке она видела упрямый профиль Сарры, на лице девушки застыло недовольство.
– Сарра, – попробовала Роза еще раз, на этот раз чуть мягче.
И кувыркнулась вперед, ударившись ребрами о край повозки, когда Сарра так резко дернула поводья, что мулы мгновенно остановились.
– Что с тобой такое?.. – вскрикнула Роза откуда-то с пола повозки. Но тут же умолкла, увидев, как Сарра лихорадочно машет ей рукой. Роза с опаской приподнялась на сиденье, выглядывая из-за спин Сарры и Агаты… Ее глазам предстал патруль в форме гвардии Медичи, преградивший им путь. На краткий миг Розу охватило головокружительное замешательство. Казалось странным, что гвардейцы Медичи дежурили так близко от городских ворот. Обычно они охраняли дворец и все места, где находились члены семьи Медичи. Неужели они вместе с городской стражей расследовали происшествие в аптеке Агаты? И если это так, то их маленькая повозка попала в серьезный переплет, чего Роза никак не ожидала.
– Добрый вечер, синьоры, – заикаясь, проговорила Сарра. Она так сильно стиснула поводья, что ее пальцы побелели, и Роза мысленно выругалась. Сарра не умела играть и притворяться, тем более перед лицом такого количества шпаг.
Ободряюще коснувшись спины девушки, Роза встала и улыбнулась своей самой ослепительной улыбкой.
– Мы можем вам чем-нибудь помочь? – спросила она.
Один из стражников шагнул вперед.
– Что вы здесь делаете в такой час? – грубо спросил он.
Пускай грубит, сколько пожелает. Розу этим не напугаешь.
– Как видите, мы перевозим нашу престарелую бабушку в новые апартаменты.
– Гм? – просипела Агата со скамьи кучера. – Что это было? Кто это говорит?
– Моя любимая бедная бабуля, – сказала Роза, погладив Агату по голове.
Однако стражника это не убедило.
– Что у вас под одеялом?
– Только вещи бабули.
– Кто это? – дрожащим голосом спросила Агата.
– Покажи мне.
Сарра вздрогнула, недовольство заклокотало в ее горле. Роза схватила ее за плечо, заставив ее умолкнуть, прежде чем резкие слова сорвались с губ девушки.
Внимание Розы привлек клочок бумаги, прицепленного к рукаву охранника. На нем виднелась надпись печатными буквами, точнее ее часть, другая же часть явно была оторвана в приступе ярости, о чем Роза догадалась по выражению лица стражника.
– Конечно! – как всегда бодро откликнулась Роза. И стремительным движением откинула покрывало, открыв взору аптеку Агаты.
– Роза! – прошипела Сарра, но Роза сосредоточилась на гвардейцах Медичи, которые кружили вокруг повозки, внимательно разглядывая ее содержимое.
Однако на их лицах не было интереса. Ни искры победной радости. Им было плевать на сгоревшую аптеку. Нет, сегодня у этих людей была совсем другая миссия.
– Ну и что? – спросил начальник патруля.
Один из стражников головой.
– Ничего нет.
– Возможно, если бы мы знали, что вы ищете, – сказала Роза, – мы могли бы как-нибудь вам помочь?
Но охранники не обратили на нее внимания, придвинувшись ближе. Один из них протянул руку, небрежно сдвинув один из сундуков.
– А ну-ка не трогай.
Агата смерила его убийственным взглядом, забыв, что только что притворялась слабоумной старухой. Ее слова не были похожи на те игривые предостережения, которыми она осыпала Розу и остальных, когда они грузили вещи в повозку. В ее голосе звучали злоба и ожесточение, настолько сильное, что молодой гвардеец отдернул руку, словно его укусили.
– Аг… бабуля? – прошептала Сарра, наклоняясь к пожилой женщине. Но Агата сидела прямо, как доска, пристально глядя на мужчин в синей форме Медичи, словно хотела сделать с каждым из них то же, что и со своей аптекой.
Роза кашлянула.
– Что ж. Уже поздно, и, как видите, моя бабушка не очень хорошо себя чувствует, когда устает.
Начальник патруля слегка растерялся под пристальным взглядом Агаты.
– Проезжайте, – пробормотал он, махнув своим людям рукой. Сарра щелкнула поводьями, и они, как ни в чем не бывало, двинулись дальше.
– Так близко от ворот, – воскликнула Сарра, перекрикивая стук колес. – Почему гвардейцы Медичи патрулируют так близко от ворот?
Роза осторожно уселась обратно в повозку.
– Листовки. Они ищут зачинщиков. – Агата по-прежнему сидела прямо, хотя их отделало от стражников уже несколько улиц. – Агата?
Агата не оглянулась на нее.
– Со мной все в порядке, дорогуша.
– Они уже давно ушли.
Голос аптекарши был тверд, как алмаз.
– Медичи никогда не уходят.
– Они расширяют границы своего влияния, – сказала Сарра. – Мы никогда не узнаем, где их можно встретить.
Роза закрыла глаза, позволяя холодному речному ветру охладить разгоряченное от возбуждения лицо.
– Нет, узнаем.
– Они могут появиться где угодно.
– Именно поэтому у нас будет свой человек в стане врага.
Десять
Нишу, где укрылся Халид, начало затапливать. Он чувствовал, как вода просачивается сквозь его ботинки. Если бы у него была хоть капля здравого смысла, он не стал бы играть в эти чертовы кости и нашел бы более надежное укрытие от проливного дождя.
– Замечательная погодка нынче выдалась.
Здесь едва хватало места для одного, но тучный пекарь все равно протиснулся внутрь, плюхнувшись на крошечный табурет напротив Халида. Халид едва заметно поморщился, когда мужчина устроился поудобнее. И бросил кости. Восемь.
– Даже не поздороваешься? – спросил пекарь. Он забрал кости и бросил их, прежде чем Халид успел отреагировать. – Как грубо. О, восьмерка! – Лира, которую Халид только что положил на доску, исчезла в мгновение ока.
Халид стиснул зубы. Такая погода всегда выводила его из равновесия. Дождь и сильная влажность напоминали о первых днях в Генуе, когда он уже понял, что оказался доверчивым дураком.
Первые двадцать четыре часа, проведенные Халидом в Генуе, прошли так.
Он проснулся до рассвета в крошечной мансарде одного из многочисленных борделей синьора Траверио. Это была беспокойная ночь. Он привык к жизни на корабле, и неподвижность суши не устраивала его. Его раздражали шум и суматоха внизу и стук дождя по крыше, поэтому его сон был прерывистым, полным странных видений. Превозмогая тошноту и головную боль, он совершил молитву, но день от этого не стал лучше.
Халида вызвали в контору синьора Траверио недалеко от гавани. Расположившийся в залитом солнечном свете кабинете, синьор Траверио усмехнулся, бросив взгляд на его землистое лицо.
– Скоро освоишься, мой мальчик. – У Халида не хватило смелости сказать, что он сомневается. Он кивнул в знак благодарности, когда его щедрый новый работодатель всучил ему хлеб и сыр и вызвал человека с рассченной бровью, приказав ему показать Халиду город. Так Халид впервые отправился узнавать Геную.
Это был тесный город. Стены, здания и улицы, узкие и темные, давили на него со всех сторон. Вонь гниющей рыбы витала в воздухе, куда бы он ни пошел, и ее ничуть не заглушал мелкий непрекращающийся дождь. Ему казалось, что он неплохо знал язык, но от местного диалекта звенело в ушах. Все происходящее выглядело ошеломляюще мрачным, не похожим на те грандиозные, яркие приключения, о которых рассказывал синьор Траверио в Тунисе. Но это только первый день, успокаивал себя Халид. Наверняка все наладится.