Трое мужчин протопали мимо его тесного убежища, забрызгав его ноги грязной водой. Незнакомцы остановились перед узким, увитым плющом домом. Один из мужчин – мускулистый кузнец, судя по его закопченной одежде, схватился за дверную ручку и затряс ее.
– Лиза! – прорычал он. – Лиза, стерва! Я знаю, что ты там!
– Это он? – пробормотал Халид, обращаясь к Джакомо, который с интересом наблюдал за этой сценой.
– Да, – откликнулся Джакомо.
Одно из окон второго этажа распахнулось, и из него выглянула женщина с пышными формами. Полураздетая, с растрепанными волосами, она завопила в ответ:
– Являешься домой посреди бела дня, орешь на всю улицу, как оглашенный…
– Я знаю, что он там! – завопил кузнец. – Знаю, что он с тобой!
– Катись к дьяволу! – взвизгнула женщина. Ее вопль почти заглушил звук хлопнувшей рядом двери.
– Черный ход, – сказал один из товарищей кузнеца. Пока женщина продолжала выкрикивать оскорбления, трое мужчин рванули за угол дома.
– Похоже, ты взбодрился, – сказал Джакомо. Халид уже был на ногах. Его добыча скрылась из виду, но отдаленный грохот и крики означали, что они ушли недалеко. – Повеселись от души! – крикнул Джакомо ему вслед.
Когда Халид завернул за угол, его глазам предстало жалкое зрелище. Кузнец и его друзья окружили коренастого мужчину, распростертого на мокрой, грязной мостовой и закрывшего голову руками. Он был почти раздет, как и женщина наверху, которая продолжала кричать на мужчин из заднего окна. Дождь ничем не заглушал эту какофонию. Все участники потасовки в переулке были слишком поглощены криками, пинками или тем, что их пинали, и потому не заметили Халида.
Но ничего, это поправимо.
«А как тебе такие таланты?» – подумал Халид и хлопнул кузнеца по плечу.
Мужчина замер, а затем обернулся, его ботинок по-прежнему упирался в живот лежащего человека.
– Чего тебе? – прорычал он.
Халид смерил его своим обычным бесстрастным взглядом.
– Оставь его в покое.
– Ты что, чертов святой? – Кузнец ткнул пальцем в лежащего на земле человека. – Ты знаешь этого человека, Бьянчи?
Бьянчи уставился на него наполовину заплывшим глазом.
– Я… ах…
Кузнец усмехнулся.
– А ты, Лиза? – крикнул он женщине. – Ты и с ним путаешься?
Халид молча наблюдал за ним. Один из товарищей кузнеца смутился, заметив ледяное спокойствие Халида.
– Давай заканчивать, – пробормотал он. – Хватит с него.
Но теперь кузнец, прищурившись, смотрел на Халида.
– Нет, – сказал он. – Сегодня кому-то сломают шею. И если не этому куску дерьма, – он ткнул каблуком в живот Бьянчи, ниже, чем раньше, и тот в ответ испуганно заверещал, – то его ангелу-хранителю.
Последовавший затем удар был нанесен не кулаком или коленом. Кузнец внезапно извлек из-под одежды железный прут. Он с яростью нацелился в ребра Халида, нанеся сильный удар, стремясь мгновенно вырубить противника.
Это был умный ход, к тому же он почти застал Халида врасплох. Но кузнец был скорее драчуном, чем бойцом. Он привык действовать в ситуациях, когда его поддерживают друзья. Без поддержки товарищей он был бы практически беспомощен. Халид легко уклонился от железного прута, почувствовав, как тот задел ткань его рукава.
Кузнец споткнулся, удивленный ловкостью Халида, а возможно, и тем, что тот не бросился наутек. Когда кузнец вновь замахнулся, чтобы нанести еще один удар, собираясь раздробить колено Халида, Халид слегка обогнул его и заехал локтем в лицо одному из приятелей кузнеца.
Тот попятился, кровь, смешиваясь с дождевой водой, просачивалась между его пальцев.
– Господи Иисусе! – завопил он, и этот крик эхом отразился стен узкого переулка. Халид не дал ему ни секунды на то, чтобы прийти в себя, – в следующую секунду его колено с размаху врезалось мужчине между ног, заставив его зашататься. Затем последовал новый удар, который пришелся противнику в висок. Тот рухнул на скользкую мостовую.
Минус один. Осталось еще двое.
Из-за спины Халида послышались проклятия кузнеца. Он едва успел сделать шаг в сторону, как железный прут со свистом обрушился на него. Левую руку пронзило парализующей болью, но, к счастью, голова оказалась не задета. Развернувшись, Халид обнаружил, что кузнец и его единственный оставшийся товарищ стоят плечом к плечу, перекрывая все пути к отступлению. Под проливным дождем не было видно несчастного Бьянчи.
– Ты еще об этом пожалеешь, – проворчал кузнец. Костяшки его пальцев, сжимавших железный прут, побелели.
Халид не дал им шанса напасть. Он стремительно бросился в сторону двух противников. Здесь, под окном Лизы, стоял разваливающийся деревянный ящик. Халид уперся ногой в скользкую поверхность и подпрыгнул, хватаясь за оконный карниз, его пальцы заскользили по заплесневелому камню, пытаясь найти, за что удержаться…
И добился желаемого…
Теперь Халид висел, раскачиваясь в воздухе и болтая ногами. Над ним Лиза испускала нечленораздельные вопли. Ее муж внизу вторил невразумительным ревом. Халид подумал, что, возможно, они друг друга стоят.
И тут он прыгнул. Поджав колени, он нацелил каблуки в голову противника, превратившись в снаряд сокрушительной мощи. В полете Халид распрямил ноги и с удовлетворением ощутил мощное столкновение своих ступней с мягким человеческим телом.
Ударившись о землю, он перекатился набок и присел на корточки. Кузнецу повезло меньше. Тот ударился о деревянный ящик, который разлетелся на мелкие кусочки. И теперь он лежал и стонал среди обломков. И, похоже, ему не скоро удастся подняться.
Только его друг все еще стоял на ногах. Халид склонил голову набок, прижавшись к булыжной мостовой на случай, если тот все-таки решит рискнуть и нападет…
В следующее мгновение на голову мужчины обрушилась палка. Тот повалился на землю, и Халид увидел стоящего за ним Бьянчи, его лицо посинело от кровоподтеков.
Бьянчи смотрел на Халида. Халид смотрел на Бьянчи.
– Ты… – пробормотал Бьянчи. Казалось, он потерял дар речи. Его палка – обломок развалившегося ящика – повис в его руке. – Ты…
Халид опустил голову.
– Вы ранены, синьор?
Бьянчи еще мгновение смотрел на него. Затем он откинул голову назад, разразившись звучным хохотом.
– Я ранен? – повторил он, вытирая слезы с глаз. – Боже мой, парень! Ты невероятен. Кто ты такой?
– Я услышал шум, – сказал Халид. Он не лгал. И все же ему показалось, что его лицо горит от стыда. И как только Джакомо это удается? – Когда я увидел, что силы не равны и дело плохо, у меня не было другого выбора, кроме как вмешаться.
Если бы Бьянчи не был так обескуражен и рад своему спасению, то, возможно, заметил бы, что Халид явно чувствовал себя не в своей тарелке. К счастью, этого не произошло. На его лице расцвела рассеянная полупьяная улыбка.
– Ты ангел, вот кто ты.
Из другого конца переулка донеслись шаркающие шаги. Спустя несколько мгновений появился высокий, стройный мужчина, чей силуэт казался изящным в дождливом тумане.
– Сержант? – позвал он.
– Виери, ах ты ублюдок, – пробормотал Бьянчи, и улыбка сползла с его лица. – Ты должен был стоять на страже!
– Я и стоял! – запротестовал Виери, пробираясь к ним через лужи. – Я пошел за вином и фруктами, как вы и просили.
Бьянчи нахмурился.
– Я тебя об этом не просил.
– Нет, просили, – заспорил Виери. – Повар синьоры Лизы сказал мне. – Заметив непонимающий взгляд Бьянчи, Виери продолжил: – Ну, тот толстяк? С усами?
– Если приспичило горло промочить, так делай это не тогда, когда меня избивают до полусмерти, – огрызнулся Бьянчи. – И не пытайся вешать мне лапшу на уши! Если бы не этот синьор, кто знает, чем бы все кончилось?
Виери впервые за все это время посмотрел на Халида. От Халида не укрылось, как его взгляд задержался на его изношенной, покрытой дорожной пылью одежде и окровавленных костяшках пальцев.
– Этот… синьор? – сказал он, и в его словах прозвучала тень презрения.
Халид поклонился.
– Язид бен Халил, – сказал он. – Из Феррары.
– Из самой Феррары, да? – спросил Бьянчи, отвернувшись от Виери. – Что привело тебя во Флоренцию?
– Ищу работу, синьор, – сказал Халид. – Я приехал во Флоренцию, потому что слышал, что здесь ее полно. – Он услышал, как Виери фыркнул за спиной у Бьянчи. – Пока что я… разочарован.
– Работа, да? – Бьянчи изучал его с лукавым огоньком в глазах. – Ну, ты, конечно, неплохо дерешься…
– Любовь моя!
Лиза, казалось, пришла в себя после драки. Она высунулась из окна, сжимая в руках сверток ткани. Бьянчи протянул руки, и она бросила ему сверток. Он послал ей воздушный поцелуй, и она ответила ему тем же. А затем скрылась в доме, не обращая внимания на мужа, который все еще стонал в переулке внизу.
Бьянчи нацепил штаны и принялся затягивать на талии.
– Слава Богу, что все так вышло, – сказал он. – А то было бы чертовски неприятно возвращаться домой полуголым. А теперь… – Он завязал тесемки. – Возможно, тебе повезло не меньше меня, бен Халил.
– Синьор? – сказал Халид. Он попытался вспомнить, как Джакомо выглядел на той темной генуэзской улице, когда они впервые пересеклись, – широко распахнутые невинные глаза, брови домиком. Он изо всех сил старался повторить выражение его лица. Но не сомневался, что выставляет себя на посмешище.
– О да, – сказал Бьянчи. Он встряхнул свой камзол и накинул на плечи, запахиваясь поплотнее в его полы. В складках ткани мелькнула геральдическая лилия насыщенного красного цвета. Форма личной гвардии семьи Медичи. – Мне кажется, я знаю одну знатную семью, которая была бы счастлива иметь у себя на службе человека с такими талантами.
Одиннадцать
На следующее утро Сарра еще затемно выскользнула из постели, дрожа от ранней прохлады. Полусонная, она принялась рыться в сундуке у изножья кровати.
Впервые она надела на работу мужские штаны и жакет из соображений практичности. Ей хватило одного вечера, чтобы понять, что бегать по крышам и возиться с хитроумными изобретениями, одновременно путаясь в складках длинной юбки, вполне достаточно, чтобы зарубить на корню ее мечты о мошенничестве, и она украла у брата комплект одежды. Но когда Сарра вышла на улицу, спрятав длинные волосы и переодевшись мужчиной, мир открылся ей в новом свете. Она могла идти куда угодно и когда угодно, и никто не бросал на нее неодобрительных взглядов. Это было