– Знаю, знаю, – сказал синьор Траверио. В его глазах появилась жалость. – Для тебя все это чересчур. Это всегда было для тебя чересчур. Но именно поэтому у тебя есть я. Ты очень талантливый мальчик, видит Бог, поэтому я и вытащил тебя из того пыльного городишки. Но интриги? Это не твоя сильная сторона, Халид, и мы оба это знаем. – Он похлопал Халида по руке. – Однако еще не все потеряно. Мы еще можем все исправить. Ты еще можешь все исправить.
Халид едва дышал, воздух сделался тяжелым, словно свинец.
– Как?
– Вот что я думаю. Если Сарра Непи притащила тебя из Генуи, значит, работа, которую она тебе поручила, очень важна. И ты получишь хорошие деньги. – Синьор Траверио откинулся на спинку кресла. – Они мне и нужны.
– Вы… Вы можете забрать мою долю…
– Не только твою долю, – отрезал синьор Траверио. – Ты принесешь мне все.
Все. Всю их добычу. Если синьор Траверио ожидал, что Халид сейчас согласится, значит, он всегда должен был так о нем думать…
– Его новые дружки могут пожадничать, – встрял в разговор Марино.
– Тогда он с ними разберется. – Синьор Траверио смотрел на него из-под полуопущенных век. – Потому что, если попытаешься угодить мне с процентом от добычи, я полностью прощу долг твоего отца.
В ушах Халида зазвенело.
– Это невозможно. Кредитор отца – Диего де Авила.
– Конечно, он продолжает его взыскивать. Но он уже не кредитор твоего отца… ох, чуть больше трех лет. И позволь заметить, что, если отбросить нынешние злоключения, эта покупка стоила каждого пенни.
Три года. Синьор Траверио выкупил долг Бабы еще до того, как нанял Халида.
– Но зачем…
– Не будь таким скромником.
У Халида пересохло во рту.
– Вы…сделали это для меня.
– Я сделал это, потому что это было взаимовыгодно. Тебе нужен был повод уйти. Я хотел, чтобы ты работал на меня. Только не надо изображать из себя кокетку и притворяться, что тебя пришлось долго уговаривать. – Все с той же обворожительной беспечностью синьор Траверио достал свой кинжал, разглядывая лезвие в дымном свете свечей. – Сколько долгов ты уже выбил для меня? И ты никогда не думал, что я могу быть кредитором твоего отца?
Нет. Не думал. Это не приходило ему в голову. Как же так получилось, что он так и не избавился от своей наивности?
– Ясно. – В ледяных глазах Морского Дракона блеснули искорки смеха. – Тогда я рад, что мы наконец поняли друг друга. Это значит, что я могу говорить открыто. – Он вертел в пальцах кинжал. – Ты работаешь на меня. Как и многие серьезные люди. Если я захочу, я могу просто сказать слово, и в Тунисе кто-нибудь сожжет дотла сначала лавку твоего отца, а потом и всю его жизнь. Я могу сделать так, что Сарра Непи и все остальные, с кем ты работаешь, исчезнут с лица земли. И я все это сделаю, если ты не принесешь мне деньги, как только работа будет выполнена. Ты меня понимаешь?
Халид стиснул кулаки.
– Да, синьор Траверио.
Лицо синьора Траверио расплылось в широкой ухмылке.
– Я в тебе не сомневался.
Это означало, что разговор закончен и, по крайней мере на этот раз, его миновал удар клинка в шею. Халид поднялся, расправив плечи. Проходя мимо Марино, он отвел взгляд.
– Смотри в оба, Халид! – воскликнул синьор Траверио, в его голосе звенело ликование. – И до скорой встречи!
Пятнадцать
– Поднимаем ставки, синьоры, последний шанс, ваши ставки.
Карты переворачивались и танцевали в руках Джакомо, их осталось немного, но вполне достаточно, чтобы устроить представление – веер, каскад, крутящаяся в пальцах конструкция, мелькающая манящими отблесками разных мастей и цветов.
И конечно, целью этого представления было заворожить, взволновать мужчин, сгрудившихся вокруг массивного круглого стола в центре прокуренного игорного зала с низким потолком. Шрамы, глубоко прорезавшие деревянную поверхность, – следы порезов, нанесенных в гневе неудачливыми игроками и инициалы их более удачливых собратьев, – говорили об истории этого заведения не меньше, чем болтовня словоохотливых игроков.
Джакомо сдал две верхние карты, слушая последовавшие за этим одобрительные возгласы и стоны.
– Благородная попытка!
– Пятнадцать и дальше – всегда авантюра…
– Пять выигрышей! – объявил Джакомо, откидывая со лба локоны крашеных рыжих волос. В конце концов, ему никогда не шло на пользу, если он работал, не изменив внешность. – Валет проигрывает! Собирайте, синьоры! – И снова его пальцы ожили, собирая монеты, которые угрюмо кидали ему менее удачливые игроки.
Однако в этой компании затесался игрок, который принимал от Джакомо больше денег, чем отдавал. Джакомо не упускал его из виду, наблюдая, как тот аккуратно складывал выигрыши в стопки, внимательно глядя на три карты, лежащие перед ним лицом вверх. Лицо мужчины казалось абсолютно бесстрастным и спокойным, когда он положил палец на пятерку кубков.
– Ставки, повышаем ставки, – крикнул Джакомо, и игрок резким движением ногтя загнул уголок своей карты. Вокруг послышался восхищенный и взволнованный ропот игроков, которые оценили его смелое решение.
– Прошу прощения. – Из-за плеча Джакомо возникла служанка с подносом, полным пивных кружек, и раздала их оставшимся игрокам. – Вам всем не мешает промочить горло.
В ответ послышались смешки и свист, но это была привычная будничная реакция, а не искренний интерес к прелестям долговязой служанки. Тем не менее привлекательность выпивки переоценить было невозможно, и пока игроки наслаждались первыми жадными глотками, Джакомо успел поймать быстрый предупреждающий взгляд Сарры Непи.
Осторожно, прочитал он на ее лице. Не давай ему слишком много сразу.
Джакомо поборол желание показать ей язык, когда девушка вернулась за стойку. Неужели никто не доверяет его профессионализму? Черт подери, он знал, как вести себя за карточным столом.
Но даже несмотря на раздражение, Джакомо был осторожен в выборе следующей комбинации. В конце концов, кто знал, когда им представится еще один шанс ограбить капитана гвардии Медичи?
В течение нескольких недель команда Розы решала, как справиться с непробиваемой добродетельностью капитана Луиджи Романо. Он был подобен цитадели благонадежности, в течение дня преданно служа Медичи, а вечером возвращаясь домой к жене и троим детям, чтобы присоединиться к ним за всенощной. Никаких попоек. Никаких борделей. Он по полчаса кряду листал свою Библию, пока не гас огарок свечи, а затем засыпал рядом с женой и храпел до утра.
Такие привычки капитана охраны заслуживали восхищения. Но они также были серьезной проблемой для тех, кто желал бы позаимствовать у него некоторые предметы деликатного характера, например ключи от хитроумного замка Хенляйна [18] в Капелле Волхвов [19].
– Поговаривают, что он спит с ключами под подушкой, – сказал Халид, его глаза покраснели после бессонной ночи в карауле. Их группа собралась позавтракать на мельнице, лучи яркого утреннего солнца пробивались сквозь ставни. Из всех присутствующих только Сарра выглядела бодрой и полной сил, и Джакомо пришло в голову, что она наверняка вообще не ложилась спать, непонятно зачем решив ночь напролет провозиться с непонятными изобретениями, вместо того чтобы отправиться домой в теплую постель.
– Чудесно, – откликнулась Сарра, отдирая скорлупу с вареного яйца. – По крайней мере, так нам будет удобнее проникнуть в сны.
– Если капитан Романо постоянно держит ключи при себе, значит, он полностью уверен в себе, – сказала Роза. – Он уверен в правильности своих убеждений и полностью доверяет своим инстинктам.
– И личной армии под его командованием, – добавила Агата.
– Похоже, это безнадежно, – простонал Джакомо. Плечо Халида, как он обнаружил, почти не уступало подушке, и он сонно прильнул к нему, полузакрыв глаза. – Может, нам не стоит попусту тратить время и заняться сельским хозяйством. Синьор аль-Саррадж может перековать свой меч в плуг. А мне придется научиться сажать виноград или что-то в этом роде.
– Капитан Романо держит ключи при себе, потому что уверен в себе, – повторила Роза, грубо игнорируя Джакомо. – А как он поступает, когда в себе не уверен?
– Все не без греха, – медленно произнес Халид, как будто уловил, куда она клонит, в отличие от Джакомо. – Даже капитан Романо.
Роза протянула руку через стол и потрепала Джакомо по макушке.
– Как у тебя с картами?
Азартные игры. Все просто и обыденно. Капитан Романо, этот безупречный командир гвардии Медичи, каждые две недели потакал своей слабости – азартным играм, и только теперь до Джакомо дошел неопровержимый смысл идеи Розы. Если вся остальная жизнь капитана была столь добродетельной и скучной, то ему просто необходимо было найти выход накопленному в душе безрассудству. И нельзя было придумать способ лучше, чем бассетта, карточная игра, печально известная во всей Флоренции тем, что она перекачивала деньги в карманы игорных дилеров. Выиграть было невозможно и почти так же невозможно остаться при своем.
Если, конечно, дилер не станет привечать вас за своим столом.
– Королевы выигрывают! – объявил Джакомо. – Девятки в проигрыше! – Слева от него Романо бросил несколько монет, которые лежали на перевернутой девятке кубков, – небольшая жертва, ничтожная по сравнению с тем состоянием, которое принесла ему пятерка кубков. – Повышаем ставки, синьоры!
– Яв-ля-ет-ся грубым злоупотреблением…
Даже в царящем вокруг хаосе внимание Джакомо привлекло громкое шуршание бумаги. Бумага – не то, с чем обычно сталкиваются в игорных залах, подобных этому, и Джакомо быстро отыскал взглядом троих мужчин, которые сидели в стороне от остальных, склонившись над измятым желтым листком.
Один из мужчин низким голосом, незаметно для окружающих его азартных игроков, произносил слова, напечатанные на бумаге: