Честное слово, ты хоть знаешь, во сколько мне это обошлось? Сначала этот зверюга-стражник в нее вцепился, а теперь еще и ты? Ты совсем не ценишь искусство? – На его щеках вновь проступил легкий румянец. – Не переживайте вы так, синьор аль-Саррадж, я же не собираюсь бежать. Да и куда мне бежать?
Халид скрестил руки на груди. Внезапное превращение Джакомо из бледного и дрожащего создания в резкого и язвительного противника застало его врасплох.
– Ты бы что-нибудь придумал.
– Не ожидал от тебя такой верности, я могу просто умереть от потрясения…
– Что это вообще было? – потребовал ответа Халид, удивляясь собственной настойчивости.
– Гм? – Поправляя воротник и манжеты, Джакомо уставился на него невинным взглядом широко раскрытых глаз. Но когда Халид снова шагнул к нему, Джакомо вновь отшатнулся. – Хорошо, хорошо, хорошо – послушай меня, просто послушай хоть один-единственный раз…
– Я слушаю, – сказал Халид. – Но ты ничего не говоришь.
– Не рассказывай Розе. Пожалуйста.
На лице Халида, вероятно, были написаны все его чувства.
– Эти люди могли убить тебя.
– Но не убили же.
– Тебя могла схватить городская стража.
– Я знаю, но…
– Наш план без тебя не сработает. Без тебя никто из нас не получит деньги. – «Без тебя моей семье конец. Без тебя я обречен».
– Да знаю я все. – Джакомо закатил глаза, становясь похож на себя прежнего. – Даю тебе слово, что это больше не повторится. Это значит, что я обещаю. Я обещаю, что не буду…
– Я знаю, что это значит, – огрызнулся Халид в ответ. Джакомо пытался перевести разговор на другую тему.
Джакомо, должно быть, решил, что это сработало и, улыбнувшись, вышел на улицу. Заткнув руки за пояс, он двинулся в сторону Понте Веккьо.
– Тебе недостаточно моего слова? – Халид заворчал и поспешил следом за юношей. – А как насчет такого предложения? Я дам тебе пять процентов от своей доли, если ты забудешь о моем маленьком приключении.
Где-то во Флоренции синьор Траверио хохотал над ним. «Я хочу получить все», – сказал он. А Джакомо сейчас говорит о деньгах, которых ему не видать.
– Ну же, – продолжал подлизываться Джакомо. Он слишком привык к молчанию Халида, чтобы заподозрить неладное. – Что скажешь? Вы же здравомыслящий человек, синьор аль-Саррадж, я это знаю. Здравомыслящий, талантливый, умный, рассудительный…
– Как я могу тебе доверять? – спросил Халид.
– А как вообще может кто-то кому-то доверять? – спросил Джакомо, благочестиво вздохнув. – Мы все лжецы и воры, обреченные проводить свои дни в подлости и распрях…
Этот человек просто невозможен.
– Что ты хотел от той женщины?
Джакомо поморщился.
– Ты все видел, – сказал он. Это был не вопрос, но Халид все равно кивнул. Плечи Джакомо поникли. – Это не имеет никакого отношения к нашей работе. Клянусь. – Они почти подошли к Понте Веккьо, и городская стража с подозрением наблюдала за их приближением. – Это все, что я могу сказать. Мне очень жаль. Пожалуйста, не заставляй меня лгать тебе.
Это было гораздо больше похоже на правду, чем все, что раньше говорил Джакомо. Халид склонил голову, приветствуя стражников, которые нехотя расступились. От него не укрылись презрительные взгляды, брошенные на его униформу.
– Ты не лжешь, – пробормотал Халид, обращаясь к Джакомо. – Ты отвлекаешь.
– Правда? – поразился Джакомо. Фонарей поблизости не было, и в темноте виднелись лишь очертания Джакомо, но в его словах сквозило озорство. – Хочешь, чтобы я отвлек тебя?
Внезапно Халида скрутило изнутри от боли и отвращения.
– Нет.
– Я так и думал. – Джакомо дрожал на холодном речном ветру. – Слушай, я обещаю, что этого больше не повторится. Я прекрасно понимаю, что ты не всегда будешь рядом, чтобы выручить меня, когда большие сильные охранники захотят выбить мне зубы, и я знаю, что прошу слишком многого, но умоляю, не рассказывай Розе. – Халид почувствовал легкое прикосновение, это Джакомо потянул его за рукав, чтобы Халид посмотрел на него. – Ты ведь спрашивал, как ты можешь мне доверять? – спросил он. Теперь он окончательно стал прежним, в его глазах вновь зажегся свет. – Если я снова проверну нечто подобное, велика вероятность того, что мне не заплатят – из-за ареста, пыток или смерти. И, – продолжил он, – разве «доверие» – это не то, что нам так необходимо? Ты можешь сдать меня завтра. Как Сарра или Агата. Одному небу известно, почему Божественный еще этого не сделал. Но я полагаю, что если один из нас пойдет ко дну, остальным тоже крышка. Так что. Доверься. – Он развел руки. – Доверься мне.
Халид не мог понять, как можно вот так запросто такое сказать. Но в лунном свете улыбка Джакомо выглядела искренней, а глаза сияли. Само воплощение честности.
– Десять процентов, – пробурчал Халид, ускоряя шаг.
Джакомо торопливо припустил следом.
– От моей доли? Хочешь высосать из меня все до капли?
– Десять процентов.
– Шесть, – сказал Джакомо.
– Десять процентов.
– Ты все делаешь неправильно. Ты должен был сказать девять, а я сказал бы семь.
– Десять процентов.
– У меня есть расходы, синьор аль-Саррадж… – застонал Джакомо.
Халид позволил себе насладиться знакомым ритмом препирательств с Джакомо. Когда еще такое предстоит. Рано или поздно Халиду придется заплатить по счетам, и после этого…
Халид аль-Саррадж не доверял никому в этом деле. И если Джакомо пока и не разделял его недоверия… то к моменту завершения работы его мнение изменится.
Двадцать один
Пока Сарра и Роза пробирались через Сан-Никколо, крики за рекой стали немного тише, и вокруг повисло тягостное безмолвие. Ворота города были закрыты, чтобы сдержать хаос, который все еще бурлил внутри, и, поняв, что до мельницы не добраться, Роза решила провести ночь в мастерской Микеланджело.
– А типография? – предложила Сарра. – Ты могла бы переночевать там…
– У меня есть кое-какая работа, – ответила Роза. Ей не хотелось, чтобы Сарра восприняла ее слова как обидный отказ, но выглядело это именно так. – Я не хочу мешать тебе спать. – Роза барабанила пальцами по обложке бухгалтерской книги, прижимая ее к груди.
Эта бухгалтерская книга. Роза не расставалась с ней с момента их встречи и ничего не объясняла Сарре, лишь загадочно улыбаясь. И, несмотря на бесконечные слова ободрения, она, казалось, не обращала внимания на Сарру, думая о чем-то своем.
– Лучше бы Джакомо выжить, – сказала Сарра, ища на лице Розы хоть какой-то отклик. Найди Даму.
– М-м, – промычала Роза с таким видом, словно Сарра только что сообщила, что небо голубое. Ее пальцы снова забарабанили по книге. – Ничего с ним не станется. Халид все разрулит.
Сарра подавила желание завопить во все горло.
– А как насчет беспорядков? Он и это разрулит?
Глаза Розы были непроницаемы, словно черный мрамор.
– Беспорядки нас не касаются.
– Эти мятежники взбудоражили полгорода! – возразила Сарра. – Я с детства такой Флоренцию не видела. Тебя здесь не было, когда Медичи вновь захватили власть, ты не понимаешь…
– Я не понимаю? – воскликнула Роза. Ее улыбка сделалась недоброй, от нее повеяло жесткостью, и Сарра насторожилась. Но лицо Розы тут же смягчилось, улыбка стала мягкой, более приветливой и знакомой. – Это была долгая ночь. Сегодня ты отлично поработала, и я уверена, ты беспокоишься о брате…
Упоминание о Пьетро заставило Сарру вздрогнуть – она не смогла его проведать, и теперь, когда повсюду такое творилось, кто знает, что могло случиться…
Однако ее неистовое беспокойство было на руку Розе, и Сарра все лучше начинала понимать, что скрывается под этой напускной улыбкой.
– Ты ведь помнишь, что обещала мне, правда? – спросила она. Роза лишь склонила голову набок. – Ты обещала, что эта работа будет только ради денег. Ты сказала, ничего личного.
– Боюсь, я не понимаю.
Сарра остановилась. Сейчас ей необходимо было полностью завладеть вниманием Розы.
– Украсть ключи – лишь часть плана. Это связано с деньгами. А вот это? – Она ткнула пальцем в бухгалтерскую книгу. – Вас едва не схватили из-за нее.
– Но не схватили же.
– Роза. – Сарра глубоко вздохнула, борясь с гневом. – Что в этой книге?
– Там нет ничего, из-за чего тебе стоило бы беспокоиться.
– Ничего? Нет, не отталкивай меня, – воскликнула она и тут же пожалела, что это прозвучало как мольба. – Я не смогу тебе помочь, если ты всего мне не расскажешь. Я хочу помочь тебе, что бы это ни было. Это то, что сделали бы наши родители…
– Мы не наши родители.
Эти слова с гневом вырвались у Розы. Однако это был лишь краткий миг ярости, и Сарра даже не успела удивленно вытаращить на нее глаза. Мгновение спустя раздражение и обида Розы сменились безупречной маской уступчивой, хотя и усталой вежливости.
– Прости меня, – сказала Роза. – Адреналин иссякает. Я бы хотела немного поспать.
Изнеможение сковывало не только Розу. Она склеивало веки Сарры и тяжелыми гирями повисло на руках и ногах, пригибая к земле. Сарра поняла, что проиграет эту битву.
– Делай то, что считаешь нужным, – ответила она.
Они с Розой холодно попрощались и разошлись в разные стороны: Сарра – в «Типографию Непи», а Роза – в мастерскую.
Вопреки ожиданиям, в Ольтрарно почти не было следов бунта за рекой. Однако в глаза бросались приглушенные перешептывания и напряжение, сковывавшее обитателей Ольтрарно. Стараясь не привлекать к себе подозрений, Сарра торопилась сквозь знакомый лабиринт улиц к типографии.
– Пьетро? – позвала она, отпирая входную дверь. – Ты не спишь?
Ответа не последовало.
Слегка закипавшая в ней тревога резкой волной поднялась вверх, подступая к горлу. Пьетро всегда чутко спал. Даже если бы он уже завалился в постель, то обязательно вышел бы сейчас, чтобы поворчать на Сарру за то, что она его разбудила. Больше не пытаясь вести себя тихо, Сарра ринулась вверх по лестнице.