– Рубины, – сказала Роза.
– Рубины, точно, они были повсюду. Кованый золотой крест, усыпанный рубинами. «Страшен как смертный грех, и стоит полцарства» – так описывала его Лена. – Сарра покачала головой. – Она все тщательно спланировала. Она наблюдала за этим домом несколько дней. Все должно было быть идеально. А потом в назначенную ночь залезла окно и обнаружила, что мой отец уже запихивает этот крест в сумку.
В день перед пиром в Палаццо вся их команда собралась на мельнице, спасаясь от холода поздней осени перед жарко пылающим очагом. Немного поколдовав у огня, Джакомо приготовил целый чан глинтвейна и разливал его по чашкам и стаканам.
Они уже выпили по несколько кружек. Агата заняла ближайшее к огню кресло, сославшись, как обычно, на старческую немощь и ломоту в костях. Микеланджело устроился неподалеку, не сводя глаз с двери. Джакомо решил, что если он до сих пор чувствовал себя неуютно в их компании, то тут уже ничего не изменить, и просто перестал обращать внимание на постоянную настороженность скульптора.
Сарра раскинулась на спине на одной из кухонных скамеек, ее пустая чашка болталась в руке. Роза свернулась калачиком напротив, укутав ноги юбкой. Она едва притронулась к вину и с непроницаемым видом слушала болтовню Сарры.
А Халид…
Он занял пост у двери, с невозмутимым видом скрестив руки на груди. С таким Халидом Джакомо не доводилось раньше встречаться во Флоренции, однако в нем было много от того человека, который творил темные дела под крылом Траверио еще в Генуе, и Джакомо не обрадовался новой встрече с ним.
Возможно, Джакомо не так сильно беспокоился бы, если бы этот громила выступал только вечером – им предстоял важный день, а люди по-разному реагировали на стресс. Некоторые грызли ногти. Некоторые, как Сарра, слишком много пили и рассыпались в пустой болтовне. Некоторые же, думал Джакомо, могли вновь стать источником молчаливой угрозы.
Но. Последнюю неделю Джакомо слышал от Халида лишь немногословное ворчание, да и Роза, по правде говоря, была не лучше. Вернувшись из Палаццо Медичи, они оба выглядели так, словно их мир перевернулся с ног на голову. После возвращения Роза растоптала последние обрывки чертежей, излучая испепеляющую ярость, которую уже не могла скрыть поблекшая напускная улыбка, и даже вездесущий Джакомо предпочитал не спрашивать, в чем дело.
Что касается Халида… казалось, он не в состоянии говорить с Джакомо или даже смотреть ему в глаза. И это выводило Джакомо из себя. Он и не подозревал, как сильно его собственная безмятежность зависит от стычек с Халидом, а теперь все это исчезло…
Джакомо глотнул вина.
– Они несколько мгновений смотрели друг на друга. Лена не знала, что мой отец положил глаз на тот дом, и он тоже не знал. Вы знаете, что она в одиночку провернула кастильскую авантюру, чтобы попасть туда?
– Это невозможно, – сказал Джакомо.
– Невозможно ни для кого, кроме Лены Челлини.
Роза резко поставила кружку на стол.
– Сарра.
– Это стало началом прекрасного сотрудничества, Роза, разве ты не хочешь услышать эту историю? – поддразнила Сарра. – Это ведь история твоей семьи.
Роза ничего не ответила. Она стиснула пальцами юбку, и костяшки ее пальцев побелели.
– Думаю, сейчас как никогда уместен тост, – заявил Джакомо, поднимая кружку. – Последние несколько недель для меня было великой честью работать вместе с вами, безнравственными мошенниками, и с Божественным, и я хотел бы сказать…
– Плохая примета – произносить тост до того, как дело сделано, – оборвала его Роза.
– Это… поговорка? – спросил Микеланджело.
– Воровская поговорка, – сказала Агата, зевая.
– Это поговорка Лены, – уточнила Сарра.
Сарра, похоже, была единственным человеком на мельнице, не заметившим мрачной тучи, окружавшей Розу. Джакомо откашлялся.
– Что ж, я никогда не позволял суевериям мешать хорошему времяпрепровождению. – Он снова поднял свою кружку и кивнул в сторону Розы. – За нашего бесстрашного лидера. За нас. И за то, чтобы стать богаче, чем мы мечтали.
Все присутствующие притворились, что с радостью пьют за его слова, и Джакомо погрустнел, чувствуя, что великолепный момент безнадежно испорчен.
– Мне пора возвращаться в город, – сказал Микеланджело. Его взгляд метался между Саррой и Розой с тех пор, как Сарра принялась болтать.
– Мне тоже пора, – произнес Халид. – Я дежурю в Палаццо.
Роза кивнула.
– Увидимся завтра, – сказала она. Микеланджело поджал губы и, не прощаясь, прошмыгнул в дверь.
Джакомо наблюдал, как Халид набросил на плечи плащ, и подумал, что это просто недопустимо.
Если это действительно их последний вечер вместе и они расстанутся, как только работа будет завершена (конечно, если все пройдет удачно, никто не погибнет и все такое), то Джакомо не хотел, чтобы его заставили прощаться с этим деревянным подобием человека. Нужно что-то делать. И даже если ему угрожает словесная или физическая расправа со стороны Халида, то… так тому и быть.
Не обращая внимания на взгляды Розы и Агаты, Джакомо небрежно встал, отряхнул колени и направился к Халиду.
– Вы упустили отличную возможность, синьор аль-Саррадж, – сказал он. – Мы могли бы рассказать историю о начале нашего прекрасного сотрудничества. Сорвали бы аплодисменты. – Он ткнул Халида под ребро, стараясь не показывать разочарования, когда Халид отстранился от него. – Представьте себе: генуэзский причал на рассвете. Начинающий молодой мошенник замечает ошеломляюще красивую жертву, которая смело направляется к нему…
– У меня нет на это времени, – сказал Халид.
– Ты что, ничего не смыслишь в структуре повествования? – спросил Джакомо. – Мы приближаемся к развязке нашей истории, разве не уместно освежить события, происходившие в начале?
Халид только хмыкнул и потуже затянул завязки плаща.
Терпение Джакомо лопнуло.
– Вы даже не посмотрите на меня? – резко спросил он. – Если я чем-то обидел вас, синьор аль-Саррадж, думаю, у вас хватит порядочности сказать мне это прямо в лицо.
– Ты знаешь, что сделал, – откликнулся Халид.
– Речь идет о… – Джакомо понизил голос, зная, что Роза уже навострила уши. – Речь идет о той ночи, когда в городе творились беспорядки? Я думал, мы это уже обсудили.
– Ты все обсудил, – так же тихо ответил Халид. – Ты только и делаешь, что болтаешь. Водишь людей за нос, пока они не перестают понимать, где правда и что ты на самом деле имеешь в виду… – Он умолк, в его темных глазах вспыхнул гнев. – Хочешь вспомнить нашу первую встречу? Прекрасно. Жулик и доверчивая жертва. Ты расставил сети, и я в них попался. Я помог тебе, а ты в благодарность за это обчистил мои карманы. Мы закончили?
Джакомо охватил гнев.
– Я не обчищал твои карманы. Я собирался. Но я этого не сделал.
Халид хмуро взглянул на него.
– Почему?
– Порок и голос. – Он пожал плечами, его гнев утих, и теперь он чувствовал себя немного неловко. – Я так привык к тому, что жертвы пытаются меня перехитрить. Воспользоваться мной. Мне было приятно заманивать их в свои сети. А ты был добр со мной. И потому я пощадил твои карманы.
– И все равно ты меня обманул.
– Такова жизнь, синьор аль-Саррадж, – ответил Джакомо, робко улыбнувшись. – Но если бы я все-таки осуществил свой план и забрал все деньги, которые ты нес, неужели ты думаешь, что Траверио позволил бы тебе встретить следующий рассвет? – Халид все еще хмурился. Джакомо вздохнул. – Я не залезал в твой карман, – повторил он. – И никогда бы не стал.
– Потому что однажды я был добр к тебе?
Джакомо тихо усмехнулся.
– Нет, нет. Это потому… Наверное, потому, что я знаю: сколько бы я тебя ни раззадоривал, ты никогда меня не ударишь.
Халид еще больше помрачнел.
– При чем здесь это?
– Сам все поймешь.
Халид, казалось, потерял дар речи. Он беззвучно открывал и закрывал рот, и Джакомо сжалился над ним и, вырвав из рук Халида завязки плаща, застегнул их сам.
– Только представь, – сказал он. – Через несколько часов тебе уже не нужен будет этот маскарад. Если честно, это позор, этот цвет действительно творит чудеса с…
– Увидимся позже?
Должно быть, Халиду доставило огромное удовольствие увидеть, как Джакомо поперхнулся собственным языком.
– Увидимся? – заикаясь, промямлил он. – Э-э…
– Есть… кое-что, что мы должны обсудить.
Джакомо кивнул, пытаясь прийти в себя.
– Обсудим… позже. Не сейчас.
В это мгновение Агата разразилась хохотом, слушая очередной рассказ Сарры. Халид не сводил глаз с Джакомо.
– Сейчас здесь слишком много народу.
– Боже мой. – Щеки Джакомо раскраснелись. У него кружилась голова, но он подумал, что это от вина. Он не ожидал, что разговор пойдет именно так. – Ну что ж. Синьор аль-Саррадж, вы меня удивляете. Звучит зловеще! Из-за чего такая драма, что же я сотворил?
– Позже, – только и сказал Халид.
– Ты знаешь, где меня найти, – хрипло ответил Джакомо.
Халид распахнул дверь.
– Спокойной ночи, – сказал он и исчез.
Позже. Джакомо застонал.
Это будет пыткой.
Двадцаьть семь
С наступлением вечера на мельнице воцарилась тишина. Агата примостилась у очага и тихонько похрапывала. Джакомо давно ушел, выскользнув в прохладную темноту, Роза расслышала лишь, как он пробормотал себе под нос слово «позже», но не смогла понять, о чем речь. И вот Сарра и Роза остались вдвоем, глядя в пылающую глубину огня.
– Могла ли ты представить, – начала Сарра, – что Халид и Джакомо смогут так долго уживаться вместе, не разорвав друг друга в клочья?
– Да, – ответила Роза. Она ощущала легкие мурашки, бегающие под кожей, эта дрожь не покидала ее после того, как ей пришлось побывать на обеде у папы и с улыбкой выслушивать немыслимое. – Вот почему я их пригласила.
– Думаю, это хорошо, – беспечно сказала Сарра, эта легкость не покидала ее весь вечер. – Дружба расцветает на работе. – Роза вскинула бровь. – Ну, в любом случае