листовок. Вы все это начали…
– А я должен был позволить им наказать Джио в назидание остальным?
– Тебе пришлось устроить весь этот хаос, чтобы спасти его?
Ему хватило приличия прикинуться смущенным.
– Возможно, все вышло из-под контроля. Но люди злятся. Ты знаешь, что назревает на севере? Там есть те, кто хочет полностью порвать с Церковью…
– Всегда есть те, кто хочет порвать с Церковью…
– Не так. Этот папа Медичи держит всех нас на поводке индульгенций и тащит прямо в ад ради своей власти и богатства…
– Это не одна из твоих университетских лекций! – вскричала она. – Ты не можешь разжигать смуту только потому, что соскучился по теологическим дебатам! – Он по-прежнему не смотрел на нее. – Пьетро. Послушай меня.
Он, наконец, поднял глаза, в них пылали разочарование и боль.
– Нет, – сказал он. – Мне надоело слушать. Я хочу поговорить. Где ты была сегодня вечером?
Ее плечи напряглись.
– Я работала…
Пьетро разразился горьким смехом.
– У де Бальди, верно…
– Пока ты вырезал на своей спине мишень для расстрельной команды Медичи.
– Не будем забывать о том, какую мишень наметила ты, – ответил Пьетро. – Или держишь меня за дурака?
– Конечно нет…
– Но ведешь себя со мной как с дураком. Роза Челлини приезжает в город, а ты шляешься по ночам, носишь мою старую одежду и хранишь секреты? Правда, Сарра? Или мне называть тебя Жестянщицей? Иногда это так трудно запомнить.
Сарра потеряла дар речи. Ведь, по сути, он был прав. Все ее жалкие оправдания… обидно было бы поверить, что она хоть на мгновение одурачила его.
Отец всегда правдиво отвечал на вопросы Пьетро. Возможно, отчасти это объяснялось тем, что в семье Непи не умели лгать.
– Я боюсь за тебя, – вот что ей наконец удалось сказать, и, черт побери, на глаза навернулись слезы. Она смахнула их. – Я… я просто боюсь за тебя.
– Да, и что? – хрипло отозвался он. – Я тоже за тебя боюсь.
Затем он подошел к серванту и достал две кружки. Чувствуя себя так, словно ее нервы вот-вот лопнут, Сарра достала бутылку вина и наполнила их.
Они выпили.
– И как давно ты знаешь? – спросила Сарра.
Он взглянул ей в глаза поверх своей кружки.
– Я всегда знал.
– Но откуда?
– А как я мог не узнать? Ты мечтала о том, чтобы пойти по стопам отца и семьи Челлини, с тех пор, как научилась говорить. А потом, когда папа умер и наши долги стали расти… не потребовалось много времени, чтобы услышать о Сарре Жестянщице. Это простая арифметика.
– Почему ты ничего не сказал?
Сейчас брат был так похож на папу в неярком свете комнаты.
– И оттолкнул бы тебя? Папы нет, как и синьоры Челлини. А Роза… Мы все это время ничего о ней не слышали. Я не хотел потерять еще и сестру. – Мерцающие блики свечей отражались в его глазах, сияя в невыплаканных слезах. – Почему ты мне все не рассказала?
– Я обещала папе, – прошептала она. – Мы не хотели тебя во все это втягивать. Ты ведь терпеть не мог наши делишки. – Она потерла щеки рукавом. – Прости меня. Мне правда очень жаль. Я не хотела нарушать обещание.
– Ты и не нарушила, – сказал Пьетро. – И, кроме того, я никогда бы не попросил тебя об этом.
– Да, но тебе никогда не нравилось, что папа был мошенником. Ты хотел спокойной жизни. Ты бросил университет и всю эту политику. Ты не любишь хаос.
– Разве? – Он постучал пальцем по листовке, и Сарра разразилась плаксивым смехом. – Я был доволен своей жизнью печатника. Но мне не хватало той напряженной жизни, которую я вел в университете. Я думал, что прекрасно обойдусь без этого, но потом меня обуяли недовольство, скука и…
Сарра кивнула.
– Тебе это нравится.
Брат криво ухмыльнулся.
– Я скучал по сестре.
Почему из всего, что он сказал, именно это тронуло ее больше всего? Лицо Сарры сморщилось. Ее руки задрожали и, боясь расплескать вино, она поставила кружку на стол. У нее затряслись плечи от вырвавшегося рыдания.
– Я… я скучала по тому, как быть сестрой.
– Эй, ну не надо, тише, тише… – Пьетро едва не опрокинул стул, бросившись к ней, и обнял ее за плечи. Она уткнулась лицом в его плечо и позволила себе разрыдаться, позволила ему погладить ее по голове, позволила себе получить отпущение грехов.
– Я больше не хочу быть половинкой человека, – сказала она, когда смогла наконец заговорить, не подавившись словами.
– Я тоже не хочу, – ответил Пьетро. – Семья и хаос. Без того и другого Непи похожи на призраков.
Они долго сидели так, пока где-то позади не послышался треск пламени, волны тепла разлились по комнате. Сарра глубоко вздохнула, впервые за долгие годы почувствовав, что может дышать полной грудью.
– Как насчет Розы? – спросил наконец Пьетро. – Она тоже призрак?
При мысли о Розе ее вновь обожгла обида, но сейчас было уже не так больно, как час назад.
– Думаю, если она не будет осторожна, то станет призраком.
– Она в опасности?
«А ты?» – повис в воздухе его невысказанный вопрос. И теперь она решила ответить на него.
– Я все переживу. И останусь цела и невредима. И она тоже. – Она широко зевнула, не в силах продолжить фразу, и Пьетро хихикнул.
– Тебе лучше пойти спать, – сказал он. – Я растоплю очаг. Что-то подсказывает мне, что завтра у тебя важный день.
– М-м. – Сарра осушила кружку с вином и направилась в спальню, расплетая косы. Она ощутила, как медленно исчезает напряжение, сдавливавшее ее голову, наполняя ее долгожданным покоем.
– Сарра!
В дверь ворвался Пьетро, на его лице застыла маска ужаса.
– Что за… – проговорила она и тут же закашлялась. Воздух наполнился дымом, и он неуклонно сгущался. – Дымоход засорился? – спросила она.
– В очаге нет огня! – воскликнул брат. – Это внизу. Типография… это в типографии…
В два прыжка Сарра успела пересечь кухню и добежать до двери. Она едва слышала крик Пьетро: «Нет, Сарра!», прежде чем распахнула дверь и…
Как это было возможно? Первый этаж их дома превратился в ад, пока они кричали друг на друга на кухне. Пламя полыхало, ревело и трещало, не оставляя после себя ничего, кроме черной гари. Сквозь огненные всполохи Сарра смогла разглядеть очертания печатного станка, застывшего, словно черный скелет посреди огненного ада. Прочная конструкция еще не успела рассыпаться в прах, но, пока Сарра наблюдала за происходящим, одна из стоек, удерживающих поддон, сломалась, и на пол посыпались раскаленные болванки с буквами.
Жар был невообразимым, он сплошной стеной накатывал на лестницу, огненным вихрем отбрасывая волосы с лица Сарры. Она согнулась пополам, кашель угрожал вывернуть ее легкие наизнанку, глаза слезились от дыма.
– Держи. – Пьетро сунул ей в руку что-то влажное – смоченную водой тряпку. Она зажала ею нос и рот и бросилась вниз по лестнице, охваченная безумным желанием хоть как-то спасти заработок брата.
Раздался оглушительный треск, посыпались искры, и балка разошлась с крышей, врезавшись в лестницу в нескольких шагах от Сарры. Запутавшись в юбке, Сарра с криком попятилась назад. Пьетро подхватил ее под руки и втащил обратно на лестницу.
В то мгновение, когда ее туфля коснулась верхней ступеньки, лестница рухнула вниз. Сарра и Пьетро бросились обратно в кухню, спасаясь от пламени, которое теперь вздымалось еще выше, лизало стены, дверной проем, потолок.
Сарра ударом ноги захлопнула дверь, перекрывая доступ огню, и опустилась на четвереньки.
– Окно, – прохрипела она, хватаясь за рукав Пьетро и подтаскивая его к себе. – Окно.
Он кивнул, его глаза налились кровью над тряпкой, которой он закрыл нос и рот. Вместе они бросились к маленькому окну, выходившему на улицу Ольтрарно. Пламя привлекло небольшую толпу, которая росла с каждой секундой, – зевак и соседей, опасавшихся за свои дома. Люди принялись таскать воду из Арно, но, учитывая масштабы пожара, прошли бы часы, прежде чем пламя удалось бы погасить. Остальные прохожие пытались сдержать распространение пламени.
А посреди этой суматохи трое мужчин в шляпах, низко надвинутых на глаза, наблюдали за пожаром, стоя в тени дома неподалеку от типографии.
Если бы Сарра не провела свою жизнь среди преступников и мошенников, она бы ни за что не обратила на них внимания. Но они были слишком спокойны, слишком неподвижны на фоне бушующей паники. Они наблюдали за пожаром с почти… собственническим спокойствием.
У одного из них было много узорчатых татуировок.
Дверь в кухню с ужасным треском провалилась внутрь, и внезапно здесь почти не осталось безопасного места. Жар пламени опалил ее волосы. Больше нельзя было терять ни секунды.
– Сюда, – прохрипела Сарра, рванувшись к единственному окну, выходившему в узкий и грязный переулок. Окно было заколочено в отчаянной попытке отгородиться от ужасных запахов, проникавших в кухню в теплые летние месяцы.
По ее кивку Пьетро принялся отдирать доски. Вскоре образовалось достаточно большое пространство, чтобы Пьетро смог протиснуться наружу. Он сцепил ладони, подставив их Сарре, и она наступила на них, взбираясь на подоконник, чтобы прыгнуть вниз. Мгновение она болталась в воздухе, держась за подоконник, а затем упала на булыжную мостовую. Мгновение спустя за ней последовал Пьетро; его приземление оказалось гораздо менее изящным, и она помогла ему подняться.
– Скорее беги отсюда, – приказала она. – Найди безопасное место для ночлега. Я отыщу тебя утром.
– Сарра, что…
Она стиснула его руку.
– Я отыщу тебя, – повторила она. – Уходи.
Пьетро коротко кивнул, и она осталась одна. Чувствуя, как сердце бешено колотится где-то в горле, Сарра Жестянщица бросилась прочь из переулка, все дальше и дальше от типографии.
А позади сгорала в ярком пламени спокойная жизнь Сарры Непи.
Тридцать три
Альберто приближался к Розе, словно в страшном сне.
– Это ты, – повторил он достаточно громко, чтобы его слова эхом отразились от стен церкви.