Чанк-чанк.
Смертельное испытание осталось позади, а возможно, внизу. Сарра не хотела об этом думать. Преодолеть последние метры до купола оказалось проще простого. Забравшись на небольшую платформу, она растянулась на животе, обнимая камни и не обращая внимания на ветер, трепавший ее косы.
– В следующий раз, – пробормотала она, – я надену красивое платье, а Роза пускай займется работенкой посерьезнее.
Сарра нехотя опустилась на колени и достала из рюкзака свой арбалет. Как бы она ни оттягивала этот момент, теперь ей придется взглянуть вниз, на булыжную мостовую у подножия собора. Внизу раскинулась Флоренция, разноцветная и туманная вдали, и отсюда Сарра могла разглядеть дорогу за городскими стенами и расстилавшиеся дальше зеленые холмы.
Это был прекрасный вид. Но Сарру он только злил.
Она крепко зажала в руках ствол арбалета, наложив новую стрелу. К этой стреле, которую Сарра смастерила специально для их сегодняшней операции, крепился еще один шнур. Она, казалось, возбужденно вибрировала в ложе арбалета, мечтая о полете, когда Сарра вытащила из поясной сумки хронограф и приникла к прицелу.
Палаццо Медичи, словно в тумане, маячило перед ней, и Сарра испытала краткий миг дежавю. Всего несколько недель назад она вот так же сидела на другой крыше и смотрела на Палаццо через этот же прицел.
Третий этаж… третий этаж… Шестеренки щелкали и жужжали, пока она внимательно оглядывала окна, хронограф настраивал шкалу циферблата, удерживая изображение в фокусе. Есть…
С подоконника последнего окна в ряду свисал крошечный клочок красной ткани. В полутемном коридоре она заметила какое-то движение, но, скорее всего, это просто Джакомо в нетерпении вышагивал мимо окон, ожидая ее действий.
Лучше не заставлять его ждать.
Сарра убрала поясную сумку, прижала арбалет к плечу и медленно выдохнула.
А затем нащупала спусковой крючок.
Сорок пять
Джакомо чувствовал, как ледяной взгляд кардинала Медичи буравил его макушку.
Вот черт, подумал он, а затем снова: черт, черт.
– Объяснитесь, гвардеец, – потребовал кардинал. Джакомо, которому порядком надоело разглядывать туфли кардинала, выпрямился и уперся взглядом в стену за спиной Джулио Медичи.
В ту самую стену, в которую вот-вот вонзится стрела Сарры. Если, конечно, она не собьется с курса и не пронзит кардинала.
Вот черт.
– Я отдал вам приказ, гвардеец, – грозно произнес кардинал Медичи. – На этот этаж разрешен допуск лишь членам семьи и их личным слугам. Мне кажется, ты не относишься ни к тем, ни к другим.
– Все верно, Ваше Высокопреосвященство, – заикаясь, промямлил Джакомо. – Мне это известно, Ваше Высокопреосвященство.
– Тогда почему вы здесь?
Краем глаза Джакомо уловил яркий лучик света – металлический отблеск на куполе собора. Его время стремительно истекало.
– Приказ капитана Романо, Ваше Высокопреосвященство, – объяснил он стене за спиной у кардинала. – Этого требуют повышенные меры безопасности.
Холодные глаза кардинала Медичи сузились.
– Я не знал, что они должны распространяться дальше первого этажа.
– Да, Ваше Высокопреосвященство.
– В этом была… есть необходимость?
Похоже, Джакомо неплохо удавалась его роль, потому что на бесстрастном лице кардинала вдруг промелькнул страх.
– Скорее всего, нет, Ваше Высокопреосвященство, – ответил Джакомо унылым речитативом, как солдат, произносивший заученные указания. – Но поступили донесения, которые… по-бу-ди-ли капитана Романо усилить охрану семьи Медичи. Э-э… А именно вас, Ваше Высокопреосвященство.
– Какие донесения?
Джакомо поежился, продолжая играть свою роль, и одновременно пытаясь разглядеть, что происходит за окном. Он ничего не заметил на куполе собора, однако это могло означать что угодно. Возможно, Сарра вот-вот насадит на шампур Кардинала Святой Римской Церкви, или же она уже распростерлась на мостовой, словно блин на сковородке.
– Капитан Романо приказал мне держать язык за зубами, Ваше Высокопреосвященство.
– Это мои донесения, гвардеец, – сказал кардинал де Медичи. – Я заплатил за них. Я плачу и вам. В чем дело?
– Конечно. Конечно. Ах. – Он придвинулся ближе, настолько близко, насколько осмелился. – Видите ли, Ваше Высокопреосвященство, есть… опасения по поводу некоторых гостей на вашем пиру. Но это всего лишь слухи! – поспешил добавить Джакомо. – Вот почему капитан Романо не хотел вас беспокоить. Но в свете… недавних беспорядков в городе есть подозрение, что… нарушителей порядка… неплохо финансируют.
– Финансируют, – голос кардинала Медичи прозвучал, словно далекое эхо. – И капитан Романо считает, что тот, кто за этим стоит… может быть сегодня в Палаццо?
– Это всего лишь подозрения! – воскликнул Джакомо. – Но… да. Такая вероятность существует. – Он склонил голову. – С вами все в порядке, Ваше Высокопреосвященство?
Лицо кардинала посерело, и когда он заговорил, его голос был тусклым и хриплым.
– Я…, – произнес он, однако это было все, что он смог из себя выдавить. А затем он развернулся и, не говоря ни слова, торопливо направился к двери, из которой недавно выходила служанка.
Едва лишь алая мантия скрылась из виду, как что-то промчалось мимо Джакомо и с резким щелчком ударилось о стену. Он отпрыгнул назад, глядя на стрелу, впившуюся в штукатурку как раз в том месте, где еще недавно стоял кардинал. Со стрелы свисала тонкая бечевка, тянувшаяся от стены к окну, исчезая в небе.
«Значит, все-таки не блин на сковородке», – подумал он.
Джакомо торопливо обрезал веревку и привязал ее к настенному светильнику. Он четыре раза дернул за веревку, посылая Сарре сигнал, а после, сходя с ума от волнения, превратился в слух, чтобы заранее узнать о приближении кардинала или кого-нибудь еще из проклятой семейки Медичи, кому бы взбрело в голову пройти по этому коридору. А затем…
Послышалось жужжание.
Джакомо склонил голову набок, напряженно прислушиваясь. Это что, пчела? Неужели пчела пережила первые зимние холода и пробралась в Палаццо? Ему сейчас только пчелы и не хватало.
Но нет, все обошлось малой кровью: гул исходил от натянутой веревки, которая вибрировала так, что у Джакомо гудело в ушах. А вибрировала она потому, что по ней что-то скользило, направляясь прямо к окну Палаццо.
Джакомо напрягся, когда объект приблизился, и неразличимое пятнышко приняло знакомые очертания коричневого кожаного саквояжа Агаты де Россо. Он влетел в окно с ужасающей скоростью, и Джакомо едва успел остановить его, прежде чем тот врезался в стену. От удара у него заныли ладони, и он на краткий миг ужаснулся при мысли, что колбы с химикатами внутри могли пострадать, однако взрыва не произошло, и Джакомо торопливо отвязал бечевку, взял саквояж и снова с силой дернул за веревку. Мгновение спустя она, извиваясь, выскользнула в окно, подхваченная невидимыми руками Сарры. Заметая следы, Джакомо торопливо выдернув стрелу из стены и, прижав саквояж к груди, поспешил к лестнице. Следующее задание не терпело отлагательств.
Пробравшись в окутанную полумраком кухню, он нашел то, что искал, под грудой сломанной мебели и разбитых бочек. Несколько мгновений спустя он отыскал распашные дверцы в земляном полу.
На первый взгляд могло показаться, что это просто погреб для хранения овощей, но Джакомо, который тщательно изучил чертежи Палаццо Медичи, знал, в чем тут секрет. Он приподнял одну из дверок и спустился вниз.
Он сразу почувствовал, какой здесь спертый и влажный воздух. Джакомо зажег факел, чтобы хоть немного прогнать царивший здесь холод, и чуть не выронил его от удивления.
Стены здесь были не из грубо обтесанного камня или плотной земли, как в обычных погребах. Кто-то нанес на них слой штукатурки, которую испещряли легкие, едва различимые изображения людей, вещей, мест, механических приспособлений, предназначение которых Джакомо не мог понять. Каждый рисунок был создан мягкими, уверенными штрихами, нежданно вдохнувшими жизнь в гладкую штукатурку, и Джакомо пожалел, что у него заняты руки и он не мог провести пальцем по изображению трепещущих крыльев воробья.
Не было никаких сомнений в том, что автор этих изображений – не кто иной, как великий Леонардо да Винчи. И, подумав об этом, Джакомо сразу вспомнил о своей цели и о том, что пора браться за дело. С большой неохотой он перевел взгляд со стены на сломанную доску в дальнем конце подвала. Дернув ее на себя, Джакомо увидел переплетение железных шестеренок, колес, рычагов и… шипов.
Это была нижняя часть коридора Капеллы Волхвов – ловушки, сулившие боль и увечья любому неосведомленному нарушителю, который осмелился бы проникнуть в хранилище Медичи. И все это выходило за рамки понимания Джакомо.
К счастью, это не имело особого значения. Он открыл саквояж Агаты.
«Ты должен внимательно меня выслушать, – сказала ему Агата, и черты ее лица разгладились, превратившись в мрачный гранит. Содержимое ее саквояжа было разложено на кухонном столе: порошки, снадобья и пучки трав, собранные в аккуратные ряды. Джакомо заворожила склянка с голубой жидкостью – она пузырилась. – Сладкий мой. Джакомо!»
Джакомо поднял голову, встретившись с ней взглядом.
«Мое внимание всегда в вашем распоряжении, моя королева».
«А ну хватит этих глупостей, – сказала она, резко ущипнув его за руку. – Это важно. С вещами, которые ты видишь на этом столе, тебе не помогут ни сладкие речи, ни твои чары. Мы справимся с этим только в том случае, если ты начнешь слушать меня прямо сейчас. Если нет, то либо ты, либо Роза погибнут. Понятно?»
Джакомо попытался рассмеяться, но у него вдруг пересохло во рту.
«Конечно, конечно. Разве это так сложно?»
Она по-прежнему пристально смотрела ему в глаза, и Джакомо вдруг с особенной пронзительностью почувствовал, что ее репутация грозной ведьмы вполне заслуженна.