Папа взирал на них сверху вниз. Он был неподвижен, как его роскошные статуи, и так же бледен. Обеими руками он крепко вцепился в подлокотники своего великолепного резного кресла. Он сидел так с тех пор, как гвардейцы притащили сюда Розу и Доминика и провели мимо столов, подталкивая в спину лезвиями клинков. Теперь, когда у Розы было достаточно времени, чтобы изучить его лицо с перекошенным ртом, она пришла к выводу, что, должно быть, это зрелище впечатлило Микеланджело не меньше.
Кстати говоря, сам Божественный наблюдал за происходящим с несчастным выражением лица человека, которого скрутила желудочная колика или хватил удар, а возможно, и то и другое одновременно.
– Их обнаружили в Капелле Волхвов, Ваше Святейшество, – пояснил капитан Романо, понизив голос, чтобы слышали только те, кто находился рядом. – Дверь в хранилище была открыта. И в хранилище… похоже, пусто.
– Пусто, – повторил Его Святейшество. Рядом с ним закипал от гнева кардинал Медичи. – Бочонок? – Романо промолчал. – Вскройте его.
Капитан с опаской огляделся по сторонам, демонстрируя хладнокровие, поразившее Розу.
– Ваше Святейшество, – пробормотал он. – Если позволите, могу я предложить сделать это вдали от… лишних глаз?
Если честно, Роза считала, что «лишние глаза» – это слабо сказано. И хотя толпа в саду немного поредела с тех пор, как Роза ушла, за столами все еще оставались гости, и вряд ли они удалятся в ближайшее время, учитывая столь интригующее развлечение.
Папа, похоже, тоже это понял: внезапно оживившись, он обвел взглядом сад.
– Возможно, – согласился он. У Розы внутри все сжалось. Что бы ни случилось с ней и Домиником здесь, среди этой толпы, в ужасной пустоте подземелий этого дворца будет в тысячу раз хуже.
– Мы ничего такого не сделаем.
Кардинал Медичи вскочил, уперев кулаки в стол. Он злобно взирал на Романо, на Розу, на Доминика и на бочонок, глаза его горели яростью, а отливавшие желтизной щеки порозовели.
– Это не мы посягаем на собственность хозяев этого дворца. Не мы воруем. Что такого сделали Медичи, за что им должно быть стыдно?
Последняя фраза была обращена к гостям, глазевшим на происходящее, мужчинам и женщинам, которые собрались, чтобы их потчевали, угощали и развлекали члены семьи Медичи.
– Ваше Высокопреосвященство… – начал Романо, но кардинал уже не обращал внимания на своих подчиненных.
– Накануне меня предупредили, что на пиру могут оказаться мятежники, – провозгласил он. – Мне сообщили, что они ищут деньги для своей подрывной деятельности. Но я не верил, что в своем безрассудстве они зайдут так далеко, что посмеют наложить лапы на деньги Церкви.
Кто же наплел такую историю этому Медичи? Однако Роза почти сразу получила ответ на свой вопрос, заметив, как что-то промелькнуло за спиной у папы. В тени огромного топиария жался гвардеец в форме, которая явно была ему не по размеру. Джакомо. Может, он и не добрался до часовни, но, очевидно, нашел чем себя занять в этом саду.
Но кардинал Медичи не заметил взгляда Розы. Он как бык кидался на красную тряпку.
– Открыть. Бочонок, – приказал он, наклонившись вперед, его злобный взгляд сочился ядом.
Этого оказалось достаточно, чтобы погасить искру здравого смысла, тлевшую в папе, и по его кивку капитан Романо опрокинул бочонок на траву.
Крышка отскочила, выпустив яркую струю золота.
Сад погрузился в молчание.
– Что, – произнес папа, – ты скажешь в свое оправдание?
К легкой досаде Розы, его вопрос был адресован скорее Доминику, чем ей.
– Ваше Святейшество, – заикаясь, пробормотал Доминик, – это все недоразумение. Мы были в часовне, потому что синьорина де Ломбарди попросила посмотреть фреску, и поэтому…
– Я сразу должен был догадаться, что ваши помыслы греховны, – огрызнулся папа. – Посредственный художник, одержимый этой ужасной картиной, вы не могли быть никем иным, как жуликом. А теперь выясняется, что вы, что вы…
– Лишили Флоренцию места в раю, – вставил кардинал Медичи.
– Что вы сделали с моими деньгами? – прошипел папа, огибая стол.
– Ваше Святейшество!
Около входа на кухню поднялась бешеная суматоха, а затем слуги и гвардейцы расступились, вытолкнув вперед трех гвардейцев…
А также Халида аль-Сарраджа.
Он хромал впереди схвативших его гвардейцев, его рука была прижата к боку, а лицо посерело от боли. Один из охранников со злобным самодовольством толкнул Халида на колени в нескольких шагах от Розы, и она увидела, как взгляд Халида затуманился и поплыл, когда он изо всех сил хватался за ускользающее сознание. Под сенью топиария за высоким столом виднелся силуэт Джакомо, напряженно распрямившего спину, беспокойство при виде боли Халида, исходившее от него, заполняло все вокруг.
– Роза… – пробормотал Доминик, но она просто взяла его за руку и сжала ее. Тихо.
– Бен Халил? – загремел голос Романо. – Виери? Что это еще такое?
– Мы обнаружили его возле конюшен, – сказал Виери. – Он пробирался тайком с этими… – И гвардейцы с грохотом опрокинули на бок тележку, выгрузив из нее несколько деревянных бочек, таких же, как та, что выплеснула солнечное сияние золота рядом с Розой.
– Капитан. – Кардинал Медичи не сводил пронзительного взгляда с Романо, хотя не нужно было обладать большим умом, чтобы прочитать ужас на лице капитана. – Вы знаете этого человека?
Ровный и спокойный взгляд Халида был обращен поверх голов окружавших его людей. Можно было бы подумать, что он вышел на послеобеденную прогулку, если бы не беспокойство, застывшее на его лице.
– Это – Ясид бен Халил, – медленно, словно нехотя, произнес Романо. – Гвардеец Медичи.
– При всем уважении, капитан, – вклинился Виери, – человек, которого вы называете бен Халилом, на самом деле преступник по имени Халид аль-Саррадж – наемный убийца генуэзского гангстера Джузеппе Траверио.
На долю секунды взгляд Халида встретился со взглядом Розы – ровно настолько, чтобы она успела вскинуть бровь. Но не только она отреагировала на откровение Виери здесь, в этом саду. Романо наморщил лоб, и, прищурившись, уставился на Виери.
– Откуда ты это знаешь?
– Ваше Святейшество, – вклинился Микеланджело, – моя племянница – всего лишь наивная девушка…
– Ваша племянница ввела вас в заблуждение. Она аферистка. – Папа снова обернулся к Розе. – А ну говори правду, – приказал он. – Почему ты путалась с этими двумя людьми?
Два человека. Значит, он не подозревал об их сговоре с самым известным художником своей семьи. С плеч Розы свалилась небольшая тяжесть, и, давясь притворными слезами, она уставилась на папу.
– Прошу прощения, Ваше Святейшество, но вы ошибаетесь…
– Я никогда не ошибаюсь, – оборвал ее папа, повысив голос. Он направился к сбившимся в кучу коленопреклоненным пленникам. – А ведь я ожидал чего-то подобного. Жители этого города так предсказуемы. И слишком много о себе возомнили. Вы думали, что можете войти в величайший дом Флоренции и просто забрать мои деньги?
Среди гостей снова поднялся ропот, усилившийся после этого заявления. Мои деньги. Он повторял это уже дважды. Это были слова не божьего человека, а обычного дельца.
– Что ж, вы перегнули палку, – продолжал Его Святейшество, отмахиваясь от нарастающего недовольства. – Теперь вы знаете, что невозможно остаться безнаказанным, пойдя против семьи Медичи. – Его ярость в большей степени по-прежнему была направлена на Доминика. Чувствуя это, юноша все сильнее сжимал руку Розы.
– А ты. – Папа резко обернулся к Розе, которая жалась к Доминику, продолжая изображать робкую деревенскую девушку. – После всего, что твой дядя сделал для тебя, так ты его отблагодарила?
– Как ты могла? – Голос Микеланджело сделался хриплым, пронизанный душевной болью и потрясением от предательства. Это был спектакль века, и если у Медичи и оставались какие-то подозрения на его счет, то они, несомненно, были развеяны при одном взгляде на его потемневшее от горя лицо.
А когда угроза его безопасности миновала, наступило время для выступления самой Розы. Ее слезы мгновенно испарились, а от ужаса на лице не осталось и следа, теперь в ее глазах, словно пламя свечи, разгорался гнев.
– Вы были слишком слепы, дядя, – так злобно огрызнулась она, что Микеланджело вздрогнул от ее слов. – Вы наверняка видели, как эта семья копит богатства. Это логово жадных драконов. Это золото, которое они вымогают у Флоренции, нужно не для спасения душ. Они хотят укрепить свою власть, любыми способами…
– Молчать! – взревел папа. Его бледные щеки алели от ярости. Он протянул руку к Виери. – Ваш меч.
Среди гостей пронесся беспокойный гул. Но этого было недостаточно, чтобы остановить Его Святейшество.
– Дай мне свой чертов меч, гвардеец! – Услышав приказ, Виери вздрогнул и протянул папе меч. – Вы ворвались в мой дом, – провозгласил папа, направляясь к бочкам.
И к Халиду.
Роза напряглась. Она хотела надавить на Медичи, но не перестаралась ли она? Она видела, как из глаз Халида ускользает его привычная стоическая безмятежность. Джакомо не было видно, он уже покинул спасительную сень топиария. Она не знала, куда он подевался и наблюдает ли за происходящим.
А папа продолжал наступать.
– Вы украли деньги у Господа Всемогущего. Вы совершили государственную измену высшего порядка. – Он на удивление уверенно сжимал рукоять меча. – И вы понесете наказание.
Меч взметнулся вверх, над головой Халида, и Роза напряглась, готовясь совершить немыслимое, возможно, броситься на папу, сделать что угодно, лишь бы спасти Халида, но опоздала. Клинок стремительно обрушился на…
Винную бочку.
Халид отшатнулся, когда меч Виери вонзился в верхнюю часть бочки, расколов прочное дерево пополам. Папа снова вскинул меч и снова резко опустил его, рубя крышку, как дровосек рубит дров