а.
– Никто, – шипел он, – не смеет красть у Медичи.
Наконец, бочонок разлетелся в щепки под мощными ударами меча, а его крышка, словно отсеченная от тела голова, откатилась в сторону. Папа отбросил обломки носком своей вышитой туфли, меч свободно болтался в его руке.
Затем силы разом покинули его. Он застыл на месте, не двигаясь. Роза, прижавшись к Доминику, чтобы унять бешеное биение сердца, присмотрелась получше и поняла, в чем дело.
Среди осколков и щепок не было золотого блеска.
Ни один золотой флорин не подмигивал им.
Бочонок был абсолютно пуст.
Пятьдесят шесть
– Какого дьявола так долго? – В голосе из кареты прозвучало раздражение, но Сарра не потрудилась ответить. Униформа гвардейца смотрелась на ней удачно, но никакая маскировка не могла изменить ее голос. Она лишь обменялась взглядом с кучером и дважды стукнула по борту кареты – общепринятый знак, означавший, что все в порядке. Кучер приподнял фуражку, и через мгновение карета с недовольными пассажирами уже покатилась дальше по улице.
Карет, подъезжающих следом, пока не было, поток гостей, покидающих дворец, стих, по крайней мере, сейчас, и Сарра позволила себе вздохнуть с облегчением, прежде чем вернуться к решению поставленной задачи. Сморщившись от натуги, она подхватила с пола караулки тяжелый мешок и поволокла к противоположной двери пропускного пункта.
Повозка Халида стояла там же, где она ее оставила, на подъездной дорожке во дворец, а мул хрустел кормом. Он и ухом не повел, пока Сарра затаскивала свою ношу на борт, всеми силами стараясь заглушить громкое многообещающее позвякивание, доносившееся из мешка. Она положила мешок среди десятков таких же и торопливо принялась закреплять их в повозке. На ее строгий взгляд, они выглядели вполне безобидно. Это вполне могли быть мешки с картофелем, подумала она, немного развеселившись. А может, с репой.
В мешках снова зазвенело, когда она спрыгнула вниз. Сарра изо всех сил старалась не обращать на это внимания. «Просто держи себя в руках, – сказала она себе. – Мы уже почти у цели. Скоро мы покончим с этой работой, и с Флоренцией, и со всей семьей Медичи…»
Но если цель так близка, то почему до сих пор не появилась еще одна карета, направлявшаяся сейчас к караульному помещению? И если цель так близка, то разве не должна была Сарра заметить хоть каких-то гвардейцев, патрулирующих Палаццо, в течение того часа, что она провела на своем посту?
Стиснув зубы, чтобы сдержать рвущийся наружу ужас, Сарра обошла повозку и направилась к козлам кучера. Мул вытаращился на нее, когда она схватилась за поводья, и недовольно фыркнул.
Сарра уставилась на него в ответ. Что-то здесь не так, что-то изменилось, чего-то не хватало…
Кто-то убрал мешок с кормом.
– Молодец, что выполнила трудную часть работы.
Сарра обернулась, когда прямо перед ней появились два человека. Тот, что слева, был невысоким и жилистым, его руки покрывали татуировки, и Сарре показалось, что она его уже где-то видела, однако, не могла вспомнить где.
А вот второго человека она узнала сразу.
– Траверио, – выдохнула она. Ее ладони вспотели.
Он шутливо поклонился.
– Синьорина Жестянщица.
– Что вы делаете?
– Забираю то, что мне причитается.
Сарра прищурилась.
– Я ничего вам не должна.
– А вот Халид считает иначе, – ответил он, и тут она ощутила, как кто-то коснулся ее спины. Покрытый татуировками прихвостень Траверио обошел ее с фланга, пока она наблюдала за приближением его босса.
Зубов у него было меньше, чем даже у Агаты, и от него слегка пахло дымом. И когда он улыбнулся, она вспомнила, где его видела. Это он стоял на улице возле типографии. Наблюдал за происходящим. Наблюдал за ней. Перед тем, как начался пожар.
– Ты, – сказала она.
Его улыбка стала шире.
– Упс.
– Передай от нас спасибо девчонке Челлини, – сказал Траверио.
И внезапно голову Сарры пронзила резкая боль.
И наступила темнота.
Пятьдесят семь
Папа смотрел на щепки, оставшиеся от бочонка. Как и кардинал Медичи. Как только Джакомо смог отвести взгляд от Халида, который, к счастью, не истекал кровью на каменном полу, он смог заметить изумление на лицах Микеланджело, гвардейцев и гостей. Даже Фонтана, молодой художник, уставился на обломки, его челюсть отвисла в удивлении.
– Пусто? – произнес он громче, чем собирался.
Джакомо отступил еще дальше в тень за одной из безупречных мраморных статуй и потянулся к поясной сумке.
Его Святейшество указал на другой бочонок, его палец дрожал от ярости.
– Вот тот. Вскрывайте.
Задыхаясь от ярости, капитан Романо принялся за дело. Отстегнув меч, он сорвал крышку бочонка и заглянул внутрь.
Слова здесь не понадобились. Его посеревшее лицо говорило само за себя.
Папа обернулся к Розе и Доминику, его голос наполнился громовыми раскатами.
– Где золото?
Роза подняла обе руки ладонями вверх. Пусто.
– У меня ничего нет.
– Где. Деньги. – Он направился к ним, меч Виери болтался у него в руке, а взгляд был устремлен на Фонтану. События развивались стремительно, и сердце Джакомо, которое выпрыгивало из груди с тех пор, как Халид едва избежал гибели от разящего клинка папы, забилось еще сильнее.
– Честно, я не знаю, – сказал Фонтана.
Пощечина стала полной неожиданностью. Удар был достаточно сильным, эхом отразившись от стен, и голова ученика резко качнулась в сторону, а из тонкого пореза на щеке потекла кровь. Оказалось, что кольца Его Святейшества служили не только для украшения, и Джакомо услышал вскрик Розы и потрясенный вздох Фонтаны.
Однако это был не единственный эффект от удара. По толпе пронесся гневный ропот. Сидя за своим столом, отец Джакомо с явным любопытством наблюдал за происходящим, и Джакомо с интересом отметил, что Джульетта, похоже, вырвала свою руку из ладони мужа.
Но все это не имело никакого значения для папы.
– Где мое золото? – прошипел он прямо в лицо Фонтане, и на мгновение Джакомо был уверен, что их обоих пронзят клинком прямо здесь и оставят умирать посреди прекрасного ухоженного сада Медичи.
С него хватит. Джакомо был актером и потому хорошо знал, когда пришла пора опускать занавес. И сейчас он нутром чуял, что момент для такого финала близок. Он пошарил в поясной сумке, нащупал пальцами что-то прохладное и гладкое, готовясь к финальным поклонам. Вот если бы только он мог получить подтверждение от Розы…
– Ваше Святейшество, – сказал капитан Романо, как всегда, взывая к голосу разума. – Уверяю вас, мы приняли все необходимые меры предосторожности, чтобы предотвратить подобные ситуации. Наши стражники обыскивают каждую карету и повозку, въезжающую и выезжающую из Палаццо. Золото где-то рядом.
– Вы так уверены? – спросила Роза. Дикая искра в ее глазах разгорелась еще сильнее при виде ярости Медичи. – Когда вы в последний раз посылали кого-нибудь проверить этих стражников?
Взгляд кардинала Медичи сделался отстраненным.
– Кареты, – выдохнул он. – Они спрятали золото в кареты. Не так ли?
Роза встретила его взгляд не дрогнув.
Кардинал выглядел так, словно с его губ вот-вот сорвется проклятие.
– Капитан! – рявкнул он. – Отправьте людей проверить блокпост! – Когда Романо бросился выполнять приказ, Джакомо еще сильнее съежился в тени. Его уже и так слишком часто привлекали к выполнению разных служебных поручений, и он не мог допустить, чтобы это снова произошло.
– Я убью тебя, – небрежно бросил папа, обращаясь к Розе. – Живой тебе отсюда не выбраться.
Роза поцокала языком.
– Не слишком благочестивые чувства обуревают вас, синьор Медичи, – сказала она, подражая его непринужденному тону. – И мне кажется, не только я одна так считаю.
Папа впервые огляделся по сторонам, вынырнув из омута ярости. Он окинул взглядом сад, где собрались вельможи и купцы, заметил взволнованные взгляды и неодобрительное бормотание, разносившееся по их рядам. И в этот момент взгляд Розы метнулся в сторону и столкнулся со взглядом Джакомо, прятавшегося в тени.
Заметив признаки пошатнувшейся веры его паствы, папа лишь еще больше преисполнился гнева и, стремительно обернувшись к капитану Романо и кардиналу, ткнул пальцем в сторону трех коленопреклоненных пленников.
– Мне нужны их головы, – рявкнул он Романо.
– Ваше Святейшество, – запротестовал Романо, глядя на толпу с разумным недоверием.
Но кардинал Медичи уже мрачно кивал.
– Вы их получите.
В этот момент подбородок Розы опустился в почти незаметном кивке. Пора опускать занавес. А Джакомо Сан-Джакомо всегда предпочитал пышные финалы.
Он плавно выскользнул из своего укрытия на лужайку, за пределы кольца от света факелов. И тут же его рука взметнулась, выпустив из пальцев что-то маленькое и сверкающее. Он увидел, как Роза повалилась на Доминика, и они оба рухнули на землю, как Халид упал лицом вперед на лужайку…
Два стеклянных флакона-близнеца из арсенала особо опасных изобретений Агаты звякнули, соприкоснувшись с гладкой белоснежной поверхностью одной из великолепных мраморных статуй. Джакомо вскинул руки над головой и заткнул уши, а затем…
Пятьдесят восемь
Открыв глаза, Халид обнаружил, что лежит на спине. Влажная трава пропитала его рубашку. В ушах звенело. Он открыл рот, чтобы спросить, что происходит, и поперхнулся едким дымом.
Над ним промелькнуло встревоженное лицо Джакомо. Он тряс Халида за плечо, за больное плечо. Халид застонал, и Джакомо тут же отдернул руку, его губы шевельнулись в знак извинения. Халид понял, что он не шепчет. Просто звон в ушах был слишком громким, чтобы он мог услышать что-то еще.
Наконец Халид смог подняться на колени и махнуть Джакомо дрожащей рукой.