Траверио. Джакомо узнал бы его из тысячи, как любой, кому довелось побывать в Генуе. И, конечно, он не мог не узнать человека, который так крепко держал Халида за горло, что едва не лишил его жизни. За все годы, что Джакомо пересекался с Халидом, а встречи происходили все чаще, он ни разу не видел Траверио, потому что это означало бы навлечь на себя беду. Теперь же, когда у него появилась такая возможность, он решил, что ему жутко не нравится лицо этого человека.
– А ну, встать, – рявкнул Романо.
– В этом нет необходимости, капитан, – спокойно ответил ему Траверио, несмотря на свой потрепанный вид. – Мы всего лишь пара неудачливых рыбаков, попавших в бурное течение.
– Никогда не видел столь нарядного рыбака, – пробормотал Джакомо, но достаточно громко, чтобы Романо услышал. Он заметил, что капитан недовольно поджал губы.
– Обыскать их, – приказал он, и стражники поспешили выполнить его указание. Траверио вытерпел это унижение с улыбкой дипломата, когда еще несколько гвардейцев Медичи спешились, желая помочь остальным или же просто из любопытства. Джакомо сделал то же самое. Он оказался в самом конце отряда, от берега его отделяла толпа гвардейцев и их лошадей. И если Джакомо хоть что-то и понимал в людях в целом и в гвардейцах в частности, то был уверен, что они так и будут таращиться на странного типа, притворявшегося рыбаком, и его изрыгавшего воду приятеля, пока находят удовольствие в этой извращенной забаве.
Когда тощего контрабандиста подняли на ноги, все стало еще интереснее. Едва луна осветила его лицо, Виери полностью утратил над собой контроль, превратившись в человекоподобное существо, задыхавшееся от ярости. Но что еще интереснее, контрабандист тоже узнал Виери и тоже мгновенно изменился до неузнаваемости.
– Ах ты, ублюдок! – завопил контрабандист, и одновременно Виери взвыл: «Ах ты, кусок дерьма!» – и, выпрыгнув из седла, ринулся к контрабандисту, готовясь задушить его.
– Гвардеец! – попытался остановить его Романо, однако он и раньше почти не пользовался авторитетом, а теперь ситуация и вовсе вышла из-под контроля. Отряд наблюдал, как Виери сцепился с контрабандистом, и оба мужчины барахтались на отмели, обмениваясь ударами и кляня друг друга на чем свет стоит. Оба то и дело называли друг друга двуличным сукиным сыном; кроме того, контрабандист, пыхтя, упрекал Виери в том, что он притащил сюда отряд гвардейцев, а тот в ответ орал: «А ты все это время был заодно с аль-Сарраджем».
Джакомо воспринял это как подсказку. Капитан вопил, Траверио заковали в кандалы, а несколько гвардейцев Медичи изо всех сил пытались разнять дерущуюся парочку, однако лишь заработали несколько ударов по лицу. Хаос был великолепен, и сейчас Джакомо представилась идеальная возможность скрыться в заросших высокой травой полях на дальней стороне дороги.
У него за спиной гвардейцы снимали ботинки и переходили вброд реку, прочесывая илистое дно в поисках пропавших монет. Плеск воды и крики стали тише, но Джакомо старался не уходить слишком далеко, пока не услышал то, чего ждал всю ночь.
– Что это, черт подери, такое? Буквы для печатного станка? – Это был крик капитана Романо, окончательно потерявшего голову. – Где монеты? Где, черт подери, деньги?!
Шестьдесят
Уже второй раз за последние месяцы Кэт следила за каретой.
По ее мнению, у нее это неплохо получалось. Она висела на хвосте с тех пор, как карета выехала из Палаццо Медичи, и никто не обращал на нее внимания. Вероятно, жизнь научила ее быть более изворотливой. После той истории с Джио и листовками они оба стали гораздо хитрее. Кроме того, на этот раз она не тащила с собой комок дерьма, и потому все было проще.
Теперь карета ехала быстрее, чем раньше, и на этот раз ее не сопровождал отряд гвардейцев, обеспечивавших охрану. А все потому, что многим из них дали отставку. По крайней мере, так сказал Джио рано утром, когда они наблюдали, как множество людей, на которых теперь не было униформы, с печальным видом покидали Палаццо. Кэт верила Джио, потому что слышала крики, доносившиеся из дворца.
– Это папа, – сказал ей Джио, выпучив глаза, когда кричавший принялся ругаться как сапожник.
Теперь остался только один гвардеец, мужчина с темными кругами под глазами, от которого сильно пахло дымом. Капитан Романо. Его все в городе знали. Он не отставал от роскошной кареты верхом на своем скакуне, а Кэт мчалась следом.
– Все мешки, что мы выловили из реки, были одинаковыми, – говорил капитан. Он выглядел так, словно мечтал оказаться где-то в другом месте, а возможно, просто засыпал на ходу от усталости. – В них оказались печатные буквы для типографского станка. Вероятно, воры подменили их…
Изнутри кареты донесся глухой стук, а затем громкий звон, словно кто-то разбрасывал множество мелких и тяжелых предметов.
– Ты позволил ворам подменить их, – послышалось свистящее шипение. Кэт узнала голос. Папа. Она едва не споткнулась о торчавший из мостовой булыжник. – О нет, не смей от меня отворачиваться, Джулио, ты несешь такую же ответственность за это фиаско, как и этот капитан-идиот.
– Да, Ваше Святейшество, – монотонно произнес другой голос в карете.
– И какого дьявола мы тут застряли? – заныл папа.
Причиной задержки оказалась площадь Синьории. И вот в очередной раз богатые люди, сидевшие в роскошной карете, показали свою беспросветную глупость. Площадь была запружена толпами народа, и здесь собрались не только жители Флоренции, но и те, кто приехал в город на папский пир, а также те, кто просто пришел поглазеть на богачей. И карета застряла прямо посреди этого столпотворения.
– Мы приказали очистить эти улицы от толпы, – произнес ровный голос.
– Да, Ваше Высокопреосвященство, – ответил капитан Романо. Он говорил медленно и осторожно, как делала Кэт, когда беспокоилась о том, что может рассердить печатника. – Однако без людей, которые могли бы исполнить этот приказ, это было… затруднительно.
– Ненавижу этот проклятый город, – проворчал папа.
– А почему вы не обратились к помощи городской стражи? – спросил ровный голос.
– Я пытался, – ответил капитан Романо еще медленнее. – Но они… не пожелали с нами сотрудничать.
Капитан продолжал успокаивать обитателей кареты, и Кэт замедлила шаг. Карета уже почти добралась до центра площади, окруженная со всех сторон людьми. Это означало, что пришло время Кэт сыграть свою роль.
Она набрала полную грудь воздуха.
– Да здравствует Республика! – Кэт не сразу узнала свой собственный голос. Он звучал почти… по-взрослому. – Да здравствует Республика! – снова закричала она, и на этот раз она была не одна. Крик нарастал, разносясь над площадью. Он кружил по спирали, становясь громче и мощнее. – Да здравствует Республика!
Толпа хлынула к карете, окружив ее со всех сторон. На мгновение Кэт потеряла ее из виду. Но внезапно до нее донесся мощный грохот. И когда толпа схлынула, она увидела, что карета раскачивается из стороны в сторону.
– Господи! – раздался перепуганный вопль изнутри, и в следующее мгновение кто-то изо всех сил ударил по противоположной дверце кареты. Бац. Бац. Карету трясло. Кучера столкнули с козел [50], и он исчез в толпе.
Шторка в окне приоткрылась, и белый как мел папа уставился на толпу. Его голова тряслась в такт раскачивающейся карете. Он выглядел очень испуганным.
– Романо! – завопил он, но капитана Романо оттеснили от кареты десятки кричащих флорентийцев. И тут его взгляд упал на Кэт, стоявшую посреди толпы.
Возможно, она себе льстила, но Кэт показалось, что в глазах папы промелькнуло узнавание. И она показала ему язык.
– Ко мне! – взревел капитан Романо. – Стража! Ко мне!
Он обращался к группе людей в красном – городской страже. Они стояли по краям толпы. Кэт показалось, что они едва сдерживают смех. И уж точно не стремятся прийти на помощь папе.
– Неужели вы так и будете уклоняться от своих обязанностей? – завопил на них капитан Романо. – Как вы можете просто стоять на месте, когда на карету напали?
– Это же карета Медичи, не так ли? – сказал один из стражников. – Нас это не касается.
– Конечно же, это вас касается, – прорычал капитан Романо. – Это же общественное место!
– О, теперь он вспомнил о полномочиях, – прокомментировал второй стражник.
– Где капитан Сантини? – завопил капитан. – Он узнает об этом…
– Он больше не наш капитан, – вмешался первый стражник. – Уже нет, с тех пор, как он продался вам.
Его собеседник поднял в воздух какую-то книгу.
– Ты ведь знаешь, что это, а, Романо?
Капитан Романо позеленел.
– Откуда это у тебя?
– А зачем мне тебе рассказывать?
– Сантини не скоро вернется в город, – сказал второй стражник. – Если, конечно, ума хватит. – Он бросил взгляд через плечо капитана Романо. – Похоже, твой хозяин собирается сматываться. Тебе лучше убраться с дороги, пока он не решил тебя раздавить.
Кучеру наконец удалось выбраться из толпы и снова забраться на козлы, протестующие оставили его в покое. Карета вновь двинулась вперед, прокладывая путь сквозь расступавшуюся толпу. Поморщившись, капитан Романо пустил лошадь рысью, когда Медичи преодолели последние витки хаоса и выскочили на улицу Порта Росса.
На площади Синьории толпа рассеялась почти так же быстро, как и образовалась. Оглушительные крики стихли, как только карета папы скрылась из виду.
Кэт заметила приближавшуюся к ней небольшую повозку с овощами. Несмотря на суматоху, они подоспели вовремя. Когда повозка проезжала мимо Кэт, низкорослый водитель сдвинул шляпу назад, и она заметила озорной карий глаз.
Этот глаз подмигнул ей. А затем что-то мелькнуло в воздухе и со звоном упало в руки Кэт. Кэт осмотрела свой приз. Это был пурпурный бархатный кошелек, и его приятная тяжесть говорила о том, что он доверху набит золотыми флоринами. На кошельке красовался вышитый крест.