– И лепить снегогриков! – отозвался второй.
– Милостивые грязноглоты, – проворчала бабушка. Она порылась в мусорном мешке, в котором хранилось семейное добро, и вытащила старое одеяло. – Это не даст нам замерзнуть.
– Не переживайте так, – сказала мама, – когда-нибудь всё это растает. И получится превосходная слякоть!
Дети быстро натянули свои засаленные куртки и выскочили на улицу. Они решили сразу же соорудить снегогрика.
– Я с вами! – закричал дедушка. – Хочу почувствовать себя на сто лет моложе!
Плюх!
Огромный снежок угодил деду прямо в нос.
– Вот потеха! – восторженно заорали Огрики.
– Да уж, смешнее некуда, – проворчал дедушка и высморкался.
Снегогрик получился расчудесный. Три огромных снежных кома, взгромождённых один на другой, длинная печная труба в руке, а на голове – чёрная бочка. Дедушка захотел сразу слепить ещё одного. Но детям надоело – им не терпелось покататься с горки.
Ребята взяли по пластиковому пакету и отправились к горе, весело протаптывая дорожку в свежем снегу.
И вдруг увидели маленького Томми Райсмайера. Тот выгуливал свою собаку по кличке Пушок. Пёсик давно почуял Огриков и теперь начал угрожающе рычать.
– Тихо, Пушок! – сказал Томми и натянул поводок.
Мальчик уже много слышал и читал про огриков. Пару раз он даже тайком пробирался на Мусорную гору и наблюдал за ними.
Пушок поджал хвостик и жалобно заскулил. Запах Огриков был невыносим: он как будто царапал и кусал чувствительный собачий нос. Да и Томми старался теперь пореже дышать.
– Привет! – сказал один Огриков и потянул Томми за рукав. – Пойдём кататься на пакетах?
Второй Огрик дёрнул Пушка за хвост. Тот залаял и цапнул обидчика за руку.
– Я, к сожалению, не могу, – ответил Томми. – Мне пора домой: мы с родителями собираемся на новогоднюю ярмарку.
– А это что ещё за штука?
– Это не штука, – ответил Томми. – Это связано с Новым годом.
– Снов? Чьих снов? – спросил один из Огриков.
– А что ещё за ымгодом? – уточнил второй.
– Вы не знаете, что это такое? – удивился Томми.
– Ржавый гвоздь! Так объясни! Каких снов? Что за ымгодом? – наперебой заговорили Огрики.
И Томми рассказал им про то, что через три дня будет Новый год. Про Деда Мороза, подарки и ёлку. Про новогодние орехи и пряники. И ещё – про новогоднюю ярмарку, на которой можно купить всякие потрясающие вещи.
– Новый год – самый замечательный праздник, – подытожил Томми.
От удивления Огрики застыли, вытаращив глаза и разинув рты. Томми зажал нос ещё крепче.
– Теперь мне действительно пора! – крикнул он и побежал домой. – Всего хорошего!
Новогодние поделки
Огрики стремглав понеслись обратно к пещере. Кататься с горки на пакетах им расхотелось.
– Мы тут услышали такое! Тако-о-о-е! – закричали они, подбегая к пещере. – Просто суперогриковское! Будет праздник! В Грязьбурге! Сновымгодная ярмарка!
Они взахлёб пересказали всё то, что услышали от Томми.
– На сновымгодной ярмарке можно продавать разные штуки! Даже то, что сам смастерил!
– То, что сам смастерил? Бяка-шмяка-и-воняка! Мы тоже умеем мастерить! – сказала мама.
– Мастерить и продавать, – добавил папа. – Хвост горелый! Какая отличная идея!
– Но денег мы брать не будем, они невкусные, – решил дедушка. – Пусть нам лучше платят подошвами и рыбьими костями.
– Ах, – размечталась бабушка, – как это было бы жабечательно! Мастерить огриковские поделки за суперогриковские рыбьи кости! Да у нас отбоя не будет от покупателей.
– Ржавые огрызки! Давайте-ка сразу и начнём! – воскликнул папа и поплевал на ладони.
Полдня всё семейство с превеликим удовольствием пилило, строгало и стучало. Они настолько увлеклись, что даже забыли пообедать. И какие прекрасные получились поделки! Каруселька из ржавых жестянок! Мусорная погремушка! И даже очень удобная грязевая катапульта.
Вдобавок мама напекла из опилок и извести целую миску печенек-вонючек. И ещё сделала салат: пакетные обрывки под кнопочным соусом.
– Такое всем понравится! – сказала она с гордостью.
Но лучше всех придумала бабушка: она взяла растрескавшуюся рамку для фотографий и вставила в неё дырявую подошву.
– Как потря-потря-потрясающе! – воскликнула мама. От восторга нос у неё стал тёмно-зелёным.
Только дедушка не желал мастерить. Он сочинял стихи, чтобы прочитать их на ярмарке со сцены.
– Я получу свои рыбьи кости за поэзию, – объяснил он, потом вытащил изо рта трубку и провозгласил: – Внимание! Я только что сочинил своё лучшее снежное стихотворение!
Блестит болото в серебре
И слякоть мёрзлая в ведре.
Весь мир сияет и хрустит,
И только сажа не блестит!
– Горелые мочалки! Здорово, дедуля! – сказал один из Огриков.
– Какое чудесное снежное стихотворение, – сказала бабушка. Глаза её тоже подозрительно заблестели, и она погладила дедушку по щеке. – Я ужасно тронута.
– Что ж, пора! – воскликнул папа. – Идём в Грязьбург!
Огрики похватали все поделки и отправились в дорогу. И, хотя путь до Грязьбурга был долгим, а груз – тяжёлым, они бодро топали вперёд по свежему снегу.
На ярмарке
Изрядно замёрзнув, огрики наконец добрались до Грязьбурга. Уже издалека они услышали музыку, увидели золотые огни и унюхали запах жарящихся сосисок и засахаренного миндаля.
– А здесь довольно приятно воняет, – заметил дедушка и поморщился. – Скорее всего, это и есть сновымгодная ярмарка.
– Почти так же гадко, как духи, – сказал один Огрик.
Огрики пробрались сквозь людскую толпу и нашли свободное место между палаткой с пряным чаем и стойкой с жареными сосисками. Там они и разложили свои вещи.
– Огриковские сновомгодные поделки! – сразу же завопил папа и затрещал мусорной погремушкой.
– Огриковские стихи! – закричал следом дедушка. – За один стишок всего одна рыбья кость!
– Самые огриковские и самые вонючие печеньки на свете! – воскликнула мама и высоко подняла миску с печеньем.
– Кому вкуснейший пакетный салат? – вторила ей бабушка.
– Сновымгод! Сновымгод! – веселились Огрики, грызя гирлянду, украшавшую стойку с сосисками.
Только малыш-огрик ничего не говорил. Он мирно лежал под ёлкой и жевал серебряный дождик.
Скоро вокруг них собралась толпа.
– Это кто ещё такие? – брезгливо поинтересовался господин Табуреткин.
– И как они пахнут! – фыркнула госпожа Лягушко.
– Вы только принюхайтесь! – прошептала ей в ухо госпожа Чаинкина. – От них несёт так, словно они не мылись последние лет пятьдесят.
Люди отступили на шаг.
– Они уже однажды были в Грязьбурге, – сообщил пожилой человек. – Тогда господин мэр собственноручно выставил их из города!
– А по-моему, они смешные! – выкрикнул из толпы какой-то юноша.
– Совершенно крышесносные! Ужасно миленькие! – сказала девушка с волосами, покрашенными в огриковский зелёный цвет.
Дедуля Огри встал на цыпочки и закричал так громко, как только мог:
– Итак! Внимание! Стихи!
Блестит болото в серебре
И слякоть мёрзлая в ведре…
– Прекратите! Какое безобразие! Фу! – раздались вокруг разъярённые голоса.
– Кто их вообще сюда пустил? Из-за них придётся закрыть ярмарку! Прогоните их отсюда! – орал толстый господин Пробка.
– Нет, так нельзя, – возмущённо проговорила пожилая дама, – Новый год – праздник любви и дружбы, не забывайте об этом.
– Но они воняют! – сказал Пробка, густо покраснев от гнева.
– Вы же не можете их выгнать просто из-за запаха, – возмутилась дама.
– Они противные! Нахальные! Мерзкие! – закричал Пробка.
– А мне они кажутся даже симпатичными, – возразила дама.
Но тут через толпу пробрался господин Шиман, полицейский.
– Пожалуйста, успокойтесь, уважаемые граждане, – сказал он, а потом обратился к огрикам: – Простите, не могли бы вы показать ваше разрешение на торговлю?
– Бяка-шмяка-и-воняка! – воскликнул папа. – Зачем это ещё? Мы просто хотели продать наши поделки! Это разрешено на сновогодных ярмарках!
– И печенье, и стихи, – добавила мама. – Это тоже разрешено.
– И где же ваше разрешение? – спросил господин Шиман снова, теперь чуть менее дружелюбно.
И в эту минуту оркестр начал играть, и над площадью разнеслось «О ёлочка, о ёлочка, ты в зелень вся одета…».
– Как прекрасно! – закричали огрики. – Мы тоже любим петь!
Они широко открыли рты – и окружавшие их люди невольно сделали ещё один шаг назад. Во всё горло огрики завопили:
О грязочка, о грязочка,
Ты в слякоть вся одета!
Зимой и летом, круглый год,
Воняешь ты, как дохлый крот!
О грязочка, о грязочка,
Ты в слякоть вся одета!
– Прекратите! Безобразие! Они просто издеваются над нами! – послышалось со всех сторон.
– Хватит! – закричал Шиман так громко, что у него с головы слетела фуражка. – Немедленно освободите это место! Идите туда, откуда пришли! Иначе я вас арестую.
– А вы не особо любезны, молодой человек, – сказал дедуля Огри полицейскому.
– Я думал, что ярмарка – это куда более весёлое место, – проговорил папа.
– Я хочу обратно домой, – заныл один из младших Огри.
– А я останусь тут, пока всё не продам, – заявил дедушка. – У меня ещё около сотни стихов остались нераспроданными!
– Тогда я вас прямо сейчас отведу в участок! – крикнул полицейский и в одно мгновенье надел на дедушку наручники – так быстро, что тот даже не успел бы сказать «пук».
– Следуйте со мной! – скомандовал Шиман и потянул растерянного дедушку в сторону полицейской машины.
– Если дедуле туда можно, то мы тоже хотим! – закричали остальные огрики.