– Нормально, – сказал Ровего. – И еще бы от ста грамм не отказался.
– Когда ты отказывался… О, понял! – воскликнул Нигга. – Доза не та была. Не командирская. Бес, тебе еще налить?
– А вот налей! – с вызовом сказал Бес. – И не паясничай. Серьезный разговор стоит риска. А мне кажется, что разговор у нас намечается серьезный.
Фат Нигга покачал головой, поднялся и пошел за спрятанным коньяком.
– Погоди, – сказала Кася. – Я не поняла. Какой еще серьезный разговор? Ты нас вербуешь, что ли?
– Еще чего. Ты мне и так нравишься. Просто мне неожиданно пришла в голову эта мысль, и она показалась мне очень интересной. Со мной такое бывает иногда. Но ты мне не ответила. Сможет Йолике Дэм пойти с такой информацией к Первой или нет?
– Смочь-то она сможет, – пробормотала Тепси. – При условии, что ей служба надоела.
– Не уверена, – сказала Кася. – Йолике умная, бить в лоб подобным предложением не станет. Иное дело – мы. Я, честно говоря, не очень представляю… Да ну, ерунда все это. Играть можно во все, что угодно. И представить себе тоже можно все, что хочешь. На то нам и воображение. А толку? Вот если бы мы точно знали, что нас отпустят домой с подобной миссией, я бы точно и ответила.
– Все-таки хитрый вы народ, женщины, – сказал Ровего. – Ишь ты, точно им знать надо. Командир еще не решил. Верно, командир?
Бес не ответил. Прислонившись к стене, он задумчиво глядел в разбитое окно, за которым догорал закат.
Вернулся Нигга с коньяком и налил всем еще. Молча выпили и закусили остатками ужина.
– А вы, господа пластуны, боевые, мать вашу, товарищи, что скажете? – осведомился Тьюби. – Как вы смотрите на подобную авантюру?
– Так ты это серьезно? – Фат в задумчивости поскреб небритый подбородок. – Вообще-то, ход интересный. Но уж больно рискованный.
– Риск – дело благородное, – сказал Бес. – Мы всю жизнь рискуем. И что? Ничего. Как сидели под горами, так и сидим. И отцы наши там сидели, и деды. Вам хочется, чтобы там же сидели ваши сыновья? Мне лично не хочется.
– По закону за подобные штучки полагается расстрел, – безучастно заметил Рэй. – В лучшем случае станем труднями навечно. Без права возвращения прежнего статуса. Будем кирками махать всю оставшуюся жизнь. Оно нам надо?
– Оно – не надо, – ответил Бес. – Да тебе ничего и не грозит, не ссы. Если я решусь, то всю ответственность возьму на себя. Скажу – сам отпустил. Ночью, пока все спали. А вы и не знали ничего.
– А вот обижать меня не надо, – насупился Ровего. – Взяли моду. Как самый младший, так сразу обижать. Вместе ответим, если что. Я за чужой спиной никогда не прятался и впредь не собираюсь.
– Молодых положено обижать, – назидательно сказал Фат. – Они от этого быстрей взрослеют и мужают. Вообще-то, если серьезно, то рискнуть можно. Особенно, если ты Бес, предварительно уже поговорил со Шнедом. Ведь поговорил, а? По глазам вижу, что поговорил.
Бес засмеялся.
– Был кое-какой разговор, – признался он. – Не то, чтоб полностью в тему, но где-то рядом. Думаю, что если на самом деле решу отпустить Касю и Тепси в город с этим предложением, то сумею убедить Ганна в правильности своего решения.
– Э! – воскликнул Рэй. – Тогда я не понял, зачем весь этот сыр-бор. Проводим рейд, возвращаемся все вместе домой, ты уговариваешь Ганна – и все дела. Пусть он сам их и отпускает. Хозяин-барин.
– Ты не все знаешь, Рэй, – покачал головой Бес. – Да я и не собираюсь тебе все рассказывать. Тут еще крайне важно поставить всех наших перед фактом, что переговоры уже практически начались. То есть, если решать, то решать надо самим. А не ждать, когда за нас это сделает Шнед. Ему могут и не позволить это сделать.
– Запросто, – подтвердил Нигга.
– Начальнику Штаба кто-то может не позволить что-то сделать? – изумился Ровего. – И кто бы это мог быть, хотелось бы знать? Хотя… – Ровего задумался.
– Меньше знаешь – лучше спишь, – сказал Фат.
– Эй, мальчики, – окликнула их Тепси и звонко щелкнула пальцами. – Я вижу, о нас вы совсем забыли. Сидите тут и рассуждаете о том, стоит вам рисковать или нет. А о нашем риске вы позаботились? Да мы еще десять раз подумаем и не согласимся. Да, Кася?
– То, что десять раз подумаем – это верно, – ответила Кася. – А вот согласимся или нет… У нас за общение с «дикими» в плену никаких штрафных санкций и наказаний, не говоря уж о расстреле, не полагается. Наверное, потому, что прецедентов не было. Поэтому я предлагаю следующее – вернуться к этому разговору позже. Когда ты, Бес, окончательно созреешь для принятия решения. Вот тогда мы сядем и на абсолютно трезвую голову все детали и обговорим. Хорошо? А сейчас я бы предложила лечь спать. Не знаю, как вы, а меня после этого коньяка что-то в сон потянуло. Устала, наверное.
Глава XXII
После того, как Марта Нета, Барса Карта и Тирен Лан отправились за горы на поиски своих подруг и сослуживиц, Джу Баст прогостила на ферме еще день, а на следующее утро засобиралась домой.
Она видела, что Миу Акх из-за большого количества работы уже не может уделять ей столько времени, как в самом начале ее приезда и понимала, что пора, как говорится, и честь знать. Хотя, разумеется, это не было главным. Она могла бы оставаться здесь сколько угодно, но…
Как бы замечательно, комфортно и душевно ни чувствовали мы себя в гостях, думала художница, глядя из окна на утреннюю реку и деревья за рекой, наступает время, когда нестерпимо хочется домой. Пусть даже никто нас дома особо не ждет и нет там слишком важных и неотложных дел, а… Все равно хочется. Наверное, гостевание для того и существует, чтобы человек мог острее почувствовать, как он любит свой дом и насколько в нем нуждается. У Миу очень хорошо. Лучше всех. Но… Вот то-то и оно. Домой. Прямо сегодня и поеду.
Миу она сообщила о своем решении за завтраком.
– Ну вот, – заметно расстроилась хозяйка. – Прям, как сговорились. Ну, эти-то понятно – у них дело важное и срочное. А ты? Что тебе в городе делать?
– Вообще-то, я работаю, – напомнила Джу.
– Так работай здесь. Кто мешает и чего не хватает? Мастерская есть, компьютер с выходом в Сеть тоже. И вообще, ни о чем заботиться не надо – ни еду готовить, ни стирать-убирать. И ты мне совершенно не в тягость. Наоборот. А?
– Все так, – вздохнула Джу. – Но… Понимаешь, что-то домой сильно захотелось. Ты вспомни, как это бывает. Гостишь ты, скажем, у меня. И что? Сколько выдерживаешь? Два дня, не больше.
– Сравнила, – фыркнула Миу. – Твой город и моя ферма. У меня же в тысячу раз лучше. Воздух, чистая речка, свобода! А там что? Только и думаешь, как кому-нибудь ненароком палец на ноге не отдавить или простым словом не обидеть. Это, видишь ли, не принято, то, понимаешь, невежливо. Сюда не плюнь, там не сядь, здесь не стой. Клетка – она и есть клетка. Только большая.
– Может, и клетка, – согласилась Джу. – Но эта клетка – мой дом. Мне там хорошо.
– А здесь тебе, значит, плохо.
– Миу, родная, ну я тебя прошу, не надо. Мне здесь тоже очень хорошо. Но не могу же я все время жить у тебя…
– Почему это? – удивилась Миу. – Живи.
– Спасибо за предложение. Если что случится, обязательно воспользуюсь.
– Что еще может случиться? О чем ты?
– Да ни о чем, просто к слову пришлось. Хотя, ты знаешь… – Джу неожиданно замолчала с отсутствующим видом.
– Эй, – позвала ее Миу через некоторое время. – Ты где? Вернись на землю, художница!
– Что? Ой, прости, – Джу тряхнула головой. – Задумалась. Так о чем это я?
– Вот и мне интересно, о чем, – сказала Акх. – Мы говорили, что ты воспользуешься моим предложением всегда жить здесь, если что-то случится с твоим домом. Вот я и спросила. Что может случиться?
– Да, верно… Понимаешь, у меня какое-то странное предчувствие. И, по-моему, я только сейчас это осознала.
– Что осознала? Что у тебя предчувствие?
– Да.
– Предчувствие художницы – дело серьезное, – сдержала улыбку Миу. – И в чем оно заключается?
– Если б я знала… – Джу подперла голову обеими руками и еще раз вздохнула. – Ведь предчувствие потому и предчувствие, что словами его не передашь. То, что пред, перед чувством. Тут и чувство-то иногда с трудом выразить можешь, а уж предчувствие… Как бы это… Мне кажется, что впереди нас всех ждет что-то большое и новое. И даже, может быть, страшное и опасное. Я не могу понять, что это такое и не знаю, как мне к этому относиться.
– Я знаю, что с тобой на самом деле, – решительно заявила Миу. – Ребенка тебе пора рожать, вот что. Самое время.
– Ребенка… И что потом?
– Потом, как все. Выкормишь и отдашь в интернат. Поверь, сразу все станет на свои места, и всякую маету и предчувствия, как рукой снимет. Мы, женщины, все-таки самой природой предназначены рожать и должны это делать. И даже не потому, что общество требует. Организм наш этого требует. А если организму не давать рожать, то он протестовать начинает. В виде разных там предчувствий и неясной тоски. Со мной тоже так было, поверь. А как родила – все прошло.
– Как все просто у тебя, однако. Родить, выкормить, отдать.
– А зачем усложнять? Все так делают. Что тебя не устраивает?
– Да все меня не устраивает! – воскликнула Джу и даже пристукнула в сердцах ладонью по столу так, что Миу Акх, не привыкшая к подобному проявлению чувств подруги, вздрогнула и подскочила на стуле. – Вот тебя взять. Когда ты родила?
– Два года назад, – несколько растерянно ответила Миу.
– Кого?
– Сына. Эй, ты чего? Ты прекрасно знаешь…
–Погоди. Я ничего не знаю. Я знаю только, что ты родила сына, выкормила его и отдала в интернат для мальчиков, где из него вырастят раба-специалиста. Или раба-производителя. Но в любом случае – раба. Так?
– Конечно. А как же иначе? Если бы я родила дочь…
– Да не в этом дело! – Джу уже не скрывала эмоций. – Я не об этом. Скажи, сколько ты не видела своего сына?
– Год, кажется. Ну и что? Да я его, может, вообще никогда уже не увижу. Таков закон.