Вернувшись, она увидела, что Тираель задумчиво смотрит на мольберт.
- Знаешь, в этой картине есть что-то странное, - серьезно сказал он, не оборачиваясь. - Что-то знакомое и одновременно совершенно чужое. Даже не в самой картине, а в стиле.
- Если не забыл, это твой стиль, - хмыкнула Лара.
- Мой? - удивленно взглянул на нее Тираель. - А, да, конечно.
Лара молча встала рядом с ним. Картина, закрепленная на мольберте, и впрямь была необычной, не такой, как остальные. Две расплывчатые фигуры, темная и светлая, сплетенные то ли в схватке, то ли в объятиях… Лара почувствовала, что ей становится не по себе.
- Борьба добра со злом?
- Не знаю. Правда, не знаю.
- Ну ладно, - Лара огляделась по сторонам. - А где Мираж?
- Здесь был, - Тир оглядел комнату, заглянул на кухню - Миража нигде не наблюдалось. Входная дверь была заперта изнутри. - Исчез?
Внезапно Лара захихикала.
- Гляди, - прошептала она, указывая куда-то вниз.
Тир пригляделся. На захламленном полу, под батареей, спал Мираж. Черт с Ларой переглянулись и засмеялись.
- Бедняжка, - прошептала Лара, укрывая парня шерстяным пледом. Тот заворочался. - Спи, дурной.
Джелайя подняла ногу, чтобы Лара ее не задела, и украдкой взглянула на скорчившихся под той же батареей Граеля с Азелем. Черти отключились, восстанавливая энергию, которая расходовалась на Земле в огромных по сравнению с привычным Адом количествах.
- Бедняжка, - прошептала она, пробуя на вкус это странное, незнакомое и почему-то безумно притягательное слово.
Утром мороз ударил так, что в вытрезвители народ стремился попасть для того, чтобы погреться.
В "Колизее" гулянка шла вяло, народ в основном расползся отсыпаться или похмелялся по домам. Остались только самые стойкие и те, кто уже спал под столами. История умалчивает, зачем вышел, шатаясь, на крыльцо Ванька - может, просто протрезветь хотел, может, домой, шатаясь, податься, а может, и по какой иной нужде. Но тот, кого он увидел, заставил его протрезветь и заподозрить, что он словил-таки "белочку", и пора завязывать и идти лечиться: прямо из заснеженного воздуха возник человек, белый, с заостренным носом (почему-то именно нос первым бросался в глаза) и… весь в перьях. Не в шубе из перьев, а в перьях по всей коже! Даже лицо у него было в перьях. Ванька обомлел, сел на крыльцо и начал бормотать себе под нос что-то типа того, что не пил и пить не будет.
"Глюк" тем временем с интересом осматривал окрестности. Ему, очевидно, что-то не нравилось. Наконец взгляд его остановился на красном лице Ваньки, являвшего собой жалкое подобие человека, и он наконец заговорил. Спросил он совсем уж неожиданное:
- Ты человек?
Ванька засомневался, даже как-то застеснялся так сразу признавать себя человеком перед странным существом в перьях, которое еще неизвестно, было ли настоящим или всего лишь его же пьяным бредом. Наконец он с сомнением выдал:
- Ну вроде да…
Тогда существо задало второй, еще более неожиданный вопрос:
- Ты художника Федю знаешь?
Туго соображающий Ванька так и не смог понять, как связаны это вопросы - не то любой человек знает Федю, не то не человек его не знает… а может, его знают только звери… На этом месте он все же перестал утруждать себя мыслями и таки ответил, что да, и пытался даже дополнить это утверждениями типа "а кто его не знает", а заодно прочитать лекцию о современном искусстве. Как ни странно, существо больше ничего не спросило, а уставилось в глаза бедному пьянице… и вдруг стало превращаться. Что-то в нем изменилось - сначала незаметно, потом… потом оно буквально за минуту стало Федей! Ванька всего пару раз видел Федю и хорошим его знакомым не был, но само превращение произвело неизгладимое впечатление на его измученное воображение… Ванька вскочил и с неразборчивыми криками убежал, спотыкаясь и матерясь. Говорят, кто-то видел его в мужском монастыре, но, скорее всего, это все выдумки, хотя бы потому, что в Новохлыновске нет мужского монастыря.
Существо, принявшее облик Феди, задумалось, но всё-таки вошло в двери "Колизея". В заведении в этот момент было семь вменяемых человек, один из которых - бармен. И только трое из них доподлинно знали о кончине художника. Секунд через десять после появления существа раздался крик и звук падающего тела. Потом среагировал бармен. К счастью, Новохлыновск - не Нью-Йорк и под стойкой у него пистолета на оказалось. Зато там было полно всякой посуды. В итоге в посетителя полетели две тарелки и рюмка. Поскольку утварь почему-то не причинила посетителю вреда, разбившись о дверь у него за спиной, бармен начал неистово креститься. Лже-Федя посмотрел на него мутными глазами, потом несколько секунд глядел в не менее мутные глаза остальных посетителей, словно подыскивая в их пьяных умах ответ (собственно, примерно так оно и было, и наконец выдал:
- В этой забегаловке дают выпить или только бросаются посудой?
Бармен покорно стал наливать выпивку, почти ничего не соображая: покойники у него еще выпить не заказывали, а ведь он сам видел, как этот парень умер!
У кровати куда-то делась спинка. И стена из обычной, оклеенной обоями, вдруг превратилась в деревянную. Лара моргнула, протерла глаза. Что за фигня творится?
Он села на кровати и тут же поняла, в чем дело. Квартира была не ее. Вернувшаяся память услужливо подсказала, что Лара все еще в гостях у Тира… или Феди.
Опустив ноги на пол, она нащупала старые тапочки и встала. В комнате царил полнейший разгром. "Так… дверцы у шкафа с самого начала не было, - подумала Лара, припоминая, что было вчера. - А вот ножку у дивана я лично сломала… кто ж знал, что она треснутая…" Подняв с пола строительную каску, она несколько секунд смотрела на нее, пока не вспомнила, что каску эту вытащил с чердака Тир, когда лазил туда за банкой соленых огурцов, а вместе с каской притащил и игрушечный автомат, из которого они с Миражом азартно друг друга расстреливали. Воспоминания вызвали у Лары улыбку. Отложив каску, она взглянула в сторону окна, откуда раздался неопределенный шум.
- О, Господи, - взъерошенный Мираж выполз из-под батареи. Вчерашнее ларино сравнение его с падшим ангелом годилось теперь только в одном случае - если означенный ангел падал в мусорную кучу головой вниз. - Где это я? У Феди, что ли?
- Что ли, - отозвалась Лара, потягиваясь. - Голова не болит?
- Нет… А ты можешь принести попить?
После кружки воды, заботливо забытой Ларой с вечера, взгляд парня приобрел некоторую осмысленность.
- В пьянстве замечен не был, но по утрам долго и с жадностью пил холодную воду, - пошутил он, возвращая Ларе кружку. - Сколько времени?
- Понятия не имею.
- А где Федька?
- Тоже не знаю, - про себя Лара подумала, что вот это-то как раз надо бы узнать.
- Щас посмотрим, - Мираж с трудом встал и побрел в сторону кухни. Вскоре оттуда раздался его голос: - Привет! Что это ты тут прячешься?
- Почему я прячусь? - недоумевающе отозвался Тир.
"Так, хозяин нашелся, - с облегчением подумала Лара. - Поздороваться успею… а где у него, черт возьми, ванная?"
Когда Лара, причесавшись и умывшись, зашла в кухню, Мираж с Тиром стояли у холодильника, что-то в нем пристально разглядывая. При виде вошедшей Лары они переглянулись и уставились на нее с очень подозрительными улыбками.
- Доброе утро, - осторожно сказала Лара, не вполне понимая, чем эти улыбки вызваны, но чуя какой-то подвох.
- Доброе, - хором отозвались мужчины. - Лар, а как насчет завтрака?
- Завтрака? - Лара задумалась. - Ну, завтрак - это хорошо. А у вас есть, из чего его готовить?
Тир с торжествующим видом вытащил из холодильника пачку пельменей.
- Да вы что, обалдели? Кто ж пельменями завтракает?
- Так больше ж ничего нет, - искренне развел руками Мираж. - Давай, Лар, ты у нас единственная женщина, тебе и кастрюлю в руки.
- А как насчет поухаживать за мной?
- Ну Лара! А потом пойдем в "Колизей", как?
- Зачем?
Тир с Миражом переглянулись с выражением искреннего недоумения на лицах.
- Так воскресенье же сегодня, - осторожно напомнил Мираж. - На работу не идти, деньги есть… ну?
- Прекрасно, - отозвалась Лара, - только пельмени сами готовьте.
- Ларочка, солнышко, ну будь человеком!
- Ах, будь человеком? Ну хорошо, - понимая, что отвертеться от готовки ей не удастся, Лара задумчиво обвела взглядом кухню, пытаясь придумать какую-нибудь ответную гадость. - Приготовлю при одном условии - если ты пойдешь в "Колизей" в каске и с автоматом.
- Думаешь, я на "слабо" ведусь? - прищурился Мираж. - Правильно думаешь… ведусь всегда. Готовь пельмени. Только если менты прицепятся, сама им объяснять будешь, что я не из психушки удрал.
Увидев, что люди куда-то собираются, Граель потеребил спящую Джелайю за плечо. Свернувшаяся калачиком и подложившая ладонь под щеку чертовка была чудо как хороша, и Граелю было даже жалко ее будить, но красота красотой, а работа - прежде всего. Он предусмотрительно отодвинулся в сторону, зная, что Джелайя, как и любой из них, может не сориентироваться сразу и повести себя очень недружелюбно. Однако на этот раз чертовка лишь потянулась и сладко зевнула.
- Уже утро?
- Наши ребятки намылились гулять, - проинформировал ее Граель, с удовольствием глядя на изогнувшуюся при потягивании фигурку. - После вчерашнего мне страшно подумать, что они собираются делать сегодня вечером. Собирайся, крошка.
- А где Азель?
Граель пренебрежительно фыркнул.
- Умотал отчитываться перед шефом, пунктуальный наш. Потом догонит.
- О'кей, - Джелайя проворно вскочила и тут же застыла на месте от удивления. - Слушай, а что это он? Перепил?
- Да нет, - Граель улыбнулся, глядя на парня в строительной каске, держащего в руках игрушечный автомат. - С девчонкой поспорил.
Джелайя бросила на Лару уважительный взгляд.
- Молодец… Слушай, а вот ты бы так смог?
- Уговорить тебя прогуляться в каске? - подмигнул ей Граель. - Разумеется.