– Вот так!
С этим воплем капитан «Черепахи» атакует. А ругательствами масан сопровождает своё отступление.
– Вот так!!!
– Чёрт! – Пятясь, Луминар оказывается в соседнем коридоре и спиной входит в какого-то здоровенного бойца. – Мля!
– На!
Свистнул клинок, не разобравшийся, что к чему, Вернон машет мечом, намереваясь снести с ног неожиданную помеху, и Герро едва успевает увернуться от новой напасти.
– Я свой!
Нет. В смысле – уже нет. В смысле, всё ещё свой, но это уже не имеет значения, потому что мёртвый. Уворачиваясь от чуда, вампир на мгновение оставляет без контроля Аэрбу и сразу же теряет голову.
– Есть!
Чёрный шлем вместе со всем содержимым катится по палубе «Абриса», Рикки и Кольдер встречают промежуточную победу радостными криками, а Уэрбо немедленно атакует следующего противника.
– Вот так!
– Что за хня? – Вернон делает шаг назад и пытается пробить сербу корпус. – На!
С тем же успехом он мог попытаться пробить Эверест.
– Вот так! – привычно отзывается Уэрбо.
Капитан держит удар и тут же проводит свою атаку, заставляя Дракона отпрыгнуть.
– Да что ты такое?
– Твой конец, бывший православный брат! – ревёт белый Аэрба. – Твой конец!
…Плевать!
Плевать на всё: на провал, на гибель Герро, на смерть или пленение Венсона и на всё, что расскажет мальчишка Великим Домам. И на гнев Ярги плевать.
На всё плевать. Сейчас – на всё!
Последние секунды Винсент отсчитывает вслух, роняя крупные капли пота. Лично ему, забившемуся в дальний конец трюма, ничего не угрожает, однако вонючий пот предательски льёт со старого чуда, ясно давая понять, какие чувства он сейчас испытывает.
Шарге боялся. Впервые за полтора последних года к нему пришёл настоящий страх. Винсент отчаянно не хотел сдаваться на милость молокососам и мечтал об одном: чтобы Герро и Вернон продержались как можно дольше, позволив ему уйти с «Абриса»…
– Скорее!
…и отомстить!
– Десять!
Проклятый пот!
Смеющийся Аэрба рубит наотмашь и – такое случается крайне редко! – пробивает блок Дракона. Могучий серб берёт верх в гордости Драконов – в силе, и ошарашенный Венсон способен только на то, чтобы повторить:
– Да что ты такое?!
И тут же уклоняется от следующего удара.
– Шесть!
– Сдавайся!
– Ни за что!
– Четыре!
Дракон пытается контратаковать.
– Не убивай его!
– Два!
– Сам не хочу!
Аэрба решил резким ударом выбить оружие из руки противника, но Вернон опытный фехтовальщик и успевает уйти.
– Время!
Шарге заканчивает аркан, бросает брелок на пол и улыбается, глядя на формирующийся вихрь портала. А затем активизирует бордовый шар, запуская обратный отсчёт на десять.
Он знает, что будет потом: пламя, взрыв, грохот, смешанные суда, мясо, кровь, вопли, разбегающиеся волны… Заметит ли могучий океан эти волны? Вряд ли, не цунами ведь готовится, а обыкновенный, хоть и сильный взрыв. Легчайшее, по океанским меркам, потрясение, даже с комариным укусом не сравнишь.
– Всё кончено! – Сербу всё же удается выбить из руки Дракона меч.
Венсон затравленно озирается и делает два шага назад. Его левая рука прячется за спиной, возможно, парень готовится выхватить следующее оружие.
– Вернон! Не надо!
– Прощайте!
Винсент шагает в портал.
Дракон демонстрирует короткий нож и хрипло произносит:
– Я не сдамся, Коль, ни за что не сдамся.
А где-то неподалёку растворяется вихрь магического перехода, растворяется так, словно его и не было. Нет больше в трюме Шарге и нет брелока. Есть только бордовый шарик, который ещё через мгновение превращается в ужасное смешение огня, ударной волны и чистой, как слеза, энергии разрушения. Шарик разрастается в огромный шар, ему тесно в рамках трюма, и он рвёт переборки, шпангоуты, палубы, корпус «Абриса» и растёт дальше, намереваясь порвать «Белую черепаху». На куски. На мелкие осколки. А мелкое – в пыль. А что останется – сжечь. Не утопить, а именно сжечь, потому что внутри бордового шарика была заложена такая сила, что отправлять на дно морское оказалось бы попросту нечего. «Абрис» не взорван, а уничтожен, распылён и растерзан, лишь жалкие остатки будут плавать по волнам, напоминая о трёхмачтовой пиратской шхуне, и сила хватает второе судно. Наотмашь лупит в корпус, собираясь, как бумагу, разорвать металл, вывернуть «Черепаху» наизнанку, поступить с ней так же, как мгновение назад обошлась с «Абрисом».
В судно вонзается поток энергии чудовищной силы, и нет возможности укрыться, уклониться, убежать…
Нет возможности спастись.
Времени нет даже на то, чтоб осознать происходящее, подготовиться и уж тем более – ответить. Смерть должна была прийти вдруг…
Но за мгновение до неё, неотвратимой, белое сияние Аэрбы исчезает, «входит» в капитана, молниеносно наполняя его пронзительно-белым: глаза, волосы, кожа, одежда – всё вдруг теряет цвет или собирает все на свете цвета, но что именно, не важно, поскольку белое настолько чистое, что режет глаза и заставляет вспоминать свои пятна, но это потом, много потом. А сейчас белый, впитавший сияние Аэрба разлетается, словно получив удар от бордового шара, но разлетается не огнём или кровью, а белым, чистым, и вовсе не для того, чтобы исчезнуть или сгореть, а стремительно создавая над беснующимся взрывом эфемерный образ гигантской и абсолютно белой Черепахи, с немым любопытством разглядывающей суетящиеся на могучей груди Океана создания.
Эпилог
По чистому, необыкновенно чистому, необыкновенно белому и очень мелкому песку ползла по своим делам красивая раковина, оставляя тонкий, едва заметный след.
Ползла прямо перед распахнувшимися глазами чуда.
Взмаха ресниц хватило, чтобы обитатель раковины замер, но не спрятался – именно замер, словно прикидывая, что делать: бежать или перекусить тем, кого Нептун послал? Постоял и продолжил путь, не увидев ни угрозы, ни обеда.
– Примерно полдень, – негромко произнёс Аэрба.
Лица Кольдера серб видеть не мог, и о том, что Горностай пришёл в себя, догадался по какому-то таинственному, лишь одному ему известному признаку.
– Я был без сознания сутки? – удивился де Бер.
Он крякнул, приподнялся, уселся на песке и с удивлением понял, что голова не болит, кости целы, мышцы не ноют, и чувствует он себя на удивление хорошо. Отдохнувшим и выспавшимся.
– Никаких суток, – отрицательно покачал головой капитан. – «Дырка жизни» перенесла нас к западу от Сиамского залива, и мы снова проживаем этот замечательный, полный необыкновенных приключений день.
– Ты стал поэтом?
– Я потерял судно, – вздохнул Аэрба. – Подобное событие настраивает на философский лад.
– Сочувствую.
– Куплю новое.
– Где мы?
– На милом островке в Карибском море. У меня тут небольшой схрон с припасами и документами.
– Телефон?
– Разумеется, – зевнул серб. – Я уже вызвал такси.
– Серьёзно?
– Абсолютно.
Жизнь налаживалась на глазах. Только что, буквально мгновение назад, или меньше мгновения… в общем, перед тем, как потерять сознание, де Бер готовился к смерти, чувствовал приближение беспощадной, сжигающей всё на своем пути волны, чувствовал гибель «Черепахи», а в самый последний момент – ощутил поток магической энергии. Тогда Горностай решил, что это знаменитый «последний выхлоп» – всплеск, который, по легенде, выдаёт умирающий маг. Но теперь понял, что это не финальный «выхлоп», а схвативший его портал, который ухитрился запустить умница Аэрба.
Жизнь налаживалась, однако вопросы оставались.
– Откуда ты знаешь это название: «Дырка жизни»? – поинтересовался Кольдер.
Он помнил, что капитан узнал о Тайном Городе незадолго до нападения Герро.
– Бенга-Бенга как-то обмолвился, назвав так один из своих артефактов, – спокойно объяснил Аэрба. – Мне понравилось.
Прозвучало логично. И настолько просто, что де Бер устыдился собственной подозрительности. А в следующий миг молодой чуд покраснел ещё больше, потому что понял, какой вопрос нужно было задать первым:
– Мы… Ты спас только меня?
Три долгие, томительно долгие секунды серб пристально смотрел на рыцаря, а затем усмехнулся:
– Рикки пошёл за водой.
«Уф!»
Горностай ухитрился сдержать выдох облегчения, потому что заметил грусть в глазах Уэрбо и догадался, чем она вызвана.
– Бенга-Бенга?
И услышал скупой ответ:
– Остался на «Черепахе».
– Извини.
– Он был пиратом. Все они были пиратами. – Аэрба вновь улёгся на песок, подложил под голову руку и, глядя на зависшее над островом облако, негромко, но очень твёрдо произнёс: – А теперь, рыцарь-мститель Кольдер де Бер, расскажи мне о Тайном Городе…
Рассказы
Анна СвилетНе всё то золото, что блестит
Офис клана ТремиМосква, ул. Вятская2 сентября, среда, 18.07
Только у нас, только сейчас интервью финалистов первого в Тайном Городе конкурса «Стиляга ТГ». Встречайте: Мурций и Тосций!
Журналист: Добрый день. Скажите, Мурций, что вы думаете о костюме своего главного конкурента?
Мурций: Что это позор всей нашей семьи! Кто посоветовал бедному Тосцию надеть синий пиджак поверх оранжевой сорочки? Это было модно два года назад, а зелёные брюки…
Тосций: На себя посмотри! Думаешь, если ты надел зелёную рубашку и золотой пиджак, то…
Мурций: Кстати, пиджак от знаменитого Манира Турчи, который потратил на его пошив…
Тосций: А заодно и дал тебе скидку за рекламу! А вот разрабатывающий мой костюм Алир…
Мурций: Так кому из нас дали скидку?
Тосций: Грязные наветы, которые…
Журналист: Господа, господа! Давайте…
Мурций: И я уже молчу о полностью провальном костюме из малинового атласа, который Тосций надел на вечер в честь начала конкурса!
Тосций: А твой бархат лучше?
Мурций: Заметьте, цвет костюма полностью соответствует цвету найденного при раскопках флага Великого Дома Людь, который…
Тосций: Надеешься, что феи поведутся на родовые цвета?
Мурций: Они ведутся на меня и без цветов, всему виной моё природное обаяние.
Журналист (раздражённо): Так давайте поговорим о вашей семейной тайне!
Пауза.
Мурций (неуверенно): Так, говоришь, эскиз разрабатывал Алир?
Тосций (преувеличенно бодро): Исключительно из-за нашей многолетней дружбы! А как поживает Манир?
Мурций: Неплохо, неплохо. Прикупил новый автомобиль.
Тосций (мрачно): Надеюсь, он не кредит взял? А то что-то он давно цены не поднимал.
Мурций (обречённо): С разработанным на заказ салоном.
Журналист: Что же, несомненно, это очень интересно! Но, возвращаясь к теме финала, чем вы удивите ваших поклонников?
Мурций: Это будет незабываемо!
Тосций: Феерично!
Мурций: Необыкновенно!
Тосций: Гениально!
Мурций: Великолепно…
Журналист: А что именно?
Тосций: Волше… Хм, я обещаю вам настоящий шок!
Мурций: Культурный?
Тосций: Только после тебя!
Мурций: Спасибо, я ценю твою уверенность в моих силах.
Тосций: Конечно, второе место тоже достойно всяческих похвал!
Мурций: С чем тебя и поздравляю!
Тосций: Ах ты…
Журналист: Господа! Уважаемые… кхм…
Невнятная возня.
Журналист: Давайте же пригласим слушателей на финал!
Мурций (пыхтя): Да-да, приходите на финал конкурса, и мы (возня и невнятное сопение)… мы подарим вам незабываемое зрелище!
Тосций (отдуваясь): Увидимся в воскресенье!
Журналист: Итак, вы прослушали прямой эфир с финалистами первого в Тайном Городе конкурса «Стиляга ТГ», финал которого состоится в это воскресенье, в «Ящеррице», чей управляющий любезно согласился предоставить для дефиле свою главную сцену! Заказать билеты вы можете по телефону…
Мурций и Тосций хором: От имени победителя, приглашаю вас на конкурс!
– Что слушаешь? – лениво поинтересовался Степан, выглядывая из кабинета.
– Да так, – смутился Николас. Он сидел перед кабинетом Захара, ожидая своей очереди на разнос, и украдкой подкручивал громкость радиоприёмника.
Захар Треми – епископ и боевой лидер клана Треми, кумир молодых масанов, во всех смыслах выдающаяся личность, чьи подвиги не сходили с языков сплетников, вызвал молодого масана «на ковёр» ещё час назад, но до сих пор так и не нашёл времени высказать соплеменнику своё неудовольствие. Первые полчаса Николас честно задумывался о своём поведении и подбирал оправдания, а потом пересел поближе к радиоприёмнику и включил эфир Тиградком, журналисты которого обсуждали финал конкурса на звание самого стильного ко́нца в Тайном Городе.
– Иди уже, – подтолкнул его Степан. – Тебя заждались.
Настроение, повышенное перебранкой ко́нцев, тут же упало до предыдущей отметки. Николасу даже показалось, что у него зачесался затылок, по которому утром пришёлся отеческий подзатыльник в честь содеянного.
Масан сглотнул, одёрнул футболку, поправил волосы и осторожно заглянул в кабинет. Выходящий оттуда Степан подмигнул ему и украдкой показал большой палец, что было расценено как добрый знак. Если бы епископ собирался прикончить Николаса, старый масан не веселился бы.
Захар занимался бумагами, так что поднял голову не сразу, а когда всё же поднял, то некоторое время изучал Николаса красными глазами.
– Я знаю, что отец уже сказал тебе всё, что требовалось, но недавно имел неприятный разговор с представителем людов. Разумеется, у вас возраст, подходящий для сумасбродств, и характер требует своего, но ты просто обязан уразуметь, что твои действия не должны повредить масанам. Ты это понимаешь?
Николас торопливо закивал, изучая взглядом паркетный пол.
– Так вот, – продолжил Захар, – я пообещал, что вы извинитесь перед пострадавшими, оплатите все расходы на ремонт – глянешь потом на счёт, такое чувство, что вы этот клуб сожгли, – а также впредь будете вести себя пристойнее…
В этот момент зазвонил телефон епископа, и он, мельком глянув на экран, недовольно скривился.
– Да? Да, помню… Я же сказал, что помню! – рявкнул он, явно кого-то перебивая. – Да, приеду, приеду!.. Тебе тоже!
Не успел Захар отставить телефон подальше, как тот снова запиликал, и на этот раз разговор вёлся в куда более дружелюбном тоне.
– Да? Да, конечно, приеду прямо сейчас! Я тоже. До встречи! Ты всё понял?
– А? – подпрыгнул Николас, размышляющий, с кем епископ мог так дружелюбно общаться. – Да, всё. Извините, нам и правда стыдно. И счёт мы оплатим. Он большой?
Епископ молча показал листок бумаги с цифрами, и молодой масан возмущённо выдохнул:
– Да мы только два кресла сломали и столик погнули! Можно подумать, он был из красного дерева!
– Судя по стоимости ремонта, из золота, – покачал головой Захар. – Запомни, если уж вляпались в неприятности, то решайте их на месте. Ясно?
Николас покаянно кивнул.
– Да, передашь от меня кое-что Мурцию? – Захар перебросил ему брелок и натянул куртку.
Неимоверно гордый Николас стиснул драгоценность в руке и смог только кивнуть головой, не найдя слов. Кажется, его простили.
– Спасибо, – небрежно бросил Захар и ушёл, оставив молодого масана наедине с поручением.
Тот раскрыл ладонь и уставился на обычную ракушку, которая крепилась к кольцу. Первое впечатление было совершенно правильным – брелок. Но Николас подумал и решил, что в нём наверняка – нет, вот просто непременно! – спрятан какой-то аркан. Возможно, это даже часть интриги Тёмного Двора!
Магией от брелка несло, но лезть в незнакомое заклинание юный масан не рискнул – вдруг испортит?! Он быстро вышел в приёмную, застегнул куртку и надел шлем – даже единственный луч заходящего солнца оставил бы на его коже болезненный ожог. В память о солнце у его отца остался уродливый шрам на руке, и даже сам Захар не избежал подобной участи – шрам темнел на его плече, прикрытый всегда белоснежной рубашкой.
Николас проверил перчатки и подтянул воротник, но как только он сел на свой мотоцикл и собрался его завести, требовательно запиликал телефон.
«Данил» – высветилось на сенсорном экране. Николас чуточку подумал, но всё же ткнул пальцем в экран и кнопку громкоговорителя.
– Да.
– Ты где? – Судя по голосу, другу уже было весело. Издалека доносилась музыка, будто Данил вышел на балкон, оставив за спиной шумную компанию. – Мы тут решили встретиться и отметить… ой нет. Молодожёнов с нами не будет, у них есть дела поважнее. Но это же не повод не отметить?
Свадьба Карины и Никифора! Ясное дело, у них есть дела поважнее! Пятый день празднуют, половина Тайного Города на ушах, в «Ящеррице» три пьяные драки и две дуэли. «Хорошо погуляли» – характеризировал выдающееся событие епископ Гангрел, имевший счастье разнимать драку между семьями жениха и невесты.
– Ну, вообще-то…. – Николас потянулся, чтобы почесать затылок, наткнулся на шлем и опустил руку. – Я немного занят. Мне нужно в «Три Педали».
Николас торопливо проверил, на месте ли брелок, но о задании умолчал. Не хватало ещё подвести Захара!
– Так давай там и встретимся! – с энтузиазмом подхватил Данил, которому уже явно было всё равно, где, что и каким образом отмечать. На заднем фоне прозвучал звон бьющейся посуды и восторженный вопль: – Опоздавшему штрафной!
Здравый смысл подсказывал, что ввязываться в новую пьянку до оплаты счёта за предыдущую, как минимум неблагоразумно, но метко упомянутый Захаром характер подбивал съездить.
«Я ненадолго, – пообещал себе Николас. – Отдам Мурцию брелок, выпью пива!»
– Идёт! – Он завёл мотор и выскочил из гаража на дорогу, подрезав возмущённо загудевший джип. Чёрная машина вильнула в сторону и раздражённо замигала фарами. Масан коротко хохотнул и проскочил на красный, в последний момент избежав лобовой встречи со спортивной, весёленько-жёлтой «Ламборджини». Не будь реакция у Николаса поистине нечеловеческой, одним испугом водитель «Ламборджини» не отделался бы.
В «Трёх Педалях» транслировались гонки, и бар был забит под завязку. Как-никак, самое спортивное и азартное заведение Тайного Города. В любое время дня и ночи тут можно было посмотреть гонки, забеги, заплывы, тараканьи бега и прочие соревнования, на какие было способно человское и не только воображение. Ну и, разумеется, сделать ставку. Семья ко́нцев, к которой принадлежал Мурций, славилась не только развлечениями и любвеобильностью. Деньги она тоже любила.
Вокруг кричали, свистели, гудели и пытались общаться представители всех семей Тайного Города. Расслышать во всём этом гомоне можно было разве что собственные мысли, да и то не факт. В данный момент масану казалось, что его мысли подпрыгивают в такт грохоту кулаков по столам.
Николас пробился к стойке и окликнул бармена. Строций сегодня был одет скромно. По меркам ко́нцев – вообще непритязательно и неинтересно: синие брюки, жёлтая рубашка и зелёный пиджак. Глянуть не на что!
– Строций! – ещё раз позвал масан, пытаясь отвлечь ко́нца от симпатичной феи. – Строций, к печенкам Спящего! Дело есть.
– Какое? – осведомился ко́нец, одновременно подмигивая совершенно другой блондинке. Любвеобильность ко́нцев давно вошла в поговорки, и остальные жители Тайного Города искренне недоумевали, что же находят женщины в низеньких, абсолютно лысых и весьма пухлых кавалерах.
– Мне нужен Мурций. Срочно.
– Всем нужен Мурций, – флегматично отозвался бармен, без вопросов наливая рюмку. – А Мурцию нужна жена магистра, который уехал на два дня. Улавливаешь мысль?
Николас от души выругался и потянулся к налитому.
– Но к ночи Мурций обещал быть, – обнадёжил его приятель.
– Николас! – Данил повис на нём, одновременно подавая знаки бармену. – Пошли!
Пожалуй, и впрямь лучше подождать ко́нца в клубе. Не стучаться же во все дома магистров Ордена с глупым вопросом: «Простите, а Мурций здесь? Он сейчас случайно не с вашей супругой?» И почему бы не подождать в компании приятелей?
Компания за столиком собралась разношёрстная: четыре масана, эрлиец, две феи, шаская пара и мрачный нав. Видимо, это были те из гостей, кто пережил вчерашнюю «Ящеррицу» без особых травм. Николас честно порылся в памяти – масаны праздновали с самого начала, Ляпсус дежурил вчера, и именно он осматривал драчунов, феи присоединились где-то под утро, влюблённая парочка вела дела с невестой… Нав, видимо, был приставлен к компании в качестве няньки, поскольку епископам надоело извиняться перед общественностью.
Вообще-то, когда уважаемый и весьма состоятельный масан выдаёт замуж единственную дочь, то ожидать стоит грандиозного праздника – отец невесты приятельствовал с Птицием, и кнец всеми силами постарался сделать праздник незабываемым. Но когда компания масанов женит давнего побратима, с которым прошла не одну войну…
Праздновали в загодя снятом загородном доме, пригласив всех знакомых. Продолжили наутро в «Ящеррице», на ночь перебрались в штаб квартиру Треми, утро встречали где-то в Подмосковье, а на следующую ночь Николасу пришлось принять участие в небольшой драке в самом популярном клубе Тайного Города. Так что пока остальные катались на мотоциклах, он объяснял отцу, почему не сумел набить морду дружиннику Зелёного Дома. Не объяснять же, что тот пялился на Катерину?!
Сейчас остатки гостей выглядели почти пристойно, собираясь допить оставшееся, прогулять накопившееся и расползтись отсыпаться на несколько суток.
– Штрафная! – возвестил Данил, сноровисто наливая в рюмку. Николас выпил, занюхал хлебом и потянулся к закуске.
– Так вот, – продолжил начатую фразу Ляпсус, ловко перехватывая тарелку с сыром и подтягивая её поближе к себе. – Из моей диссертации ясно видно, что лучше всего ожоги после эльфийских стрел…
Оценив угрозу гулянке, сидевший рядом с эрлийцем шас ловко сунул тому полную рюмку, а фея затрепыхала ресницами, переведя внимание известного хирурга с чьих-то травм на собственное декольте. Судя по слаженности действий собутыльников, Ляпсус не первый раз порывался рассказать что-то занимательное.
Данил разлил по второй, все выпили, и дальше беседа потекла без осложнений, плавно свернув на последние сплетни. Фей больше интересовало новое платье Всеславы, шасов – его цена, масанов – сами феи, а Ляпсус с навом, склонившись друг к другу, обсуждали какой-то заковыристый манускрипт, недавно доставленный в Цитадель.
По крайней мере, это Николас помнил достаточно твёрдо. Ещё он помнил третью и четвёртую, традиционный тост за здоровье новобрачных, пьяную исповедь Ляпсуса про токсикоз Карины и грянувшие за этим свист и аплодисменты. Помнил он и тост за Никифора… а дальше всё помнилось весьма смутно, и количество рюмок между «четвёртой» и «последней» масан не сосчитал бы и под страхом смерти. Или очередного выговора епископа.
В какой-то момент масан нашёл себя жалующимся незнакомому хвану на отказ красавицы феи то ли в прошлом, то ли в позапрошлом месяце. Это тоже вспоминалось смутно. Похоже, на феях они и сошлись.
Николас сфокусировал взгляд и удивлённо моргнул: деревья, кусты, даже цветёт что-то. Следующий вопрос был весьма закономерным: «Где я?»
– В этом… – хван помахал верхней левой рукой, – парке.
– А что я здесь делаю?
Над этим вопросом хван думал дольше.
– Гуляешь? – неуверенно предположил он. И тут же споткнулся.
– Давно? – без особой надежды спросил масан.
Хван развёл руками – всеми четырьмя – и задумался. Потом почесал затылок верхней правой рукой, а нижней поддержал Николаса под локоть, едва не оторвав рукав рубашки.
– Не помню. А тебя хоть как зовут?
– Николас.
– Лёка, – представился хван.
Вот и познакомились.
И тут Николаса пронзила страшная догадка. Он схватился за одежду и застонал – куртки, а вместе с ней и драгоценного брелка не было. Парень осел прямо на землю и застонал.
– Захар меня убьёт!
Хван икнул, выровнялся и, подцепив его двумя правыми руками за шиворот, поставил на ноги.
– За что?
– Я артефакт потерял!
Выслушав горький рассказ, Лёка пожал плечами.
– Так давай найдём, – предложил пьяный, а потому мирный, доброжелательный и покладистый четырёхрукий.
– Где?! – Николас схватился за волосы в попытке выдрать их с корнем.
– Спокойно, – с непробиваемой уверенностью профессионального убийцы произнёс Лёка, опасно качнувшись взад-вперёд. – Начнём с самого простого.
За столиком в «Трёх Педалях» куртки не было. Пьяная компания разошлась, оставив лишь мирно спящего на диване Данила. Но куртки не было. Масан снова застонал.
– Захар меня убьёт.
– Ты это уже говорил, – проворчал Лёка, икнул и задумался. – А куда мы пошли отсюда? А! Вспомнил, я повёл тебя смотреть свой новый джип!
Джип был хорош, Николас и сам бы от такого не отказался. А вот куртки не было ни там, ни на стоящем рядом мотоцикле масана.
– Захар…
– …тебя убьёт, – закончил за него Лёка. – Что хоть за артефакт?
– Не знаю.
– Тогда ничего серьёзного, – уверенно заявил четырёхрукий, шаря в карманах в поисках чего-то алкогольного. – Иначе тебе бы не доверили.
Николас проглотил горькую правду без единого возражения. Действительно, не доверили бы. Да, Спящий раздери, он и с элементарным-то заданием не справился!
– Давай выпьем? – предложил Лёка, найдя флягу.
Николас покорно отпил глоток, прислонившись к чёрному джипу.
– Что делать? – непонятно у кого спросил он, возвращая хвану флягу.
– И-ик-скать? – предложил Лёка, качнувшись с пяток на носки и обратно. Подумал и глотнул из фляги сам.
– Как? – со слабой надеждой спросил масан.
– Э-э… – Хван задумался, между делом прихлёбывая из фляги. – А что ещё пропало?
– Куртка, бумажник… нет, телефон в кармане, – быстро провёл ревизию Николас.
Лёка задумался ещё крепче.
– Что-то на трезвую голову ничего в эту самую голову не приходит, – признался он. – Пойдём выпьем?
Масан с сомнением посмотрел на пьяного хвана, который уже начал путаться в собственных конечностях, но, за неимением лучших вариантов, кивнул. Они, придерживая друг друга, побрели в бар, уселись за стойку и заказали выпить. Выпили, закусили и уставились друг на друга. Хван задумался…
– Лёка? – неуверенно уточнил он.
– Я помню, – печально кивнул Николас. – А! Николас, – дошло до него.
– Очень приятно, – кивнул четырёхрукий, подперев подбородок нижней правой рукой. В верхней был стакан. – Ну? Есть идеи?
– Ни од-ной, – по слогам произнёс масан, задумчиво рассматривая россыпь бутылок за стойкой. – Захар…
– Тебя убьёт? – подхватил хван. Тяжело поднялся и встряхнулся, как выбравшийся из речки пёс. – Идём. Ищет тот, кто найдёт!
Николас сполз с табурета, прихватил ополовиненную бутылку коньяка и поплёлся следом. За баром Лёка изучил свой джип, мотоцикл масана и попытался нагнуться. Николас поспешно подхватил его под мышки и привёл в вертикальное положение. Хван покачнулся и указал пальцем на что-то на земле. Николас добросовестно изучил обведенное хванским пальцем пространство, но ничего не увидел.
– Следы, – расшифровал Лёка. – Байк…
Масан огляделся, изучил след на земле и задумался, болтая остатками коньяка в бутылке. Хван тем временем прошёлся по стоянке, всплеснул руками и торжественно ткнул пальцем в землю.
Николас изучил улику и сглотнул. Если пьянку с приятелями незлобивый Захар не счёл бы ничем криминальным, то за это он собственноручно снимет с него голову любимой катаной. И будет прав.
– А когда какое дело обходилось без Красных Шапок? – философски осведомился Лёка, подкидывая на ладони крышку от дешёвого виски – любимого напитка дикарей, без которого их мозги попросту не могли нормально функционировать.
Николас застонал особенно горестно, но пьяного хвана это не тронуло. Он подцепил его за воротник и потащил обратно в бар. Следующие пятнадцать минут показали масану, что даже пьяный в хлам четырёхрукий разбирается с проблемами куда быстрее, чем трезвый и безалаберный масан. Видимо, мечту стать самым крутым наёмником Тайного Города, а потом и епископом клана придётся скорректировать… Например, сначала найти учителя.
Краткий опрос немногочисленных оставшихся под утро посетителей в меру вежливым хваном принёс три имени уйбуев Красных Шапок. Целых три, но Николас готов был расцеловать Лёку и за это.
Ещё пять минут ушло на то, чтобы заказать генетический поиск у вовремя подвернувшегося шаса (в принципе, шасы всегда подворачивались вовремя). За деньги у этой семьи можно было купить всё – от путёвки на Мальдивы и гранатомёта до авиалайнера и острова.
– М-да, – заметил уже более трезвый, но всё ещё миролюбивый хван, когда им вручили распечатку с местонахождениями и именами. – Как-то не очень хочется ехать.
– Я тебя и не прошу, – смущённо заметил Николас. – И спасибо за помощь.
– Да ладно, – махнул двумя руками Лёка. – Не бросать же тебя одного.
Подтекстом явно шло: «Опять вляпаешься», но масан решил не заострять на этом внимания. Тем более ехать действительно не хотелось.
Ещё больше не хотелось вспоминать, как вёл машину пьяный хван.
Бутовский лесопаркМосква, Южное Бутово2 сентября, среда, 21.34
День у Сони не задался с самого начала: ещё в тот момент, когда за полчаса до выхода из дома зазвонит телефон, девушка знала, что середина рабочей недели будет на редкость неудачной.
Первые же слова начальницы полностью подтвердили её опасения – никакого отпуска, никакой премии, никакого выходного в пятницу. Отпуск и премию брала любовница шефа, а ей поручали заменить длинноногую блондинку.
«Обязательно, вот прямо сегодня возьму и перекрашусь! – мрачно решила девушка, изучая в зеркале свои рыжие волосы. – Придумали тоже, натуральность, естественность! Испортишь волосы, станешь лысой! Лучше быть лысой и в отпуске, чем волосатой и на работе».
Соня кивнула сама себе, подхватила сумочку и сбежала вниз по лестнице. Про курточку и обещанную Гене прогулку по парку Соня вспомнила только на работе, о чём сейчас и жалела. Сентябрьский вечер был довольно прохладным, а снять пиджак с кавалера девушке не позволила гордость. И запах любимого Генкиного одеколона, который Соня ненавидела вот уже месяц. Увы, именно она его подарила, другу он понравился, и обижаться следовало только на свой нос, так не вовремя её подведший в магазине.
Девушка незаметно поёжилась, всё ещё надеясь возродить романтику вечерней прогулки, но та стремительно таяла под натиском суровой реальности.
– Ну как же так? – безнадёжно ныл парень, шаркая ногами по тропинке. – Мы же всё распланировали! И друзей я предупредил, и мама тебя ждёт, и билеты уже есть…
Девушка только вздохнула, уныло бредя следом за кавалером. Ну да, и маму предупредили, что возможная невестка приедет, и друзей, и билеты уже на руках… Кто бы объяснил это её начальнице?! И шефу, который уезжал в отпуск с секретаршей?
– Гена, ну… поедем в следующем месяце, – неловко перебила друга Соня. – Погостим подольше…
– В следующем месяце у меня сессия, – буркнул парень.
– Ну не конец же света! В жизни всякое бывает…
– У нормальных людей такого не бывает! – хмуро заметил друг, демонстративно вытаскивая сигарету и затягиваясь. – Говорил я тебе, уволься оттуда к чёрту.
– А жить на что?!
– Ну…
Соня только вздохнула: жить на Генкину зарплату и заниматься детьми она была пока не готова. Более того, вообще не была уверена, что их роман зайдёт так далеко. У Генки всё было как-то проще: закончит университет, вернётся в родной город, женится, заведёт пару детей и будет жить дальше. Не то чтобы Соня и сама не хотела чего-то подобного, но девушку не покидало неприятное ощущение, что «жениться» парень собирается не из-за любви, а потому что… Ну, надо же! Учёба почти закончена, надо и о семье подумать. Всё как у людей.
– Нет, Гена, пока что я с работы не уйду, – твёрдо заявила она.
– Ну и выходи замуж за свою работу! – вспылил парень. – Всё равно больше никто не возьмёт.
– Ах так?! – вскинулась Соня. – Очень надо!
Развернулась и побежала прочь.
Парень некоторое время кричал ей вслед, потом безнадёжно сплюнул в придорожную пыль, затоптал окурок и выругался. Нет, ну бывают же девушки! Ей отпуск не дали, а виноват он!
Гена выругался ещё раз, потянулся за сигаретами и наткнулся рукой на телефон.
Москва, Южное Бутово3 сентября, среда, 01.07
– Так вот, заказали мне конкуренты этого наркобарона, – делился опытом Лёка, перестраиваясь через две полосы. – Обязательно от сердечного приступа, на кой он им дался? Но за дост-ик-товерность десять процентов доплатили, так что я подписался. Взял у эрлийцев укол, пробрался в дом, сел в спальне и давай ждать. Сижу-ик я, значит, жду, а тут чую, кто-то морок навёл. Ну, я выглянул, гляжу, по комнате масан ходит – на тебя чем-то похож, – увидел меня, за оружие схватился, я, само собой, тоже. Ну и стоим, как два болвана, друг на друга смотрим. Я спрашиваю: тоже за клиентом? А он головой кивает, говорит: «Голову принести просили, двадцать процентов приплатили». Ну, сели мы, давай думать, как соединить сердечный приступ и отрезанную голову, а тут дверь открывается, и наркобарон вваливается: без штанов, зато с бутылкой и девочкой. Вышли мы в соседнюю комнату, разговорились, выпили за знакомство, а тут слышим – выстрел в спальне. Мы туда, а барона этого начальник охраны замочил.
– И что? – спросил Николас, пытаясь уверить себя, что решение сесть в машину пьяного хвана было не последним в его жизни.
– А что дальше? – хмыкнул тот, подрезая «бумер» и перестраиваясь в крайний правый ряд. – Сам понимаешь, дыра во лбу для сердечного приступа не подходит, так что масан голову упаковал, да и унёс. А я десять процентов вернул.
– А заказчики не ругались?
– После того, как в новостях увидели безголового конкурента? Не, даже премию перевели. Я потом по их заказу ещё одного конкурента убрал, но уже без сердечного приступа.
– А я в Азию летал, так меня там одна банда ночью ограбить хотела, – поделился Николас воспоминаниями о первой самостоятельной охоте.
– Зато наелся, – флегматично произнёс хван, сверяясь с навигатором.
– И набегался, – вздохнул Николас, припоминая, как выискивал по тёмным подворотням последнего бандита. – А тебе заказы часто перепадают?
– Бывает, – усмехнулся хван. – Челы обожают сводить друг с другом счёты. То то им не понравилось, то-ик это. Жили как-то в Южной Америке два-ик клана, так они пять лет друг друга заказывали, покуда деньги не закончились. Я туда уже-ик как домой ездил, на пляже загорал между контрактами. Оно как, только одного убьёшь, тут же-ик родственники звонят, второго заказывают.
– Я тоже хочу стать наёмником, – набрался смелости Николас.
– А что-ик, бесплатно уже выслушивать неохота? – удивился Лёка.
– Да ну тебя, – обиделся масан. – Я же не из-за этого!
– А-а, – понимающе протянул четырёхрукий. – Слава Кортеса жить не даёт?
Николас примолк, понимая, что его желание выглядит мелким ребячеством. Казалось бы, зачем масану идти в наёмники, если жизнь и так полна приключений: охота, войны Великих Домов, междоусобицы с сабат… Ну не объяснишь же, что хочется именно из-за того, что не пускают? Зачем, зачем? А вот просто так, чтобы все поняли, что он уже не маленький и…
– Та-ак, – сориентировался Лёка, выкручивая руль. – Налево.
Масан вцепился в приборную панель, пытаясь удержаться на сиденье. Хорошо хвану: одной рукой руль держит, второй передачи переключает, а остальными сам держится!
Первый номер в списке находился неподалёку – десятка дикарей загружалась виски в круглосуточном магазине. Увидев компанию из хвана и злого масана, они почти протрезвели и быстро замотали головами. Даже карманы вывернули, божась Спящим, что ничего и никогда у масанов не крали. Лёка изучил перепуганных дикарей взглядом и захлопнул дверцу джипа.
– Куда дальше? – осведомился он, поворачивая ключ в замке зажигания.
– Поворачивай направо, – скомандовал масан, сверившись с компьютером.
Ул. Южнобутовская,район круглосуточного магазинаМосква, Южное Бутово3 сентября, четверг, 1.42
– Да ладно, пацаны, чо вы трусите-то? – Крепкий детина сплюнул сквозь зубы и оглядел напарников – троих парней, одетых в чёрные куртки с капюшонами. – Всё будет ОК: денег отвалят, выпьем на халяву. Читай, супермены!
– Так это… суперменов не просил, – быстрее прочих сориентировался самый худосочный из парней. – Говорил, только напугать, а не геройствовать.
Шура задумался, между делом прихлёбывая пиво из бутылки. Вроде бы Славик логично заметил, суперменов Генка действительно не просил. Просил девушку напугать, помахать кулаками и, сделав вид, что испугались его кунг-фу, сбежать. За всё это три штуки, считай – деньги сами в руки плывут.
– Ладно, – решил он, убедившись, что телефон безнадёжно разряжен и связи с Генкой нет. – На месте разберёмся, супермены или нет. Девка в белой кофточке, с красной сумкой. Главное, не пугать слишком сильно и чтобы не пострадала.
Пацаны понимающе закивали, натягивая на головы капюшоны.
Гулять вечерами нравилось Соне всегда, а когда появился Гена, то район приобрёл особую, ни с чем не сравнимую прелесть. Долгие прогулки последнюю неделю заканчивались у него дома, так что девушка почти постоянно витала в облаках первой влюблённости.
И тем неожиданнее была первая крупная ссора, которая на целый вечер испортила девушке настроение. Именно поэтому она молча развернулась и ушла, собираясь назло всем показать, что может прожить и без Генки.
Устроилась в кафе и, запивая горькие размышления не менее горьким кофе, сидела там до самого закрытия. Когда молодая официантка извинилась и сообщила, что кафе закрывается, Соня молча достала бумажник, расплатилась и вышла на улицу.
Идти домой отчаянно не хотелось, десяток пропущенных вызовов от Генки обещали неприятный разговор, поэтому девушка медленно побрела по улице, собираясь немного пройтись и подумать.
Будь она менее расстроена, сообразила бы, что время и место для прогулок не самое приятное, но сейчас Соня просто шла вперёд, мысленно прощаясь с первой любовью.
А когда шумная группа парней целенаправленно пошла ей навстречу, вспоминать наставления мамы было поздно, оставалось бежать. Судя по целеустремлённому топанью за спиной, отпускать её так просто компания не собиралась.
Девушка завизжала, забрыкалась, но дёрнувшие её назад руки держали крепко. Второй парень подхватил её за ноги, и Соня ощутила, что теряет равновесие… и способность соображать.
Остался только страх, желание вырваться и странное мельтешение перед глазами.
Девушка рванулась и внезапно ощутила свободу – руки парней разжались, и она упала на асфальт, ободрав локти. Не прекращая визжать, подхватилась на ноги, оттолкнула какого-то коротышку и бросилась прочь. Мимо молодого парня, прямо в руки…
– А-а!!!
Южный форт,Штаб-квартира семьи Красные ШапкиМосква, Южное Бутово3 сентября, четверг, 1.58
Если бы Красные Шапки хоть что-то смыслили в философии, то непременно оценили бы мрачные мысли Гвоздя. Но в силу собственной тупости они просто решали, что с ним делать: вешать сразу или дать ещё день на раздачу долгов? На счастье Гвоздя, кредиторов у него было намного больше, чем должников, и поэтому его отпустили, дав на добычу денег ровно сутки.
Боец поднялся с пола, где ждал решения собственной судьбы, отряхнулся и, удачно прихватив со стола почти полную бутылку виски, отправился в ночь, искать деньги. Вариантов – чего уж греха таить? – было немного, так что будущее вырисовывалось Гвоздю в сплошь мрачном свете. Скудная фантазия не могла в полной мере продемонстрировать бойцу мрачные картины, но на схематический рисунок виселицы с петлёй на его шее сподобилась даже она.
Гвоздь отхлебнул добрый глоток и пошёл в ночь, надеясь на то, что в кои-то веки он сумеет выкрутиться, как постоянно выкручивается Копыто. Но, несмотря на виски, умные мысли в голову не лезли, а может, наоборот, в этом было повинно виски? Может, палёное попалось?
Как бы там ни было, но услышав визг «Грабят!», Гвоздь неожиданно для себя выдал странную ассоциативную цепочку, состоявшую примерно из таких мыслей: «Грабят?» – «Наши?» – «Чужие!» – «Чужие в родном доме?!».
Возмущённый боец вытащил ятаган и завернул за угол, собираясь и честь родного района отстоять, и пар спустить, и при возможности деньгами разжиться. Грабят ведь что-то!
А раз грабят, значит, оно чем-то ценно! А если оно ценно, то Урбек точно знает, что с этим делать.
Ул. Южнобутовская,район круглосуточного магазинаМосква, Южное Бутово3 сентября, четверг, 1.45
– Та-а-ак, – сверился с картой Николас. – Клиент должен быть…
– Да я и отсюда слышу, где дерутся, – хмыкнул хван, тормозя. – И колдуют.
– Дерутся? – встрепенулся масан, прислушиваясь. – Точно!
И выпрыгнул из джипа, собираясь выяснить, кто и с кем дерётся.
– Молодёжь, – хмыкнул хван и гораздо медленнее последовал за ним, прихватив с собой начатую бутылку коньяка.
Магический всплеск был слабым и хаотичным, так что спасать молодого оболтуса не от чего. Если он правильно разобрался в ситуации, то сейчас успокаивать придется горе-мага, впервые использовавшего магическую энергию.
Из-за угла действительно выбежала растрёпанная девушка, голосившая «Убивают!».
– Спокойно, – с непробиваемой уверенностью заявил Лёка, встряхивая девушку за плечи, – полиция!
И в доказательство помахал жетоном. Девушка заморгала, но энергия у неё уже закончилась, и поэтому перед собой она видела только молодого спортивного мужчину, а не четырёхрукого пришельца.
За углом уже всё было спокойно, чему способствовал масан, но хван впервые поймал себя на том, что не может с уверенностью сказать, кто и кого собирался убивать. На тротуаре валялись четверо парней в чёрных куртках, а напротив Николас удерживал одной рукой Красную Шапку, а второй мелкого парня, пытающегося всеми силами вырваться. Судя по небольшим ожогам, именно парни и «убивали» горе-ведьму.
– Сонечка! – обрадовался парень, безуспешно дергаясь, как рыба на крючке. – Ты жива!
– Полиция, – проворчал Лёка, ещё раз помахав жетоном.
– Они первые начали! – мигом сориентировался боец, поправляя бандану и пряча в ножны ятаган. – Я типа того… ни при чём. А у девки вообще артефакт.
Николас выразительно хмыкнул, тряхнув дикарём, как детской погремушкой.
– Я правда ни при чём! – заголосил тот. – Это они, адназначна они. Девку в кусты тащили, я вмешался…
– Зачем? – осведомился хван.
– Дык это… – стушевался боец.
– Обиделся, что тебя не пригласили?
– Я это… родной дом от этого… поругательства, мля, защищал! – гордо выпятил грудь Гвоздь. – Ну и типа это… денег нету, – гораздо тише добавил он, поняв, что врать в подобной ситуации не стоит.
– А вы что скажете? – поинтересовался хван у четвёрки.
– Мы ничего не хотели! Это всё он… Славика порезал… У него нож настоящий! А у неё какой-то шокер! – наперебой загалдели парни.
– Это всё они, они, – вмешалась висящая на хване жертва, растирая по лицу слёзы вперемешку с косметикой. – Они меня изнасиловать хотели!
Шура медленно начинал бледнеть, сообразив, во что они вляпались.
– Мы ничего не хотели! – возмутился Славик, баюкая раненую руку. – Мы просто напугать. Генка подтвердит.
Шура ткнул его в бок, но было уже поздно.
– А это, я так понимаю, Генка? – уточнил Лёка, рассматривая второй улов масана.
Парень подавленно молчал, уныло уставившись в асфальт.
Первой в ситуации разобралась спасённая девушка, молча влепившая кавалеру оплеуху и усевшаяся в машину хвана. Николас поморщился, понимая, что сейчас им придётся ехать к ней, а не за брелком, но промолчал. Действительно, глупо было бы сперва спасать, а потом оставлять в такой компании.
Хван закутал девушку в свой пиджак, сел за руль и завёл мотор.
– Насчёт сегодняшнего, – заметил он, выруливая на дорогу, – расскажешь кому, оторву голову.
– Нем, как печёнка Спящего, – понятливо откликнулся масан, представив себе реакцию Захара на пересказ ночных событий.
Южный форт,Штаб-квартира семьи Красные ШапкиМосква, Южное Бутово3 сентября, четверг, 3.45
– Уж на что челы странный народ, но нанимать гопников, чтобы произвести впечатление на девушку, это слишком даже для них, – заметил хван, выруливая на дорогу.
– Ну не скажи, – протянул масан. – Романтика.
Возмущённая девица была доставлена домой и напоена успокоительным, четвёрка суперменов образцово напугана и отправлена восвояси, печальный кавалер ушёл в направлении ближайшего бара, а обрадованный четырьмя утащенными под шумок бумажниками и красной сумкой Гвоздь злорадно сдал уйбуя Полено, который и ошивался вечером возле байка Николаса. А напарники как раз заметили, что коньяк в бутылке закончился.
– Романтика?! – фыркнул Лёка. – Ты ещё сам четвёрку придурков для этого дела найди.
– У меня денег не хватит сабат нанять, – приуныл Николас и получил отеческий подзатыльник. – За что?!
– За отсутствие мозгов, – кратко отозвался хван, тормозя перед магазином. – Сходи выпить купи. А то скучно что-то.
Масан послушно выбрался из джипа и пошёл за коньяком, размышляя над поступком тщедушного Гены. С одной стороны, девушку напугали зря, с другой – каждому мужчине, даже челу, порой хочется состроить из себя героя. Просто Николасу жизнь предоставила для этого все возможности, а парню пришлось как-то выкручиваться.
Может, ну его, это наёмничество, что он, в жизни ещё мечом не намашется? Лучше уж Катерину куда пригласить, должна же она когда-то согласиться!
Штаб-квартира Красных Шапок – Южный Форт – имела ни с чем не сравнимый вид и запах помойки. Ею же, по сути, она и являлась. Без заклинания, отбивающего нюх, остальные жители Тайного Города старались сюда не заходить. Посреди двора красовалась неизменная мусорная куча, от запаха которой дохли все крысы, кроме осских. Одна из стен форта была украшена огромным плакатом с фюрером Красных Шапок – одноглазым Кувалдой, уже довольно давно успешно удерживающимся на самой вершине власти в этой не слишком умной, но весьма воинственной семье. Рядом с плакатом дремал выставленный караульный, следящий за порядком. Точнее, за тем, чтобы плакат с изображением великого вождя не изгадили.
Работать в тамошнем баре «Средство от перхоти» решались лишь самые отчаянные или нуждающиеся в деньгах ко́нцы. Обычно конкуренция была весьма небольшой.
Явление туда всё ещё не совсем трезвого хвана, который даже в мирный вечер мог похвастаться немалым арсеналом, и злого масана, которого подгонял рассвет, обыватели приняли за вполне объяснимое явление.
– Мля, – высказался ближайший коротышка, поправляя красную бандану. – Вроде только виски пил.
– Чо надо? – мрачно спросил устроившийся за ближайшим столиком уйбуй. – Мы тута ничем при-проти… кароче, ничем плохим не занимаемся. Сидим, эта… пьем.
– Где Дрель? – тихо, но внушительно спросил хван, оглядевшись по сторонам.
– Не знаю, – пискнул уйбуй, на всякий случай отодвигаясь.
– А если спрошу? – поинтересовался хван, чуть качнувшись с пяток на носки и обратно. – Хорошо спрошу. Почти вежливо.
– Он недавно вышел, – пискнули из-за другого стола.
– Куда?
– Мля, я ему чо, мама?
– Нехорошо, – заметил Лёка. – Очень нехорошо.
Красные Шапки коллективно побледнели, но в разговор никто не полез. Наиболее сообразительные уже понемногу продвигались к чёрному ходу, но одного взгляда Леки было достаточно, чтобы все замерли на своих местах.
– И как мне его найти? – вмешался Николас.
– Слышь, кровосос, да мы откуда знаем?
По глазам хвана масан понял, что вмешался зря.
– Ты, – Лёка ткнул в ближайшего коротышку. – Пойдёшь с нами.
– А чего это я? Мля, Спящим клянусь, я ничего…
– Потому, что я так сказал, – мягко произнёс хван, нижней левой рукой вытаскивая Шапку из-за стола, а верхней отвешивая дикарю подзатыльник.
– Мля, да я тут при чём? Я ничего не знаю, мамой клянусь.
– Искать, – скомандовал Лёка, отпуская коротышку. – Найдёшь, получишь две сотни.
Дикарь икнул и огляделся.
– А чё его искать? Вона там лежит!
Николас осмотрел неподвижное тело, но вожделенной куртки не увидел.
– Слышь, кровосос, гони деньги. Я ж его, типа того, нашёл.
Почувствовав вкус лёгкой наживы, Шапка даже временно позабыл испугаться.
Масан сунул дикарю купюру, лишь бы тот исчез.
– Эй, ты! – Лёка, не церемонясь, ногой растолкал спящего. – Подъём!
Тот пробормотал нечто нечленораздельное и засопел ещё радостнее. Ещё бы, в куртке был бумажник. Абсолютно ничей.
Хван размахнулся и ударил сильнее, заставив дикаря открыть глаза.
– Чо, мля, да я… ой!
– Сегодня вечером возле «Трёх Педалей» ты нашёл куртку. Законному владельцу хотелось бы её вернуть, – негромко говорил хван, прохаживаясь взад-вперёд. Дикарь сидел на земле и судорожно икал, поправляя красную бандану. – Итак?
– Чо?
– Куртка где?! – потерял терпение Николас. – Я тебя спрашиваю, ты, отрыжка Спящего…
Лёка без церемоний ухватил его за шиворот и дёрнул назад.
– А чо я? – спросил дикарь. – Она просто так валялась. Я ж не знал, что ваша. Мля, да если б знал, то ни в жизнь. Спящим клянусь!
– В каком бреду он вас только делал? – устало осведомился Лёка. – Где она?
– Дык это, в казарме. Я её в счёт долга отдал. Мля, могете сами спросить…
– Брелок! – взвыл Николас. – Где брелок?
– Та фиговина на кольце? – Дикарь почесал лысый череп под банданой. – Выкинул.
– Куда?!
– Я бы тебе, конечно, помог, – рассуждал Лёка, прислонившись к стене кабака, – но посуди сам: напился на задании ты? Ты. Куртку потерял ты? Ты. Вот и по помойкам лазь тоже ты.
Николас ногой разворошил ещё одну кучу мусора и бросил на хвана полный ненависти взгляд. С медленным протрезвлением приходило понимание того, что четырёхрукий убийца происходит из другого Великого Дома. К тому же сегодня они впервые встретились. Как вывод: действительно, с чего ему копаться в помойке Красных Шапок? Придётся наплевать на брезгливость и сделать это самому. А хвана ждёт спасённая девица и Служба утилизации.
– Есть! – воскликнул масан, выхватывая из мусора вожделенный брелок. – Слава Спящему!
– Слава мне, – флегматично поправил его Лёка. – И пошли отсюда, наконец. Костюм я никогда не отстираю, а туфли выкину сейчас же.
– Подкинешь? – с надеждой осведомился Николас.
Хван смерил его взглядом, принюхался и поморщился.
– Подстелишь на сиденье клеёнку.
Спустя три часа, два из которых он провёл в душе, Николас снова стоял в баре «Три Педали», протягивая Мурцию отмытый брелок. Мурций поправил жёлтый галстук в зелёный горошек, который просто шикарно гармонировал с красной рубашкой и зелёными брюками, и бережно спрятал брелок в карман.
– Ну наконец-то! – воскликнул ко́нец. – Успел!
Николасу очень хотелось спросить, что же там за аркан, но Мурций уже растворился, как по мановению волшебной палочки материализовавшись возле ближайшего скопления фей. Масан даже не успел уточнить, почему у ко́нца царапина под глазом – тщательно наложенный тональный крем не помешал Николасу её разглядеть.
Масан вздохнул, вытащил телефон и набрал заветный номер, сжимая в кулаке два билета на финал конкурса «Стиляга ТГ».
– Катерина?
Клуб «Ящеррица»Москва3 сентября, четверг, 21.20
Первый в Тайном Городе конкурс «Стиляга ТГ» собрал в «Ящеррице» публику, достойную премьеры Птиция. Количество ко́нцев на квадратный метр зашкаливало, а это автоматически означало, что количество красавиц также не поддастся разумному объяснению.
Прохаживались мимо сцены легкомысленные феи, посылая организаторам шоу многозначительные взгляды. Свирепо поглядывали на конкурентов их кавалеры, готовые сразиться за честь избранниц. Порхали представительницы остальных рас, придерживая кавалеров, чтобы те не слишком глазели на фей. Где-то курсировал с изяществом авианосца Сантьяга, видели возле бара Биржара, мелькал за кулисами Алир да метался между гардеробом и гримёрками участников запыхавшийся Птиций, которого сопровождал кордебалет.
Николас протолкался к своему столику, помог сесть Катерине и приветливо кивнул сидящему по соседству Лёке. Хван отсалютовал стаканом, выразительно бултыхнув бутылкой коньяка, но масан твёрдо качнул головой – предыдущий счёт ещё не оплатили.
Наконец все замерли, зал медленно погрузился во мрак, и на сцену вышел Птиций.
– Дорогие мои, сегодня знаменательный для всех нас день…
Николас слушал ко́нца вполуха, больше занятый спутницей. Катерина заливисто смеялась, встряхивая роскошными волосами, и приветствовала каждый выход участников громкими аплодисментами.
Прошёлся по залу Мурций в нежно-фисташковом пиджаке, жёлтой сорочке и красных брюках, появился Тосций в ядовито-сиреневом костюме и зелёной рубашке, вернулся Мурций…
Что скрывать, Птиций отработал на славу, соорудив из дефиле настоящее представление: перерывы между выходами конкурсантов заполнялись шутками и танцами, ведущие, перебивая друг друга, комментировали наряды, а прекрасное жюри, состоящее сплошь из женщин, выставляло оценки.
Четвёртый выход закончился почти вничью – с отрывом в два бала лидировал Тосций, и всем стало ясно, что судьба конкурса решится сейчас. Птиций всплеснул руками, торжественно указал на кулисы и отодвинулся.
Вышагивающий по сцене Тосций поражал воображение. Вряд ли ещё кому-то из жителей Тайного Города пришло бы в голову надеть золотой пиджак, красную рубашку, синие штаны и жёлтые в горошек ботинки, но самым странным было то, что во всём этом кошмаре сюрреалиста Тосций выглядел очаровательно.
Публика взвыла, и жюри подняло оценки. Схватился за голову помощник Мурция – чтобы победить, его шефу нужно было получить четыре десятки из шести. Зал замер, луч света скользнул по сцене и осветил скромную фигуру в бежевом костюме, синей рубашке и жёлтых туфлях.
Публика замерла, изучая своего героя, который неспешно шёл к середине сцены.
– Друзья мои, – громко произнёс Мурций. – Благодарю вас за поддержку, и да победит сильнейший!
С этими словами ко́нец выхватил что-то из кармана и разорвал пополам.
Мгновение ничего не происходило, а потом костюм Мурция засверкал разноцветными искрами, мерцающими всеми оттенками радуги. Мгновение, другое… и на сцене стоял герой дня, сверкающий костюмом, как рождественская ёлка огнями.
Синий, красный, зелёный, жёлтый…
Зал взорвался аплодисментами, а жюри взметнуло оценки.
И только Николас пытался сползти под стол, заметив на краю сцены знакомую ракушку.