Химеры войны
Правда – клинок с тремя гранями.
Ваша сторона, наша сторона и истина.
Грань Света
Когда над головой расцветают алые всполохи магических атак, первое, что хочется сделать, – это укрыться в ближайшем доме. Даже если знаешь, что надёжную защиту, барьеры, сотканные из энергии, невозможно пробить.
Впрочем, понятие невозможности, оказывается, вовсе не идеально. Оно скорее идеализировано.
Когда-то считалось, что победить сильную, совершенную, добравшуюся до истоков мироздания расу невозможно. Когда-то казалось невозможным то, что вообще на Землю может напасть кто-то извне.
Ворота, охраняемые лучшими воинами, арканы, призванные уничтожить любых чужаков, щиты, стрелы и мечи – всё это создавалось, чтобы беречь покой самых Первых детей Спящего.
Но Тьма вторглась в мир Света и теперь настойчиво убеждает хозяев планеты в том, что нет ничего невозможного. Признавать свои ошибки больно и унизительно, осознавать, что когда-то недооценили противника, – горько, но времени на раздумья и переживания практически не осталось.
И после стольких лет изнурительной борьбы остается только один выход – отбросить всякую жалость, сомнения и боль.
И сражаться.
И художники, творцы, певцы брали в руки оружие: изящные смертоносные мечи из «лунного сплава», серебристого металла, оставляющего на телах жестоких захватчиков тяжёлые раны.
А учёные клали жизнь на то, чтобы создать ещё более страшное оружие, не знающее себе равных.
Под надёжным щитом из энергии, не двигаясь и даже не вздрагивая от взрывов, стояла стройная женщина. На белой одежде застыли капли чужой крови, и чёрный цвет причудливо мешался с серебряным. Она стояла и смотрела на небольшое поселение – когда-то прекрасное и цветущее, а ныне разбитое, разгромленное войной – и понимала, что жестокость стала нормой жизни.
Когда был перехвачен навский приказ атаковать войскам именно это место, светлым пришлось сделать вид, что они не сумели расшифровать послание. Пришлось промолчать, чтобы тёмные поверили – и напали. И пропустили ответный удар – стремительный, точный, жёсткий. Удар, отбросивший передовые арнаты и сейчас теснящий навов к горным хребтам, что виднелись вдалеке.
На мощённых светлым камнем дорожках остались лежать тела – женщин и детей. Плата за секретность, за возможность подпустить врага как можно ближе. Чтобы ударить сильнее.
Но слёз нет. А боль есть.
Женщина провела пальцами по гладкой стене дома, рядом с которым она стояла, и шагнула вперёд. Туда, где уже суетились одни лекари, отыскивая выживших. И туда, где другие лекари находили гарок:
– Здесь живой!
– Сильно ранен? – отозвалась асура, встряхнув головой, отгоняя слабость как нечто ненужное.
– Не очень. Без сознания. Мозг не задет.
– Забирайте. И ещё найдите неповреждённые тела. Пригодятся.
Осмотр гарки она провела быстро: было видно, что он подходит для её целей. Пока она проверяла этого нава – совсем молодой на вид, даже красивый, – её помощники нашли ещё двоих. Хороший улов.
Женщина в последний раз окинула взглядом дома и улицы и открыла портал. Правила Лаборатории предписывали забирать подопытные образцы без задержек. Чтобы навская разведка не сумела догадаться, что уготовано для армии Тьмы.
Светлый вихрь привёл асуру в огромный комплекс из просторных кабинетов, длинных коридоров, залов, где могли тренироваться лучшие образцы, и камер – надёжно скрытых от любого поиска, расположенных на самых нижних уровнях Лаборатории. Она прошла вперёд, скинула одежду, облачаясь в комбинезон, и, когда оказалась в своей операционной, двое выбранных гарок уже занимали столы под яркими светильниками. Ассистенты замерли, ожидая команды.
В этой Лаборатории все работали на износ. Большая удача – просто контуженый материал. С таким можно экспериментировать. С таким церемонятся – стараются сохранить. Стараются вернуть к идеальному физическому состоянию.
И здесь она на своём месте.
– Готовы?
– Да.
– Начинаем. Аккуратно! Мне не нужно, чтобы, как в прошлый раз, мы потеряли его в последний момент! – Она ни на йоту не повысила голос, но ассистенты прекрасно почувствовали недовольство. И поэтому молча кивнули, отбрасывая малейшие эмоции. Даже ненависть здесь и сейчас – лишняя. Её нет потому, что она не нужна.
Пальцы нава мелко подрагивают – он словно чувствует, что постепенно, с каждым движением скальпеля лишается всего того, что, по сути, делает его навом. Всего того, что связывает с Тьмой. Чувствует, но помешать не может.
– Никакой работы с духом. Никакой магии.
– Да, я помню.
– Отлично.
Если сейчас сработает новая технология, то можно будет её повторить. Таких изменённых навов удастся сделать идеальными диверсантами. Они смогут чувствовать своих, даже если на тех морок, даже если те укрыты мощнейшими маскировочными арканами – асуры уже это проверили, но образец оказался с изъяном. В этом асура чувствовала силу и способность выжить. Выдержать операцию и прожить дольше пары суток.
Она резала, руководила и думала, что, возможно, когда-нибудь в их руки попадёт кто-нибудь из высших иерархов Нави. И это будет огромной удачей.
Когда операция закончилась, она отошла от стола, потирая виски длинными красивыми пальцами. Она устала. Все они устали. Остался последний рывок: придумать, создать, выпустить в свет то, что уничтожит Навь. Не диверсанта, не разведчика – воина. Для этого нужно всего ничего: короткое озарение и победа.
Но пока нет озарения. И они создают расходный материал.
Грань Без Имени
С самого первого своего вздоха он знал, зачем он здесь.
Защищать и воевать. За тех, кто подарил ему жизнь. За тех, кто достоин.
Первое время он бегал, ловко уничтожая появляющиеся мишени. Потом его тренировали в бою – он не ранил сам, но его ранили, и он иногда после тренировок сидел в углу своей комнаты и смотрел, как медленно зарастают резаные раны на руках. Как постепенно скрывается из виду кость, а до того она плавно, неспешно и болезненно восстанавливалась. Ему не было обидно оттого, что бьют только его – ему даже не приходило в голову, что можно ранить учителей. Даже если они были слабее его.
Ему нравилось смотреть на себя в отражении зеркальных стен – сильное тело, длинные ноги, потрясающая гибкость… Он любовался собой и не видел в этом ничего предосудительного – потому что быть совершенным и исполняющим свой долг – замечательно.
– Ты будешь первым. И будут ещё такие же, как ты.
Ему говорили так, когда учили, и он улыбался от радости по поводу того, что сможет сражаться не в одиночку.
День, когда он впервые встретил врага, он запомнил хорошо. Враг стоял посреди тренировочного зала. Враг был уродлив. Похож на него самого, но… Был ниже и тоньше. Был не такой. Даже смотреть на врага было противно. А ещё враг говорил. Враг не знал нормальных слов, и его фразы складывались в бессмыслицу.
Только сначала показалось, что победа будет лёгкой. На самом деле враг сражался отчаянно. Отчаянно… и аккуратно. Он откидывал его в сторону, он пытался что-то сказать, он цеплялся взглядом за его взгляд, и даже когда когти разрывали живот врача, когда тягучая чёрная кровь оказалась на гладких хрустальных плитах в углу зала… Даже тогда враг не уставал шептать, внушать, надеяться.
Он выдернул сердце, ломая рёбра, чувствуя, как пальцы режутся об осколки костей. Он мгновение рассматривал чёрный комок мышц, вдыхая сводящий с ума аромат крови. Чужой, противной крови…
И вонзил клыки, с рычанием пожирая сердце врага.
Потом таких врагов было ещё несколько. И каждый вёл себя странно. Каждый пытался что-то сказать ему на убогом, непонятном, неприятном языке, отдельные слова которого были узнаваемы.
И каждый оказывался мёртв.
Грань Тьмы
Лагерь постепенно погружался в темноту. Здесь, вдали от основного фронта, можно было отдохнуть, поговорить или просто выспаться. Усталые воины скидывали оружие в своих палатках, располагались у костров, глядя на чужие звёзды, которые хотели сделать своими, и вспоминали погибших.
Разговоры возникали около костров и рядом с ожидающими помощи ранеными. Разговоры вертелись вокруг неудачного боя и странных слухов, которые принесли из соседних арнатов. У самой кромки лагеря застыл в дозоре один из гарок. Он смотрел в окружающую тьму, а перед глазами то и дело возникали картины минувшего дня. Очень неудачного для Нави дня.
Навский разум способен решать разом несколько задач, и поэтому воспоминания не мешали следить за полем, разделявшим лес и лагерь навов. Многочисленные сетки арканов, охранные артефакты, сигнальные камни, расставленные по периметру, не могли заменить внимательности и чутья, что выработали в себе тёмные на этой планете. Сражаясь с тем, кто искуснее тебя в создании арканов – обманных, атакующих, защитных, приходится находить не только магические способы распознать угрозу.
Сегодня они её не учуяли. Светлые слишком хорошо спрятали своё знание о том, что навы будут нападать. Слишком удачно продумали западню, в которую влетело два арната. И от двух арнатов осталась лишь малая горстка бойцов. Понимание отозвалось болью – тянущей где-то в глубине. Но это была мимолётная боль и горечь, вызванная тем, что не смогли победить, что столько Стрел Тьмы было сломано за один раз. Для боли будет время потом. И он был уверен – время, когда они окончательно уничтожат асуров, наступит. Даже если на это потребуется ещё несколько лет.
В небе, закрывая звёзды, возникла тень. Чёрная, стремительная, она отделилась от дальней кромки леса и теперь приближалась к лагерю. Дозорный чуть прищурился, чувствуя опознавательные знаки разведки, и приветственно махнул рукой всаднику на стройном, лёгком драконе. Тот не ответил, но направил ящера вниз, и спустя несколько мгновений, дракон мягко и бесшумно опустился на траву. Разведчик соскочил с него и приблизился к дозорному.
– Я только услышал. Многие там остались? – Разведчик был очень молод по навским меркам. На длинные волосы повязывал шарф, чтобы не оставлять генетических образцов, и в глазах его застыла ярость.
– Многие, – ответил дозорный и мягко погладил ящера по носу. Тот ткнулся мордой в ладони, потёрся и затем снова поднял голову, осматривая лагерь и поляну.
– Есть приказы от комиссара? Чем мы им ответим?
Гарка пожал плечами:
– Пока не было. Но ведь подготовить ответный удар нельзя с наскоку. А что происходит у остальных?
Разведчик поймал дракона за повод и снова взлетел в седло.
– На северо-востоке они уничтожили наш лагерь. Весь. Целиком. И никто не знает как – но дознаватели, которых прислали потом, сказали, что это был яд. Мне приказали сообщить всем на этой стороне. А после сегодняшней западни комиссар Ихорга запретил пользоваться магической связью ещё сутки.
Дозорный протянул тому флягу с водой:
– Тогда возьми, не помешает в полётах.
Разведчик благодарно улыбнулся, и дракон взмыл в небо.
Гарка проводил его взглядом, позвал одного из соплеменников, стоявшего рядом, и быстро передал то, что сообщил разведчик. Потом снова посмотрел на поле и увидел одинокого нава, который, пошатываясь, приближался к границе лагеря. Защита мигнула и пропустила тёмного.
– Помоги… – донеслось до дозорного, и фигура в чёрном, пошатнувшись, рухнула на траву.
Грань Света
Иногда по ночам ей хотелось выть от боли. От той боли, что раздирает разум и нутро, боли где-то в солнечном сплетении. Там, где на самом деле прячется сущность любого разумного. Хотелось плакать, глядя на некогда цветущий, прекрасный мир, который больше никогда не будет прежним. И вспоминая, как падал первый Хрустальный Замок, как горели на земле города и деревни, как навы шли через цветущие сады и оставляли после себя тела, как жгли в запертых домах художников, поэтов, скульпторов; она мечтала спрятаться, скрыться в благодатном Свете, чтобы никогда больше не видеть тварей Тьмы. Но эти же воспоминания не позволяли ей жалеть навов сейчас.
Когда-то давно, в самом начале войны, всё было иначе. Было недоверие к происходящему, была радость от побед – если удавалось победить. Были попытки сражаться честно, открыто. Были попытки поговорить с противником.
Но переговорщики мертвы, города в огне, и нет больше той расы творцов, для которых не было преград в поиске знаний. Им пришлось отыскать иные способы, способы убивать.
Когда-то она была учёным-биологом. Она выводила в своих загонах идеальных существ – для полётов, для помощи ближним, для красоты. Потом она начала создавать опасных тварей – для войны.
А потом её пригласили сюда, предоставили операционные кабинеты, дали ассистентов и помощников, вернули цель и смысл жизни.
Лежащий на столе материал – только оружие. Против Тьмы, что спустилась на Землю Света. И боль, и память, и горечь нужно спрятать глубоко в себе, оставляя на поверхности ярость и не свойственную светлым холодность.
Где-то наверху, далеко, за пределами Лаборатории, уже глубокая ночь, а ей некогда спать. Тонкие листы с вязью иероглифов, схемы, диаграммы, генетические выкладки – всё это требует внимания и обдумывания. И она обдумывала, чертя прямо в воздухе тонкими светящимися линиями новые схемы. И рассылая «птичек» – подвижные сгустки энергии, служащие для передачи информации.
Последний пленник оказался прекрасным донором для повтора «Образца 48». Совершенного детектора находящихся рядом навов. Но стоило ли теперь повторять успех или лучше пойти дальше?
Асура замерла, не сводя взгляда с пересечения пяти линий в замысловатой диаграмме. Она почти нашла, нащупала то, что могло бы принести им успех. Всем им.
Она очень медленно провела пальцами по линиям, и они послушно поменялись местами, тускнея, исчезая, возникая в других местах. Идеально. Совершенно.
Очередная «птичка» возникла в ладонях, и асура очень чётко надиктовала послание:
– Срочно найдите мне кого-нибудь молодого. Лучше разведчика. Он должен быть в моём зале не позднее полудня!
Грань Без Имени
Коридор был пуст. Он недавно получил разрешение на самостоятельное передвижение и гулял. Он прекрасно знал все повороты и закоулки – у него была идеальная память на пространство, и каждый пройденный шаг был выверен и точен. Он просто шёл и заглядывал в просторные комнаты.
И замер.
Он увидел ненавидящий взгляд. Ненавидящий всё живое вокруг. И его самого, и тех, кто был рядом. Это было так неправильно, что идти он просто не мог.
Он не раздумывал ни мгновения, поняв, что рядом с тем, кто ненавидит, есть ещё и те, кто создал их обоих.
Он шагнул вперёд, оказался рядом с чёрной головой странного гигантского существа с мощными лапами, с полураскрытыми крыльями. Встал ровно между ним и одним из учителей, в чьих руках сверкало оружие. И пока ему не помешали, протянул руку к огромной чёрной морде, касаясь чуть шершавой кожи. И заговорил.
Он рассказывал о себе и о том, что у них есть цель. Он вспоминал всё то, что знал. И говорил о том, что будет. И видел, как из чёрных глаз существа уходит ненависть. Его пальцев коснулся тонкий, раздвоенный язык. А он в ответ провёл по ноздрям, по острым зубам, не ранясь, но лаская. А потом обнял существо за шею, ведя за собой в другой зал, где имелась мягкая подстилка. Сел на пол и продолжал говорить.
С тем, кто понимает. Кто отвечает взглядом. Разумным, таким же, как его взгляд.
Грань Тьмы
Утро принесло с собой влажную прохладу росы, осевшей на сбруе лежащего дракона. Исполинский зверь открыл глаза, широко зевнул и облизнул нос длинным раздвоенным языком. Нав, дремавший в седле, не обратил на это внимания – опасность он бы и так почувствовал, а обычные движения животного у него не вызывали реакции. Дракон мягко потянулся, распластав вдоль земли чёрные крылья, и встал на ноги. Оглянулся на всадника чуть вопросительно, и только тогда гарка соизволил его заметить.
– Голоден – пойдём за едой. – Неуловимо собирая повод, нав корпусом подал дракону сигнал ко взлёту, и тот взмыл вверх. Изящный силуэт подготовленного для разведки зверя – быстрого, небольшого по сравнению с остальными собратьями, не обремененного доспехами – прорезал рассветное небо. Гарка не таился тут особо – до линии фронта довольно далеко, и можно поохотиться, не оглядываясь каждый раз за спину.
Добычу первым заметил дракон. Он коротко рыкнул, без дополнительного приказа перетекая в атакующую позицию. И сложил крылья, камнем падая на небольшое стадо копытных. Когда в пасти оказался крупный рогатый зверь, дракон стремительно рванулся вверх… и так же резко его что-то дёрнуло вниз. Гарка сумел удержаться и, не глядя, метнул под дракона сгусток огня. Но это не помогло, потому что длинное тонкое чёрное щупальце взметнулось в воздух и едва-едва задело руку нава кривым, изогнутым когтем…
…Очнулся нав на холодном металлическом полу. Один, обнажённый, со скованными за спиной руками. Пошевелился, оглядываясь, и тихо зарычал. По нервам, постепенно отходившим от странного яда-снотворного, ударила волна светлой энергии. Уши гарки заострились только от одних ощущений – словно тысячи мелких обжигающих иголочек мучили обнажённую кожу. Он сцепил зубы, постепенно блокируя излишнюю боль, и сумел встать, чуть пошатываясь. Тело накрыла слабость, но нав устоял и, наконец, понял, где он находится.
Тюрьма. Без стен, без решёток, вместо них чуть заметные светящиеся барьеры, к которым даже приближаться опасно. И камеры видны насквозь, только с расстоянием барьеры складываются в белое марево, и неясно, сколько же тут пленников на самом деле. Потому что в четыре стороны – камеры и лежащие в них навы, без сознания или спящие… И много-много света.
Гарка сел, раздумывая, что делать дальше. Из асурских тюрем не удавалось сбежать пока никому. Но бывало, их атаковали навы, и тогда спасение приходило. Значит, нужно наблюдать и ждать. Убить себя он всегда может.
Нав поднял руки, а затем суставы с хрустом вышли из суставных сумок. Ещё одно очень чёткое, выверенное движение – и скованные за спиной руки оказались спереди. Снова хрустнуло, и гарка передёрнул восстановленными плечами, приводя их в норму. Осмотрел наручники – магические, с обсидиановыми вставками. Скорее всего, ещё и с блокирующими арканами. Снять такие можно только в лагере. Или с помощью энергии света. Но разведчик был магом не того уровня, чтобы работать с любимой магией Первых.
На мгновение тёмного захватили отчаяние и страх. Он верил, что может выдержать любые пытки. Он верил в себя, верил, что не скажет ничего полезного светлым тварям, но страх впился в душу когтистыми лапами. Только на один удар сердца.
А затем гарка просто закрыл глаза. Разведчик слушал любые звуки и эмоции вокруг, оставаясь натянутым, как струна, готовым к атаке – он был пленён, но собирался дорого продать свою жизнь.
Грань Света
Как долго можно терпеть боль?
Привыкнуть к ней можно. Можно попытаться забыть, отстраниться. Можно попытаться думать о другом.
Навы сильны тем, что прекрасно умеют управлять собственным телом. Нервами, мышцами, сердцем. Нав может умереть при желании – просто перестав дышать. Может забыть об оторванной конечности. Может какое-то время не чувствовать боль. Может отключиться от всех ощущений. Даже когда энергии в нём почти нет. Или нет совсем.
Навы могли бы умирать сразу, если оказывались в плену. Выхода отсюда всё равно не было. Но они до последнего верили и ждали. Пытались сбежать. Но даже если бы они вздумали умереть – им бы этого не позволили.
Обычно с навами расправлялись быстро. Пытки, потом смерть. Некоторых – самых сильных, тех, что причинили светлым вреда больше других, – убивали долго. Прилюдно. И заражались ещё большей ненавистью. Желанием победить воинов Тьмы, которые хлынули на идеальную Землю так внезапно.
Позже, когда стало ясно, что победа не будет лёгкой, навов стали ловить целенаправленно. И всех после пыток убивали на широких, прекрасных, ранее не знающих боли площадях.
А потом стали часть из них переправлять в Лабораторию. Тщательно скрываемую и охраняемую от любого вторжения.
Потому, что там было будущее. Потому, что там теперь обитала надежда на выживание, на победу.
Асура идёт по коридору, и рядом с ней Главнокомандующий. Высокий, удивительно красивый даже для асура, потерявший в одной из первых битв руку и использующий особый, укомплектованный персональным Источником протез.
– Вы уверены, что хотите присутствовать на операции?
– Да. – Голос асура сух. Женщина кивает:
– Хорошо, тогда я проведу операцию в лаборатории со смотровым окном.
– Нет, проводите там, где вам удобно. Я хочу быть рядом, а не в соседней комнате. – Главнокомандующий оглядывает ряды камер-клеток, в которых находятся законченные «образцы». Он чуть морщится, когда на глаза попадается особо неприятный экземпляр. А асура, идущая рядом, комментирует увиденное:
– «Образец 56». Имеет восемь конечностей. Мы изменили ему скелет и убрали кожу – она ему не нужна. Он чувствует энергию вживленными рецепторами по всей поверхности тела. За счёт перестройки позвоночника и мышц складывается в небольшое, наву по колено, существо. Каждая конечность заканчивается лапами с острыми когтями, на кончиках которых скапливается яд. Уникальный яд – он не травит само существо. Но травит таких же, как он – тёмных. А его лицо мы не трогали.
Главнокомандующий щурится, разглядывая голову одного из вражеских комиссаров, недавно попавшего в плен:
– Да, это произведёт впечатление.
Они идут дальше. Женщина рассказывает обо всех. «Образцы» с 56-го по 13-й вызывают у Главнокомандующего сдержанное одобрение. Около двенадцатого он останавливается и долго смотрит на существо, составленное из тел множества навов. Невероятное смешение хребтов, рук, ног – почти дракон. Морда. Даже не лицо. Не голова от нава, а мозг, заключённый в череп, собранный из сотен мелких, пророщенных одна в другую костей. И обсидиановые зубы.
Асура комментирует, нарушая затянувшееся молчание:
– От дублирование этого «образца» мы отказались сразу же, как только создали действующий экземпляр. Что-то делает его диким. Разбираться было некогда, но он не нападает на навов. Хотели уничтожить, однако он успел полюбиться «Образцу 85».
– Это тот, который совершенно послушный и практически разумный? Со звериными лапами? – уточняет Главнокомандующий, продолжая рассматривать «дракона».
– Да. Он ходит к двенадцатому, и они… общаются. Только после этого «дракон» не делает попыток убить всех, кого видит.
– Хорошо. Что ещё полезного в «Образце 85», если ради него вы оставили в живых это?
Асура улыбается. Интригующе и хитро:
– Увидите. В лаборатории есть экраны наблюдения – я вам покажу.
Грань Без Имени
Восемьдесят пятого позвали за собой и сказали, чтобы он ни в коем случае не позволил врагу коснуться того, кто учит. Того, кто будет разговаривать. И он кивнул, пошёл привычно чуть позади, рассматривая врагов в их клетках. Он уже знал, что некоторые из них станут потом друзьями. Другие – дикими. Третьи будут отданы ему, чтобы он на них учился быть лучше и сильнее.
Сейчас Восемьдесят пятый остановился около камеры и рассматривал сидящего там пленника. Тот вскинулся, едва увидев рядом с собой кого-то, попытался напасть, пришлось его останавливать. Они такие хрупкие были, эти враги, что их приходилось удерживать бережно. Но этот и не дергался, он застыл, не сводя взгляда с учителя. А потом посмотрел в глаза Восемьдесят пятого. Заговорил. Медленно, ошарашенно. Услышал в ответ от учителя:
– Потому, что он понял, что вы не правы. Скоро и ты это поймёшь.
Враг замолчал, а Восемьдесят пятый улыбнулся, продолжая удерживать пленника. Если этого сделают послушным, значит, он сможет стать ещё одним другом. А потом враг зарычал на понятном языке:
– Меня вы никогда не поставите себе на службу!
Учитель поймал его лицо за подбородок, глядя в чёрные глаза, возразил:
– Он тоже так говорил. Теперь он – «образец под номером 85». А ты будешь сотым. Красивое число, не так ли? – В голосе учителя звучала неприкрытая, очень правильная ненависть. – Но до того… Нам не очень нужно твоё тело целиком. Поэтому до перерождения ты почувствуешь немного боли.
– Я не боюсь боли, – враг дёрнул головой, чтобы вырвать подбородок из цепких пальцев.
– Все вы так говорите. – Учитель не отпустил его, приблизившись так, что расстояние между их лицами было меньше пальца. Почти касаясь врага, повторил: – Все вы так говорите и сначала кричите от боли, а потом служите нам. Покорные, услужливые и готовые убивать своих же. Как он.
Грань Тьмы
Коридоры казались бесконечными, и везде разведчик видел навов. А потом помещение сменилось. И там тоже были навы в камерах, но… не во всех он вообще мог опознать то, что некогда было Стрелой Тьмы. Странные, дикие, невозможные твари. Некоторые кидаются на стены, оставляя чёрную кровь на металле пола и разводы, медленно исчезающие со светящихся поверхностей. Иные безучастно лежат на полу. Третьи провожают осмысленным взглядом, в котором, однако, не осталось ничего навского.
Второй раз за столь короткое время гарке стало страшно. Масштабы увиденного поражали, более того, он понял, что находится не просто в тюрьме. А пытки будут лишь прелюдией к тому, что его изменят и потом заставят убивать братьев. Как заставили эту тварь, которая несёт его. Высокая и сверху совсем как нав, но внизу ноги – звериные, гладкие, чёрные, с огромными когтями.
Когда разведчика занесли в Лабораторию, он машинально прикрыл глаза – там было слишком светло. Как навы могут видеть в кромешной тьме, так и асуров свет не ослепляет.
Его опустили на металлический стол.
Он ожидал, что стол этот будет прохладным, но тот оказался на удивление тёплым. Почти горячим. А потом под его пальцами обнаружилась капля крови. Тягучей, навской, и он сжал зубы. Путы – невидимые, не мешающие вивисекторам, распластали его, и единственное, что он мог, – это шевелить головой и пальцами ног и рук.
Над ним склонилось несколько асуров. Двое мужчин и одна женщина, явно моложе их. Вряд ли её возраст перевалил за вторую сотню, но бездонные глаза были не менее холодны, чем у коллег.
Чуть поодаль он сумел заметить ещё одного асура – одежда, осанка и блеск металлической перчатки на левой руке были до боли знакомы. Только потом нав рассмотрел его лицо и убедился в том, что его догадка верна: Главнокомандующий.
Асура взяла в руку скальпель.
Кожа и мышцы расходились под острейшим лезвием, а разведчик не сводил взгляда с Главнокомандующего. Смотрел ему в лицо, глаза в глаза. Следил за реакцией и пытался понять, что же будут делать сейчас светлые твари. Эти мысли помогали не обращать внимания на боль. Уколы в шею, в область сердца, в основание черепа – явно зелья, стимуляторы и ещё какая-то дрянь. Он не знал, что именно, однако догадаться было нетрудно. Он нужен им живой: до этого они препятствовали его смерти, и тем более не дадут ему умереть на этом столе. А жаль.
Боль волнами расходилась по телу – от груди и ниже, в брюшину. Она была острой, мерзкой, но пока её можно было терпеть, и он не произносил ни звука.
– Какой стойкий, – холодно проронила светлая на асурском, будто в ответ на его мысли. Она наклонилась к лицу нава, ловя его взгляд. – Хочешь меня убить, да?
Гарка только оскалился. Он знал язык Первых, все навы знали, но не желал ей отвечать. Слушать было куда полезнее.
– Хочешь… – удовлетворённо улыбнулась она, не отстраняясь. – А знаешь, как я хочу уничтожить всех вас, твари? Знаешь, каково это видеть, как рушится родной дом? Видеть кровь отца на своих руках, а рядом его изломанное тело? Знаешь, каково это – узнать, что всё, что осталось от матери – её сердце? А тело такие, как ты, швырнули на корм своим драконам. Знаешь, каково это – наблюдать, как любимому брату заливают в горло золото и потом убивают? Знаешь, тварь?
Гарка дернулся в путах, рыча.
– Поэтому ты узнаешь, что такое боль, навское отродье.
И тогда разведчик, презирая себя, закричал, потому что по обнаженному нерву через острие скальпеля ударил светлый болевой аркан.
Перевести дыхание удалось не сразу. Он хватал ртом воздух и корил себя за несдержанность. И продолжал слушать, когда пелена боли спала с разума. Асуры обсуждали ход операции. Та, что его резала, стояла около Главнокомандующего и указывала на разведчика:
– Он великолепно держится. Он нам подходит. Именно на нём мы сможем проверить то, что хотели. Я уверена, он сумеет преподнести навам немало сюрпризов.
– Главное – это не сюрпризы навам. Мы должны уничтожить Яргу. Убить его – и навы дрогнут. Он – наш главный враг.
– Остальные… Мы уже подошли очень близко. Он останется прежним, он сумеет… – Она оглянулась и заметила осмысленный взгляд гарки. Коротко бросила:
– Усыпить! – и снова перевела взгляд на Главнокомандующего, продолжая говорить: – Остальные будут изменяться по схеме «Образцов 89, 85 и 90». Как раз 90-й успешно прошел полевые испытания.
– Вы уже выпускали их в бой? – Сквозь накрывающий аркан разведчик пытался услышать ещё хоть что-то, но слова расплывались, становились нечёткими и теряли свой смысл. Главнокомандующий был недоволен, и последним, что чётко сумел распознать нав, был ответ асуры:
– На восстановление уйдет несколько недель, но главное…
Грань Света
Ныли виски, и казалось, ничто не может успокоить сейчас эту тянущую, противную боль. Асура сидела на пустом столе в Лаборатории и сжимала длинными тонкими пальцами его металлическую поверхность.
Визит Главнокомандующего выбил её из колеи. Они не ждали его, планировали показать результаты только через месяц, на исходе года, однако он прибыл, и нельзя было отказаться от представления ему результатов работы. Глава Лаборатории, как назло, оказался в столице, а кроме неё, никто из оставшихся не мог рассказать так подробно о каждом «образце».
Она специально не читала сводки с фронтов, не спрашивала никого вокруг, как продвигается война. Она отодвинула войну, как делала всякий раз, когда оказывалась в стенах Лаборатории. Выезды за «образцами» тоже не были войной.
Но когда война пришла сюда в облике того, кто сейчас где-то там посылает армии в бой, уже не удалось отстраниться, и за операцию, за разговор с навом асуру охватывал горячий стыд. Не сдержала эмоций. Позволила лишнее. Показала, что её грызет боль и сжигает ненависть.
Главнокомандующий ничего не сказал в ответ на эту вспышку, и его молчание было хуже любых слов.
Звякнули колбы в соседнем кабинете, и асура вздрогнула. Подняла голову, глядя на того, кто там, и с удивлением обнаружила «Образец 85».
– Что ты тут делаешь?
Тварь, которая некогда была навом, застыла между двумя столиками. Асура позвала его к себе:
– Что тебе тут нужно?
«Образец 85» помотал головой. А потом ответил – он недавно научился произносить отдельные слова:
– Надо. Помогать. Плохо. Вам.
– Мне? – Она растерялась. Она никогда не видела в своих образцах разумных существ, потому что самолично отбирала у них разум, превращая в машины для убийства. Но этот её удивлял уже не в первый раз.
– Да. Боль есть. – Он подошёл совсем близко, нависая над ней, глядя чёрными глазами в её лицо. А потом положил ладонь на голову асуры, и боль исчезла, словно её и не было. – Боль – плохо. Помогать.
Женщина чуть склонила голову набок, потом просканировала «Образец 85», ища привычные изменения и отмечая новые. Умение лечить, знание, как можно убрать боль, с которой не справляются стандартные арканы, – ничего этого в «85-м» заложено не было.
– Как ты этому научился?
– Ему было плохо. Другу. Пришлось. – «Образец 85» отошёл от неё, направляясь к выходу из Лаборатории. Асура помолчала ещё некоторое время, а затем отправила несколько «птичек», вызывая запасную бригаду ассистентов.
Кажется, у них наметился совершенно неожиданный прорыв.
– Стой, – приказала она «Образцу 85», и тот послушно остановился.
– Ложись. – Асура отошла от стола и указала на него «образцу». Тот кивнул, ложась на стол лицом вверх и закрывая глаза.
– Умница… – прошептала женщина, проводя пальцами по его вискам, по скулам, накидывая сдерживающие путы и усыпляя. Её руки чуть подрагивали от волнения, и она приказала себе успокоиться. – Умница ты моя… Надо было – научился… Надо научить тебя и других ещё многому.
Грань Без Имени
Восемьдесят пятого пошатывало от слабости, но он шёл по коридору. Ему только сегодня разрешили вставать, а с момента, как он пришёл помочь той самой учительнице, минуло несколько дней. И эти несколько дней он не был с другом. Тот, наверное, успел соскучиться. А Восемьдесят пятый хотел его порадовать – он же слышал, что у них скоро будет ещё один друг. И этот друг будет хорошим, поскольку именно так сказал учитель.
Перед глазами Восемьдесят пятого вспыхивали цветные пятна и какие-то круги. Он не мог понять причины этого, но они ему мешали. Пару раз он пытался их отогнать лапами, но это было бесполезно. Круги раздражали.
Ему сказали, что скоро всё уладится. Значит, надо просто подождать.
Друг встретил его рычанием. Восемьдесят пятый зашёл в его клетку и сразу начал говорить. Начал рассказывать, что их ждёт. Успокаивал, поглаживал, и постепенно друг перестал скалиться, привычно ткнулся огромным носом в его живот и шумно выдохнул.
А Восемьдесят пятый вспоминал пока-врага. Вспоминал, как его проносили мимо места, где сам Восемьдесят пятый лежал всё это время. Видел его изрезанным, раненным, но живым. Видел, как его пронесли один раз совсем бессознательным, а потом – провели за собой, удерживая чем-то невидимым.
И когда врага провели сегодня днём, он смотрел Восемьдесят пятому в глаза. Смотрел в глаза, но Восемьдесят пятый чувствовал — враг далеко отсюда разумом. Тут только тело, а разум не здесь.
Это означало, что враг на шаг ближе к тому, чтобы стать другом.
Грань Тьмы
Разведчик очнулся резко, внезапно. Он понял, что снова в камере и болит всё ниже груди и до самого паха. Двигаться не хотелось – навский организм чувствовал повреждения и все силы кинул на регенерацию. Он перенёс уже пять посещений Лаборатории. Два из них остались в памяти лишь неясными пятнами перед глазами. Ещё один запомнился тем, что его всё время выворачивало от запаха какого-то из зелий.
В этот раз они его исполосовали внутри.
Твари!
Нав скрипнул зубами и посмотрел на свой живот. Поморщился, видя только стягивающие корпус бинты, и понял, что придётся «смотреть» ощущениями. Он закрыл глаза, расслабляясь и начиная исследовать себя.
Лёгкие на месте, их не трогали пока. Болью отзываются рёбра – несколько из них зачем-то срезали. Желудок вроде бы ещё есть, но кишечник удалён почти полностью, скудные остатки сшиты меж собой. Он также недосчитался ещё нескольких внутренних органов. Для нава повреждения не очень страшные, но не в условиях, когда это только начало. А то, что он пока ещё осознает себя, судя по всему, как раз изощрённая пытка. Особая пытка.
Разведчик глубоко вздохнул, плавно соскальзывая в сон – так было проще. И так он не думал о том, что будет дальше.
Всё ещё дико хотелось умереть. Но на такое счастье он перестал рассчитывать.
Тянущая темнота сна обволакивала разум. Разведчик балансировал на грани между забытьём и сознанием, а потом словно вынырнул наружу. Но не в асурском плену, не среди стен и небольной. Он оказался в большой походной палатке, где были столы, на которых разложили карты и где стоял над миражом горного перевала князь Нави. Разведчик шагнул вперёд, поклонился и заговорил, но уже спустя мгновение понял, что его не слышат и не видят. А ещё через удар сердца он осознал – это просто сон. Но нав не торопился просыпаться, потому что здесь, в этом видении, было намного уютнее, чем в тюрьме светлых тварей.
И в этой палатке продолжался разговор, начало которого разведчик не слышал.
– Сколько? – спросил Ярга, изучая расположение асурских и навских войск на мираже. Гарка, стоящий у входа в палатку, не поднимая взгляда, скупо ответил:
– Восемьдесят пять.
Князь прищурился. Он по-прежнему опирался одной ладонью на стол, второй – контролировал мираж, но теперь его внимание явно было уже не там.
– И сколько было нападавших?
– Один.
В ответ на это Ярга посмотрел на гарку. Тот чувствовал постепенно нарастающее раздражение и удивление иерарха и продолжил:
– И это был не асур. Это был голем. Выглядел, как нав.
– Нав? – Такого ответа князь не ожидал. Он свернул мираж, выпрямляясь и направляясь к выходу из просторного шатра. – Покажи.
Разведчик скользнул за ними, сон всё больше затягивал, и нав начал понимать – так должно было всё выглядеть как раз после новостей о нападении странного ядовитого существа.
Около палатки на истоптанной траве лежал чёрный сверток. Гарка, вышедший следом за князем, пояснил:
– Его сумели убить. Не сразу… Но сумели.
Ярга опустился на корточки, откинул край того, что раньше было маскировочным плащом, и протянул руку к лицу мёртвого нава. Но гарка оказался быстрее, поставив ладонь между рукой князя и скулой диверсанта.
– Он ядовит.
Ярга кивнул, творя на руках непроницаемые перчатки, и коснулся бледной до серости кожи. Провёл пальцами по челюсти молодого мужчины, а затем скользнул на грудь. Рёбра были вывернуты изнутри, словно раскрытый цветок. И там, где должны были находиться внутренние органы, лежали частично свёрнутые длинные щупальца, на концах которых было по три когтистых пальца. Ладони. Ярга поднял одно щупальце к лицу, рассматривая – напоминали раскрытую, усеянную мелкими клыками пасть, из которой сочилась мутная зеленоватая жидкость.
Он встал, накрывая искалеченного тёмного тканью, и обвёл взглядом гарок, стоящих неподалёку. Судя по виду, они были выжившими из того самого отряда. Ярга шагнул вперёд, безошибочно находя среди них командира:
– Рассказывай.
– Он пришёл к нам в лагерь ночью. Контур защиты пропустил, опознав нава, и когда он оказался совсем близко, то упал на траву, прося о помощи. Часовые подошли к нему, он сказал, что бежал из асурского плена. Они принесли раненого в лагерь к эрлийцам. И… тогда он напал. Его яд убивает мгновенно – при любом прикосновении. Щупалец всего восемь. Плюс – ладони… Не сразу поняли, что происходит, а когда поняли, он убил уже многих. И ещё троих, пока убивали его. Он обладает абсолютным иммунитетом к магии и очень… живучий. Как нав.
Разведчик смотрел на лицо мёртвого, которого считали големом, и хотел вскрикнуть: «Это не голем! Это нав!» Теперь-то он знал, откуда они появлялись – видел таких же, как этот. Слышал, как его называли: «Образец 90». Только что прошедший полевые испытания.
Но, судя по лицу и взгляду князя, Ярга тоже понял, что создание не было големом. Что это была одна из Стрел Тьмы. Понял, но не знал, как об этом сообщить другим. Ярга приказал:
– Передайте всем – раненых осматривать в стороне от лагеря, создать в одном месте лазарет и туда порталами перемещать всех сбежавших из плена и прочих незнакомых навов или тех, кто отсутствовал более двух недель, числясь пропавшим.
Видя заострённые до предела уши и огоньки ярости в чёрных глазах князя, навы дружно склонили головы, принимая приказ. А Ярга продолжил:
– Занесите его ко мне и найдите советников и комиссара Ихоргу.
Разведчик чуть улыбнулся своему сну, а в следующее мгновение его выдернуло из лагеря навов, а рядом снова были светлые. Его потащили в Лабораторию.
Грань Света
– Тесты закончились?
– Да.
Ассистенты смотрели на графики и диаграммы, анализируя происходящее и поглядывая на асуру, что застыла в своём кресле, не сводя взгляда со сложной схемы изменений, которые они задумали для «Образца» под красивым номером 100.
– Результаты?
– Всё в пределах ожидаемого. Десять дней – никаких отклонений… – Пауза. – Практически.
Асура вскинула голову, несколько мгновений ожидая пояснения. Не дождалась и уточнила:
– Практически?
– Мы обнаружили отклонение в работе одного из отделов мозга. Он отвечает за предвидение. Этот нав не был одарён способностями предсказателя – тут скорее налицо хорошо развитая интуиция. Если мы продолжим – возможно, он сумеет видеть будущее.
Женщина прищурилась. Провела руками по голове, проверяя, туго ли собраны волосы, и заодно раздумывая, насколько такой результат помешает делу. Потом покачала головой:
– Запросите наших аналитиков, сможет ли это в дальнейшем отразиться на выполнении его миссии?
Ассистент чуть улыбнулся:
– Я уже запросил: не отразится с девяностопроцентной вероятностью. Именно поэтому я не стал обращать ваше внимание на этот факт. Сейчас это отклонение позволяет «Образцу 100» видеть яркие реалистичные сны, не более того. В дальнейшем, даже если он сможет видеть будущее, это не станет хорошо развитым даром, а при том, как мы собираемся его менять – поможет ему достигнуть цели.
Асура кивнула, возвращаясь к схеме:
– Узлы шестнадцать и двадцать три проверили? Они будут достаточно укреплены, чтобы он сумел вовремя понять, что должен сделать?
– Да. Проблема пока что с тридцать восьмым – там, в процессе исследования «Образца», мы заметили остаточное ранение нашими стрелами.
– Залечить. И давайте продолжать. У нас очень мало времени – навы уже знают о наших экспериментах, хотя ещё не поняли, с чем столкнулись. Чем раньше мы отдадим Главнокомандующему его новую армию, тем быстрее закончится эта война.
Она встала с кресла, прошлась по просторному кабинету и замерла около огромного смотрового экрана, на котором воспроизводились все камеры с образцами. Коснулась пальцами артефактов управления и приблизила изображение «Образца 85».
– Как его успехи? Вы смогли понять, как он научился это делать?
– Да, смоделированный нами участок, отвечающий за принятие любых наших приказов как своих мыслей, возможно, воспринял одну из фраз про снятие боли или же лечение как прямой приказ и, соответственно, подогнал тело под то, что было нужно. В этом вопросе навы – идеальный материал. Они могут вырабатывать у себя способности, не предусмотренные ранее.
– Это мы знаем. Жаль только, что наш проект начали так поздно. Если бы глава Лаборатории сумел уговорить Повелителя хотя бы на год раньше, тёмные отродья уже были бы мертвы! – не сдержалась асура и запнулась.
В воздухе повисло невысказанное: «И многие наши любимые и родные остались бы живы…»
Она резко отошла от экрана, оперлась руками о стол, разглядывая схему, уже знакомую до последней чёрточки, и сжала зубы.
Эмоции затопили кабинет, вырываясь широким потоком, касаясь каждого, кто в нём находился. Касаясь и откликаясь в разуме, в памяти, в сердце дикой болью. Молчание затягивалось, а сдерживаться становилось всё труднее. И в этот момент раздался звук вызова.
Асура вздрогнула:
– Глава Лаборатории вернулся… – Она сжала руки в кулаки, успокаиваясь, и исчезла в быстром портале.
Ассистенты переглянулись.
И продолжили работу, постепенно изгоняя из своих душ горечь и ярость.
Это сейчас лишнее.
Грань Без Имени
Где находилась клетка почти-друга, Восемьдесят пятый нашёл сразу. Он прекрасно запоминал любые дороги и поэтому пришел к врагу, чтобы посмотреть на него. Он замер около обжигающей стенки, склонив голову набок, рассматривая, как тот ходит по небольшому пространству. Когда враг заметил его, Восемьдесят пятый не двинулся, продолжая наблюдать. Враг приблизился и спросил на понятном языке:
– Что тебе тут надо?
Восемьдесят пятый промолчал. Тогда враг отошёл на шаг и задал ещё один вопрос:
– Почему ты им служишь?
Тогда Восемьдесят пятый ответил:
– Как не служить? Они – учителя.
– Они – враги! Они изменили тебя, они меняют меня, они убивают наших братьев! – зарычал враг, и столько искренней злобы было в его словах, что Восемьдесят пятый отступил на шаг. Покачал головой:
– Враг – ты. Но будешь друг. Позже.
– Не буду.
– Почему? – Восемьдесят пятому действительно было интересно. Он хотел понять, с какой целью враг отрицает возможность стать другом.
– Потому, что стать таким, как ты, – значит потерять себя. Отринуть Тьму, отказаться от братьев и всего того, что так дорого. Это предать. Понимаешь?
– Предать? Братья… Что это? – Последнее слово было незнакомым. Но почему-то от него становилось теплее.
– Брат – это тот, кто такой же, как ты, и кому ты доверяешь, как себе.
– Друг, – поправил его Восемьдесят пятый. – Такой же — друг.
– Брат, – с нажимом повторил пленник. – Брат – это больше, чем друг. Важнее. Роднее.
– Брат. Значит, мой друг – брат. Хорошее слово. Я запомню, – Восемьдесят пятый кивнул. – Но предать. Почему?
– Ну… У тебя же есть друг, да?
– Есть.
– Вот представь, что ты пойдёшь его убивать.
– Нет! – Это показалось настолько чудовищным предложением, что Восемьдесят пятый даже вскинулся, ошарашенно глядя на врага.
– Пойдёшь, если тебе прикажут твои «учителя». Как ты можешь им отказать?
– Учителя не станут приказывать подобное.
– А если станут? Ты пойдёшь и убьёшь. Он не будет этого ожидать, а ты нападёшь. На своего друга. Это и называется «предать».
Восемьдесят пятый замер, оглушённый словами врага, а затем, ничего не отвечая, побежал по коридору. Ему надо было увидеть друга. И пообещать ему кое-что очень важное.
Грань Тьмы
Дни тянулись и тянулись. Разведчик уже привык к тому, что ему постоянно больно и что светлые что-то каждый раз меняют, вырезают, исследуют… Одно его удивляло – асуры до сих пор не меняли его сознание. Они оставляли пленника в своём уме, с привычной памятью и, кажется, ничего не знали о его снах. А он оказывался рядом с князем каждый раз, когда засыпал. Ему нравились эти сны, нравилось видеть Яргу и советников. Нравилось наблюдать, как Тьма идёт по Земле, побеждая всё новые и новые отряды асуров. И он особо внимательно следил за тем, как Ярга подбирается к Лаборатории.
О том, что у асуров она есть, князь догадался спустя пять дней после того, как внимательно рассмотрел изменённого нава. Тогда он вызвал всех советников и комиссара Ихоргу и приказал им искать Лабораторию.
– Ирга, Саронга и Релга, ваша задача – найти источник этой заразы. Ихорга – будь готов в любую минуту атаковать. Пусть… три арната всё время находятся в состоянии готовности у грузового портала. И несколько эскадр драконов.
Когда комиссар и советники направились к выходу, Ярга положил ладонь на плечо одного из них.
– Останься.
– Да, повелитель, – склонил голову тот.
Князь отошёл к столу, на котором ранее строил мираж. Он некоторое время молчал, и всё это время Ирга спокойно, не двигаясь, ждал. Преданный своему князю, один из самых сильных магов Нави, способный к превосходной оптимизации арканов, он был готов ждать, сколько потребуется, и слово Ярги было для него законом.
– Ты сумеешь найти светлых тварей? – спросил, наконец, князь – взгляд Ярги словно впивался в душу советника, вытаскивая наружу даже малейшее сомнение последнего.
Возможное сомнение в своих словах. Которого не было.
– Да, сумею. Там наши братья.
А когда Ирга ушёл, разведчик снова пожалел, что во сне он не может подсказать Ярге, куда двигаться и, главное, что его там ждёт. Он смотрел, как Первый князь Нави, величайший полководец, живая легенда и знамя своего народа, приведший на Землю Стрелы Тьмы, стоял над миниатюрными армиями и невидяще разглядывал мираж. Разведчик смотрел и видел: практически исполнивший обещание одолеть асуров, всегда знающий, как добиться поставленной цели, Ярга неожиданно пасовал перед тем, с чем столкнулся сейчас.
Потому что одно дело – это война со светлыми. С Первыми тварями Спящего, с теми, кто населял совершенный мир и теперь не мог это право отстоять силой. И совсем другое – это война с навами. Со своими братьями. Со своими Стрелами.
Как сказать об этом гаркам? Как найти слова, чтобы Навь не дрогнула перед необходимостью убивать тех, кто некогда сражался с ними плечом к плечу? Чтобы тёмные могли видеть их лица, знать, что это не кукла, это действительно нав – видеть и бороться?
Вопросов было больше, чем ответов. Ярга закрыл глаза, и, когда он снова посмотрел на мираж, разведчик понял: ярость, жгучая ненависть князя к асурам никуда не делась, но навская прагматичность взяла верх. «Сначала реши проблему, потом эмоции – и никак иначе». Дух управляет телом, а в сильном теле – сильный дух. Справиться с этой проблемой – значит спасти тех, кто в плену, но ещё не тронут вивисекторами…
На исходе восьмого дня усиленного поиска Лаборатории асуров Ирга предложил на всех разведчиков поставить новый разработанный им аркан слежения. Потому что аналитики сообщили: примерно пятая часть пропавших навов может находиться в тюрьмах при Лаборатории. Аркан сложный, он потребует массу энергии, но это – единственный шанс.
В тот день, когда разведчику это приснилось, ему было особенно плохо. Он только что побеседовал с изменённой тварью, которая служила светлым, и желал забыться и забыть страшный взгляд, в котором проглядывал разум, но этот разум был так же чужд, как тот, что таился в глубине глаз асуров. И оттого, а ещё потому, что вспомнилось дорогое слово «братья», всматривался и вслушивался в происходящее. Он стоял и ходил рядом с Яргой, который рассчитывал, может ли он сейчас потратить существенную долю мощи Источника и тем самым ослабить войска, а затем вызвал к себе комиссара и советников.
– Какие прогнозы на ближайшие дни? – Хмурый, скупой на слова князь стоял около огромного магического шара, показывающего лагерь с высоты полёта птицы-разведчика.
– Асуры путают вероятности мощными арканами. Значит, ожидается нападение. Скорее всего, они дождутся, пока два их фронта объединятся, и атакуют нас. Разведка донесла, что Главнокомандующий Центральным фронтом вчера отступил с перевала, – доложил комиссар.
– «Однорукий» там неплохо обосновался, – задумчиво проговорил советник Релга, – и если он отдаёт перевал нам – значит, они действительно задумали серьёзную атаку.
Ихорга кивнул:
– Получается, у нас мало времени, и снимать энергию с фронтов крайне рискованно.
Ирга оскалился:
– А прекращать поиск или надеяться на то, что разведчики случайно обнаружат Лабораторию, – ещё опаснее. Если светлые доделают то, на что нацелились, они добавят… свои результаты к основной армии и уничтожат нас.
Ихорга повернулся к советнику.
– Можно подумать, вы знаете, на что они нацелились.
– Это очевидно, – Ярга перехватил взгляд своего комиссара. – Анега был проверкой возможностей, но их не устроил результат. Значит, они добиваются чего-то более масштабного. А мы теряем время.
– Мы можем потерять всё, забрав шестьдесят процентов энергии у магов.
Обычно с Яргой не спорили, выполняя его приказы чётко и быстро. Поэтому князь удивлённо вскинул бровь. Ихорга выдержал взгляд повелителя, не опуская глаз.
– Там, в тюрьмах, наши братья.
– Это не нуждается в напоминании, князь, – тихо, но очень твёрдо произнёс комиссар, – но и здесь наши братья. И неблагоприятный прогноз на ближайшие бои.
– Справимся.
Решение было принято.
– Соберите разведчиков. Ирга, готовьтесь. У вас будет необходимая энергия. Аналитикам сразу же поручите следить за вероятностями – кто из наших первым попадёт в Лабораторию. Потом будем искать через него. Вопросы есть? – Ярга многозначительно посмотрел на Ихоргу. Тот покачал головой и поклонился в знак того, что приказ будет выполнен.
В утро, когда он досмотрел этот сон, гарка проснулся с улыбкой на лице.
Грань Света
Почему он улыбается?
Этот вопрос асура задавала себе снова и снова, вспоминая, как спящий нав улыбался во сне. «Образец 100» был практически завершён, не хватало только одного последнего штриха, но они добавят его в течение нескольких дней. И потом – только восстановление.
Она случайно заметила пару дней назад улыбку сотого. Женщину это удивляло и раздражало. Он не имел права улыбаться, не имел права быть хоть каплю счастливым: здесь и сейчас!
Она занесла руку над артефактами, но в это же мгновение над головой грянул сигнал тревоги.
Асура вздрогнула, когда на экранах появились крупные изображения навов, штурмующих главные и вспомогательные врата, и рядом – диаграммы энергетических всплесков. Она и сама чувствовала, как сходят с ума защитные контуры, прожимаемые мощной атакой Тьмы. Практически первозданной, чистой стихией советники вламывались в Лабораторию.
Женщина оцепенела ненадолго, лишь на два удара сердца, а потом рванулась из комнаты прочь, рассылая приказы. Она – не воин, но она лучше всех знает, как использовать все «Образцы», которые готовы к битве.
Верхние уровни Лаборатории навы взяли быстро. Охрана, считавшая, что готова к нападению, но не представляющая, что тёмные будут так яростно атаковать, сломалась на первой минуте.
Перед входом на нижние уровни выстроились «Образцы». Они замерли, и навы, потрясённые, ошарашенные зрелищем, разглядывали тех, кто не так давно были их братьями, и не двигались. «Образцы» тоже стояли – каждая секунда промедления была возможностью собрать и переправить куда-нибудь самое дорогое – результаты, наработки, исследования. Переправить или уничтожить.
Асура находилась позади всех, перед входом в тюрьму, где вперемешку были и новые «образцы», и ещё не тронутый «материал». У неё был только один артефакт, который позволял всем тварям одновременно слышать её приказы. Но ей и не нужно было большего. Самое главное она уже сделала. Всё прочее есть в заметках, дневниках и схемах, которые тщательно упаковывают ассистенты. Её задача – продержаться как можно дольше. В идеале – убить всех навов, рискнувших штурмовать Лабораторию.
В глубине души она знает – этот идеал недостижим.
Гарки стоят, не двигаясь, а вперёд выходит Ярга. Асура замирает так же, как навы, потому что она впервые видит и чувствует рядом князя. Она вспоминает, как в детстве, в далёком счастливом детстве, она увидела Повелителя. Какой восторг её охватил тогда, с каким уважением и любовью смотрела она на высокого статного асура и какой тёплый взгляд он возвращал ей…
А сейчас рядом с ней была первозданная, дикая ярость. Но от этой ярости у неё дрожали колени и просыпалась спрятанная глубоко ненависть.
И страх.
Ярга шагнул к ближайшему «Образцу 29» (шесть конечностей, безумная жажда навской крови), и в зале раздалось Слово князя. Асура впервые слышала эту формулу полного подчинения навов, и закусила нижнюю губу от волнения. Сейчас станет ясно, чего стоила вся её работа. Что сделает «Образец» и кого послушает?
Двадцать девятый замер. Он смотрел на князя, не отводя взгляда. Он подрагивал от странных, непонятных ему ощущений и ждал приказа.
– Отойди! – это было завершением Слова, это было законом для любого нава.
– Убей, – шепнула асура, и Двадцать девятый рванулся на Яргу.
Не было сигнала к атаке лучше. И она стояла, глядя на то, как проливается чёрная кровь. Она видела, насколько близки к совершенству её создания, как безжалостно они убивают навов, и улыбалась, довольная и счастливая. Её «Образцы» презрели Слово князя. Она, да и каждый из асуров, стала для них князем. Послушные орудия в умелых руках.
Но гарки прибывали и прибывали. Они заполонили собой всё пространство, быстро и умело сражаясь с тварями. Момент, когда тёмные пробили брешь в защите «Образцов» и оказались совсем близко, асура пропустила. Она отвлеклась, отвернулась на мгновение, приказывая тварям сражаться, а уже через удар сердца её нутро пронзила боль.
– Это тебя не убьёт, тварь, сама знаешь!.. – холодно прорычал князь, резко разрезая ножом её грудь – ребра асуры хрустнули под навской сталью, но она только сжала зубы и схватила князя за руку.
Нож ещё раз дёрнулся вверх, и она плюнула в лицо Ярги своей кровью:
– Знаю. Но ты сдохнешь, выродок Тьмы. За всё то, что натворил, сдохнешь.
Нож вышел из тела асуры, и на пол хлынула кровь. Ярга вытер оружие о свой балахон и швырнул женщину на руки гаркам:
– Связать. Найти всех руководителей и взять их живыми. Остальных положить! Ни одна светлая мразь не уйдёт отсюда – наши советники перекрывают доступ к Лаборатории!
Асура дрожала от ненависти, уже не чувствуя боли. Дрожала, глядя в глаза Ярге:
– Ты останешься один, князь. Совсем один.
Ярга покачал головой.
– Не в этой жизни, – проронил он, разворачиваясь и направляясь к открытым дверям тюрьмы.
Женщина провожала его взглядом, пока её руки сковывали за спиной, а затем тихо, едва слышно прошептала на родном языке:
– Ты пришёл с войной. Но мы обязательно победим.
Грань Без Имени
Вокруг кричали, бежали, густо пахло кровью. Его правая нога всё время норовила подвернуться, но Восемьдесят пятого это сейчас не волновало. Он стремился обогнать врагов, успеть первым, не опоздать. Он бежал по трупам учителей, скользил на серебряной крови. Он спотыкался о тела врагов – те шли убивать, но ловушки не всегда были просты и всегда опасны. Поворот, ещё один, ещё. Почти рядом, совсем близко. Крикнуть, позвать, удостовериться, что друг ещё жив, что хоть что-то имеет смысл.
И услышать знакомое рычание, в котором смешались ярость и боль.
Друг ранен! Вперёд, ещё быстрее! Проломить голову ближайшему врагу, отшвырнуть второго. И теперь самое главное.
Восемьдесят пятый оказался рядом с огромной мордой друга, поймал его за нос и посмотрел ему в глаза. Больше нет права на ошибку, больше нет вариантов.
Восемьдесят пятый обернулся к очнувшемуся врагу. Увидел, что тот стоит, глядя на них и не двигаясь. Наблюдая, что-то приказывая тем, кто пришёл следом, пришёл ему помогать. И к нему подходят другие враги.
Сзади, откуда-то из-за плеча Восемьдесят пятого зарычал друг. Зарычал угрожающе, зло. Восемьдесят пятый машинально погладил его по носу и оскалился, когда враги сделали шаг вперёд.
Всё будет хорошо, ведь они вместе.
И им не страшны враги.
Грань Тьмы
По тюрьме Ярга шёл один. Кроме тех, кого пришлось прикончить в коридорах, они больше не тронули ни одного нава. Ни одного изменённого нава.
И сейчас князь шёл вдоль камер и во всех видел Стрелы Тьмы. Ему не было важно, изменены они или нет, – он прекрасно чувствовал каждого. Чувствовал его суть и мог назвать имя. Даже если от того, что было изначально, там остался только мозг.
Ярга пробуждал всех и смотрел на их реакцию. Он стоял перед мучительным выбором – убить тут всех тех, кто отринул Тьму, или заблокировать, закрыть навсегда в надежде, что когда-нибудь после войны он найдёт способ возродить прежние души в этих сумасшедших телах.
Первое было рациональнее… Второе…
Ярга просто не мог убивать навов. Это было неправильно, дико для князя. Тут для него не было химер и чужих. Тут были только свои. Родные. Братья.
Очередная клетка и очередной нав, который при виде Ярги замер, рассматривая его. Томительная минута ожидания с обеих сторон. Разведчик силится понять, не мираж ли нав, стоящий перед ним. А князь ждёт разума в чёрных глазах.
Мгновение – и нав склоняет голову, шепча счастливо:
– Ярга! Мой князь…
И стены из света падают, словно их не было.
Он начал войну.
И он приведёт свой народ к победе.