Первым меня встретил, болтая ушами и заливаясь приветливым лаем, вполне жизнерадостный Шарик (бывший Князек). Несколько дней вольной загородной жизни пошли ему на пользу. Запором он не маялся, лаять стал громче, бегать быстрее и гонять ворон азартнее.
– Он и мышей стал ловить! – похвалился выбежавший за Шариком Шурик. – Но ни одной еще не поймал. Как только поймает, мы ее тебе подарим. В коробочке с бантиком.
– Спасибо, не надо, – поспешил я отказаться.
– Фонарик привез? – спросил меня Алешка. Он тоже немного изменился, во взрослую сторону. – Давай сюда.
– А зачем нам фонарик? – спросил Шурик.
– Домовых будем ловить, – небрежно объяснил Алешка. – Они хорошо на свет клюют.
– А потом? – У Шурика испуганно засветились глаза. – Куда мы их денем?
– В коробочку сложим, с бантиком. И Димке подарим. Пусть они у него под подушкой шебуршат по ночам. Как майские жуки.
– Мальчики! – послышался призыв с балкона. – Мыть руки! Переодеваться! К столу!
Шарик на этот зов помчался первым, без мытья лап и без переодевания. У него на свежем воздухе появился аппетит.
– Дим, – позвал меня Шурик, – пойдем к столу. Мы тебя покормим.
– А заодно и сами поедим, – добавил Алешка. – Дим, а куда папа поехал? Опять на рыбалку? Или Хилтона искать?
– Не знаю, он не сказал. А зачем Хилтона искать? Он что, заблудился?
– Пропал, Дим. Рыбку ловил и потерялся. А папа даже не заплакал. – Тут Алешка не только призадумался, а даже остановился. – Но я все равно эту золотую рыбку поймаю. Раньше всех.
– На волшебный крючок? – усмехнулся я.
Алешка вскинул голову, сверкнул своими голубыми глазами с маминым оттенком и упрямо ответил:
– Сачком, Дим.
После обеда мы пошли на лужайку запускать вертолет. Батарейки каким-то чудом нашлись. Только почему-то Алешка сказал:
– Спасибо, Дим, что привез батарейки. Ты хороший брат. Я тебя уважаю.
Уважает. Наверное, за то, что я иногда догадываюсь промолчать или сказать что-нибудь правильное.
– Я стараюсь, Лех.
Вертолет сначала слушался нас плохо. А потом мы к нему приспособились и забыли все на свете. Он послушно взлетал, делал всякие виражи и развороты, резко пикировал, плавно садился в нужном месте, а полный отпад начался, когда мы попробовали стрелять ракетами. Они висели у него под брюхом и по команде красной кнопки срывались с кронштейнов, стремительно летели, оставляя за собой узенький дымный след и «взрывались», попадая в цель. А целью была поставленная на землю его собственная коробка. И очень скоро она превратилась в дырявое решето. Впрочем, недырявые решета мне что-то не встречались.
Шурик и Алешка были в восторге. Я тоже. К сожалению, батарейки (и те, которые я привез), в конце концов сели, и в ответ на все наши старания вертолет, стоя на земле среди осенней травы, лишь вяло покручивал лопастями, словно хотел сказать: «Все, ребята, дайте мне отдохнуть».
– Пошли на речку, – предложил Шурик. – Мы там с Алешкой и поплавали в походе, и золота набрали целый карман. И чаю попили у костра, с котелком. Пошли?
Этот Шурик, он добрый пацан. Он явно хотел доставить мне, как гостю, все удовольствия. Он вообще сильно изменился. Как-то увереннее стал. Под влиянием Алешки, что ли?
На реке стало неожиданно холодно. Поднялся ветерок, сентябрьское солнце укрылось от него облаками. Они становились все плотнее и темнее, и казалось, что сейчас вместо моросящего дождика пойдет первый легкий снежок.
Мы с Алешкой, как бывалые люди, тут же наладили костерок. И среди легкой непогоды нам стало уютно и почти тепло.
Дождик так и не собрался. Тайнинка тихо несла свои светлые воды над песчаным руслом, где скрывались несметные сокровища в виде дубовых бревен. Какие-то птахи щебетали и копошились в кустах, перелетали реку и что-то искали на нашем берегу в высокой траве.
Было тихо, как бывает осенью на реке, когда из всех звуков самые сильные – это щебет птиц и шорох опадающих листьев. Только вот на том берегу, невдалеке, слышался порой ревущий звук тракторов и других машин. Там, наверное, готовились к тому, чтобы повернуть Тайнинку к усадьбе «Приволье». Зачем? Алешка догадался и свою догадку рассказал мне. Но не у костра. Он сказал Шурику:
– Поддерживай костер, а мы с Димкой наломаем бурьяна и сделаем шалаш.
– Здорово! – обрадовался Шурик. – Я еще ни разу в шалаше не сидел.
– Следи за костром, – сказал Алешка. – Пошли, Дим.
Алешка привел меня к куче сухой травы, откинул ее и показал дырку.
– Возьми фонарик и загляни туда.
Я спустился в дыру и в свете фонаря увидел длинный сводчатый подвал. По бокам его лежали дубовые бочки и винные бутылки. Я посветил поближе – бочки были закупорены, бутылки запечатаны сургучом.
– Ты все понял? – спросил Алешка, когда я выбрался.
– Еще бы! Ты клад нашел. Здесь запасы старинного вина. За каждую бутылку тебе дадут по тыще баксов.
– Фиг с ними, – отмахнулся Алешка. – Ты не все понял. А я понял.
Кабута!
– Здесь, Дим, по ночам бродили не козлы с копытами, а братки этого Ломакина. Они что-то в подвале искали. И будут здесь прятать морильное дубье.
– А зачем его прятать? – удивился я.
– Во-первых, Дим, это не ихнее. Во-вторых, Дим, это государственное. – Неплохо малыш стал мыслить. – А в-третьих, Дим, я все прочитал: этим бревнам надо подсохнуть в холодке, без солнца и обтряхнуться от песка. Чтобы инструменты, которыми их будут обрабатывать от него не портились.
Не слабо пацан потрудился!
– Лех, а с чего ты взял, что в подвале братки этого Ломакина шарили?
– С экспертизы. Я в подвале один хороший след спичками замерил, а потом на берегу сравнил. И все совпало. Я вот еще только не знаю, как они в подвал попадают и что они там ищут.
Мы снова закрыли дырку ворохом травы, и Алешка сказал:
– Давай бурьяна наломаем, для шалаша, а то Шурик там ждет. Нехорошо ребенка обманывать.
Шалаш получился славный, но не очень долговечный. Вдруг налетел откуда-то ветер и завалил наше жилище набок. Мы из него выбрались, отряхнулись, загасили костер и собрались домой.
Алешка в который раз оглядел противоположный берег и пожаловался:
– А Хилтона что-то все нет. Не видать его удочки.
И вдруг он широко раскрыл глаза и посмотрел на меня в испуге:
– Дим! А ведь его похитили!
Глава XОПЕРАЦИЯ «ВОНЮЧКА»
Что-то тут у Лешки «не срастается», подумал я. Хилтон опытный полицейский, охраняемый папиными сотрудниками, далеко не глупый… И он мог попасть в лапы тупым бандитам? Что-то мне в это не верится. Да и зачем он им нужен? Для выкупа? Ну уж, извините! Он – гражданин Великобритании, находится под защитой британских властей да и самой королевы. Да они там такой хай поднимут, такие примут меры, что мало не покажется! – Дим, у тебя есть резиновые сапоги? – вдруг спросил Алешка. – Ты не догадался их с собой прихватить?
– Не догадался! – рассердился я. – И зимнюю куртку не захватил! И пирог с черри!
– Жалко, – вздохнул Алешка.
– У Железного Дровосека есть сапоги, – подсказал Шурик. – Он даст, он не жадный. А если не даст, мы их скрадем, на время.
Алешка коротко взглянул на него, и мне показалось, что он сейчас скажет с одобрением: «А ты становишься человеком, Шарик. Я тобой горжусь».
– Сбегаешь? – спросил он Шурика.
Шурик сбегал и принес черные резиновые сапоги с красными заплатками. Я их надел.
– Тебе идут, – сказал Алешка. – Ты в них тоже на человека похож. – И повернулся к Шурику: – Сбегаешь?
Шурик понял его с одного слова и довольно скоро вернулся со своими и с Алешкиными сапогами. Самое интересное в том, что ни мне, ни Шурику не пришло в голову, зачем нам сапоги? Мы просто переобулись и в удобном месте перешли на другой берег Тайнинки.
– А куда мы идем в своих сапогах? – спросил Шурик.
– В тыл врага, – буркнул Алешка, вглядываясь вдаль.
А вдали было вот что. Что-то вроде стройплощадки, на которой ничего не строили. На которой только стояла строительная техника. Экскаватор, бульдозеры, небольшой кран, два трактора, грузовик застыли в полной боевой готовности. Как перед атакой. Техника расположилась меж двух строительных вагончиков. Возле одного из них, что подальше и попроще, горел костер, над которым висел и исходил паром закопченный котел. Вокруг костра теснились рабочие.
Алешка смело зашагал к ним. Рабочие обернулись. Переглянулись. С еще большим вниманием нас оглядели.
– Это вы будете речку искривлять? – смело спросил Алешка.
– А она и так кривая, – заржал здоровенный строитель, помешивая в котле варево. – Мотайте отсюда!
– А вот в Англии, – с усмешкой ответил Алешка, – дети ходят где угодно.
– Ну и мотай в свою Англию! – Строитель вытащил из котла поварешку, стряхнул с нее налипшие макароны и погрозил ею.
Но тут на сцене появилось новое лицо – парень в кожаной куртке. «Не обремененный интеллектом», – как сказал один писатель. Он подошел со стороны другого вагончика с баллоном пива под мышкой. По рассказам Алешки я понял, что это Толян. Или Колян. Немного ошибся – это оказался Вован.
– Какая Англия? – хмуро спросил он.
– Да вот, Вован, эти шустрики-мямлики нам тут мозги пудрят.
– Какая Англия? – Вован тяжело повернулся к нам и сделал глоток пива из литровой пластиковой бутылки.
– Великобританская, – сказал Алешка. – Туманная. Вдали от родных берегов.
«Кабута такая», – подумал я, стараясь понять, что Алешке нужно. И выбирая на всякий случай самый короткий путь к отступлению.
– Говори толком. – Парень Вован почему-то не дал нам пинка, а проявил к нам какой-то интерес. – Ты че, по-английски спикаешь?
– Это не я, – сказал Алешка и уступил место на сцене бедному Шурику, – это он.
– Такой мелкий? – Вован с недоверием отхлебнул еще пива.
Шурик возмутился:
– Я в английской школе учусь! – гордо сообщил он.
– И в английский детский сад ходил, – поспешил добавить Алешка.