– И в английские ясли, – не удержался и я.
– Ну-ка, скажи что-нибудь по-ихнему, – решил зачем-то проверить Вован.
Шурик, глазом не моргнув, выдал длинную английскую фразу, в которой я уловил только три знакомых слова: «фул», «Шекспир» и «спик». Но и этого было достаточно, чтобы понять ее смысл: «О чем я могу разговаривать с таким дураком на языке великого Шекспира?»
Вован не обиделся.
– Клево! – похвалил он Шурика, достал из кармана пистолет, переложил его в левую руку, а правой долго шарил в том же кармане и, наконец, выудил из него помятую жвачку. – Держи, английский бой.
Шурик с благодарностью принял этот щедрый дар и ответил опять по-английски. В этой фразе я уловил вообще только одно слово – «дог». И мысленно ее перевел: «Эту гадость даже моя собака не станет есть, подавись!»
– Вот что… Как тебя звать-то? Шурик, говоришь? Похож. Вот что, Шурик, – он взглянул на часы, – ты подваливай сюда к часикам трем. Врубился? Работа тебе будет.
– Со своей лопатой? – простодушно съехидничал Шурик. – Или с молотком?
Вован заржал:
– С ложкой приходи. И с миской.
Он повернулся к рабочим, которые с интересом к нам прислушивались.
– Ну, козлы, жрачка готова?
Вован взял из стопочки на скамейке пластмассовую миску и подставил ее под черпак.
– Не жалей для гостя, пусть не обижается русским гостеприимством. – И понес миску к вагончику.
Алешка тут же подскочил к нему:
– Дядь, давайте я вам помогу, а то у вас вид усталый и одна рука занята.
Я не сводил с Алешки глаз. Опасался за него. Мы, действительно, были в тылу врага. Алешка нас завел. Но он нас и выведет. Он назойливо проводил Вована до вагончика, осторожно неся в руках миску.
На ступеньках Вован достал ключ и отпер дверь, забрал у Алешки миску. Но дверь не раскрывал, пока Алешка не отошел в сторонку.
– Давай, давай отсюда! – Вован приоткрыл дверь ровно настолько, чтобы протиснуться в щель.
А Лешка вдруг на секунду исчез и через секунду появился. И помчался ко мне, будто хотел тут же рассказать что-то такое интересное… Такое интересное, что ну никак не рассказать было нельзя. Вместо этого он сказал, запыхавшись:
– Сматываемся! Пусть они без нас жрут свои макароны!
Мы дружно слиняли из тыла врага. Разбрызгивая светлые и холодные (и коварные) воды Тайнинки, перебежали на свой берег.
– Хватит бегать, – скомандовал наш полководец. – Не надоело? Ты, Шурик, молодец! Ты теперь будешь Штирлицем. Ты все понял?
Никто ничего не понял.
Алешка сел, вылил из сапог осеннюю воду и сказал:
– Объясняю для дураков. Я сам еще не все понял. Дим, вот эта команда, где всякие Вованы, она будет заворачивать речку в сторону. Чтобы у твоего, Шурик, отца был пруд с карасями и лодочками. А на самом деле они хотят обнажить старое русло, вытащить со дна реки сокровища в виде заморенного дуба и сложить этот дуб в вашем доме.
– И в моей комнате? – испугался Шурик.
– В подвале. Потом они эти бесценные дрова высушат, распилят и отправят в Англию. За знаешь, какие бабки? За вот такие, – Алешка широко развел руки. – Только вот я еще не понял, зачем они похитили нашего английского инспектора Хилтона под именем Невилла.
Алиса в Стране чудес.
– Они за ним следили, выследили и схавали. А мы должны его освободить.
Тут я спохватился:
– Леш, надо сказать об этом папе…
– И Павлику! – Алешка усмехнулся. – Где этот Павлик? Хваткий опер. Он его упустил, а мы его спасем. Я уже передал Хилтону шифровку. Чтобы готовился к побегу.
– А где он?
– Ты, Дим, когда-нибудь станешь, к примеру, большим ученым. Медлительным таким. Но никогда не будешь великим сыщиком.
– А ты будешь? – ревниво спросил я.
– Еще не знаю. Может, я буду маленьких насекомых изучать. Хилтон, Дим, в вагончике.
– Откуда ты знаешь?
– Ты, Дим, многое видишь, но не очень много думаешь.
И тут он перечислил мне всякие приметы. Вагончик заперт. Макароны туда понес Вован – иностранному гостю. Этот иностранный гость – англичанин, потому что бандитам Вована понадобился переводчик в виде нашего Шурика. А еще, и это главное, Алешка углядел за вагончиком легковую машину, заботливо укрытую брезентом.
– Когда этот тупой Вован отпирал дверь, я, Дим, под этот брезент заглянул. А там, Дим, красная открытая машина Хилтона.
Не слабо!
– И что?
– А то! Он сейчас ждет, когда мы его спасем. Ждет не дождется.
– Почему?
– Потому! Я, Дим, ему шифровку послал. В виде пластмассовой мухи в макаронах. Он поймет. – Тут Алешка взглянул на меня с сомнением: – А ты-то, Дим, понял?
Я никогда не понимаю раньше времени. Я понимаю, когда мне все объяснят до конца. И вот теперь мне все стало ясно. Наш милый Хилтон сидит в наручниках, со скотчем на губах, прикованный к батарее… Какие там батареи? К ножке стола. Ему угрожают. От него чего-то хотят. А он хочет одного – чтобы мы его освободили и чтобы он в нашей московской квартире попивал с нашим папой всякие «бредни» и закусывал их маминым пирогом с «черри». И чтобы Лешка подбрасывал ему в бокал пауков, мух и тараканов.
– Леш, – вдруг робко спросил Шурик, – а мой папа что, в этом виноват?
– Виноват, – сурово ответил Алешка. – Твой папа очень хороший человек. Он вас очень любит. Но и себя он тоже очень любит. И он, ради своего пруда с карасями, добился разрешения повернуть на время речку. Чтобы эти жулики раскопали заморенный дуб и отправили его другим жуликам в Англию.
– А я виноват? – взвизгнул Шурик.
– Виноват, – мрачно сказал Алешка. – Ты все время хочешь, чтобы папа тебе что-нибудь таскал. Всякие подарки. Всякие вертолеты. И лодочку на пруду. А ты бы любил его просто так, как просто папу, без всяких подарков.
Шурик потупился. Нахмурил свои светлые бровки. В его голове и в его сердце шла борьба. Ум говорил одно, а сердце другое. Мне эта борьба тоже знакома. Я думаю, как и каждому человеку. Особенно, когда эта борьба идет за кого-нибудь родного и близкого.
– Леш, – проговорил Шурик, – а ты бы как? Со своим папой?
– Не знаю. – Алешка даже вздохнул. – Наш папа таких задачек нам не ставил.
Шурик вздохнул.
– Тогда так. Если я чего-нибудь от них узнаю, я вам сразу скажу. А если нет, то мы с Шариком будем их отвлекать, а вы с Димой в это время сделаете все, что надо. Врубился?
– Въехал, – радостно отозвался Алешка.
– К обеду звонят, – сказал Шурик. – Сейчас как пообедаем, а потом как…
– Не все сразу, – перебил его Алешка. – Дим, когда папа за тобой заедет?
– Вечером. А что?
– Поедешь в Москву – раз! Привезешь вот эту штуку… Ну, вонючку, помнишь? И возьми в школе два противогаза. Въехал?
Привезти «вонючку» и противогазы мне не удалось. Я не смог поехать в «Приволье». Школа – раз! Дом – два! Но все, что Лешка заказал, я отправил с Павликом. Он зашел к нам поужинать и проговорился, что утром следующего дня едет со своей невестой оглядывать неоглядные дали в окрестностях Рождествено. Соврал, конечно. Он, наверное, ехал охранять мистера Хилтона, которого на берегах Тайнинки с удочкой давно уже не было.
– А зачем Лешке противогаз? – с подозрением спросил Павлик, когда я вручил ему сумку.
Я не растерялся. По примеру Алешки я знал: нужно что-нибудь ляпнуть несусветное, и вопросов больше не будет.
– Рыбу ловить, – сказал я. – На мелководье.
Павлик не захотел показать себя дурачком, который не знает, как на мелководье ловят рыбу противогазом, и сказал:
– А! Я так и думал.
Когда я навещал в тот раз Алешку, я видел, как нежный Шурик здорово освоил вертолет. Он его слушался, как Шарик – точно и беспрекословно. Шурик, как бы ни бросил Шарику его любимый мячик, тот всегда с легким «хлюпом» оказывался у него в пасти. И если Шурик атаковал своим вертолетом коробку, то все ракеты с легким «хлюпом» попадали в цель.
На этом Алешка и построил свой план. Очень, как я потом узнал, продуманный. И как он его реализовал, вы скоро узнаете. Правда, лучше бы он этого не делал. Не в той роли на криминальной сцене выступил в этот раз мой младший брат…
Началось с того, что Шурика, как переводчика, на том берегу встретили в штыки. Потом мы узнали – приехал шеф Ломакин, узнал про то, что дурак Вован проявил инициативу, и надавал ему за нее по ушам. Вован, конечно, озлился не на себя дурака, а на Шурика с Лешкой. Он на них наорал, махал на них руками и ногами и ругался всякими словами.
Но тут на сцену вылетел Шарик. Уж он-то никак, маленький и худенький, не мог стерпеть, чтобы его хозяина и его друга, который помог ему в борьбе с унизительным запором, какой-то здоровенный дурак ругал и наказывал.
Шарик, без лишних слов, отбросил на затылок свои длинные уши, оскалил свои белые зубки и вцепился в штанину врага.
Враг Вован шарахнулся, штанина лопнула по швам и оказалась целиком во власти Шарика, который сполна выместил на ней свою злость. С голой ногой Вован убежал и спрятался в машине, а Лешка, отобрав у Шарика штанину, нашарил в ее кармане нормальный пистолет.
– Играть! – скомандовал он Шурику и Шарику. – По плану.
Ну, тут и началось. Шурик бросал мячик, Шарик его ловил, подбрасывал черным носом, снова ловил, брал барьеры – скамейку, стол, даже капот маленького трактора. Рабочие, не отрываясь, глазели на него, смеялись и хлопали в ладоши. Потом один из них поймал мячик и бросил Шарику…
Шурик, перепоручив Шарика рабочим, переместился к Алешке.
– Молодец! – Алешка в это время уже лежал в кустах с вертолетом и снаряжал его ракеты компонентами «вонючки». – Бей вон в то окошко, видишь?
В торце вагончика было небольшое окно, забранное редкой решеткой.
– Как только попадешь, хватай Шарика и дуй домой. Изо всех сил.
– А ты, Леш?
– А я за тобой, не бойся. Беги изо всех сил и не оборачивайся. Встречаемся у Дедули. Оба-два.
– Оба-три, – поправил его Шурик.
Он взял пульт, заложил в кронштейны снаряженные будущей вонью ракеты и поднял вертолет в воздух.