Глаза его злобно сверкнули; он стукнул кулаком по столу.
— Ничего подобного! Она здесь, на Земле! Может быть, прямо тут, в нашем мегаполисе. И я ее найду! А если она откажется работать на меня, я сотру ей память, и мы начнем все сначала! Но я никогда не сдамся, Дрейер!
Хорошо, что после этого он сам ушел. Пока я представлял, как он стирает Джин память и снова запирает ее в Дайдитауне, меня так и подмывало его придушить.
Только я успокоился, как ко мне влетел Эм-Эм. Он плюхнулся на стул и изумленно воззрился на меня.
— Что случилось, малыш?
Он медленно покачал головой, словно не совсем понимая, о чем говорит:
— Не верю, Зиг. Но Венди сказала — она познакомится с тобой, повидает тебя.
Определенно, Эм-Эм слишком много времени проводил среди старых дружков. Придется заставить его посидеть перед видеофоном и послушать Информпоток, чтобы его речь перестала отдавать жаргоном беспризорников.
— Полагаю, ты дал мне отличную рекомендацию.
— Отличную, да, но она никогда — никогда! — не знакомится с людьми сверху.
— Когда она поднимается наверх, она же с кем-то встречается, разговаривает.
Он задумался.
— Можбыть. Но когда она уходит, никогда надолго. Всегда приходит утром.
Вполне понятно. Даже если великолепная Венди обожает беспризорников, ей иногда хочется пообщаться со взрослыми. Может быть, именно потому она и согласилась встретиться со мной. В конце концов, я избавил их от парочки злобных акул из «Невронекса». Да и Эм-Эм подтвердил, что я не подонок, который собирается эксплуатировать несчастных малышей.
— Когда же мы увидимся с твоей Венди?
— Сейчас, сегодня. Прямо сейчас.
— Не спеши, малыш. Сейчас я занят.
Я не был занят, но мне хотелось самому назначить день и час встречи с Венди.
— Она сказала — сейчас или никогда. Или, можбыть, очень долго.
Ее ультиматум меня не обрадовал, но ведь я сам настаивал на знакомстве с ней. Она согласилась, но выдвинула свои условия.
— Где?
— Там, внизу.
— В туннеле?
— Венди не любит наверху.
— Класс! — Меньше всего мне хотелось шататься по заброшенным шахтам подземки. — Сейчас возьму карманный фонарик, и ты покажешь мне дорогу.
Мы пролетели район Бэттэри и очутились у комплекса корпорации «Окумо-Слейтер», где я во время работы на лже-Хамбота встретил первую стайку беспризорников. Потом пролетели еще две остановки на север. Оттуда мы пошли пешком. Мы забирали все дальше в северном направлении, пока не подошли к средних размеров административному зданию. Эм-Эм провел меня подвалом к старому заваленному входу в подземку. Беспризорники давно разобрали завал. Эм-Эм пролез внутрь, я с трудом протиснулся за ним. Мы зажгли фонарики и поползли по нижним этажам мегаполиса.
Мы спускались вниз по бетонным ступенькам; в неярком свете карманных фонариков отражались бетонные стены, обложенные белой кафельной плиткой. Мы шли по коридору, заваленному обломками камня, спрыгивали с бетонных ограждений и шли вдоль рельсов подлинным туннелям, грубо проложенным в гранитной породе. Здесь, под землей, было душно и влажно; испарения со стен собирались в лужи, где-то мелкие, где-то такие широкие, что они преграждали нам путь, и нам приходилось ползти по самому краю. Когда мы обходили одну большую лужу, сзади что-то громко плюхнуло, и я почувствовал, как у меня волосы поднялись дыбом.
— А здесь не жарко, — заметил я.
Эм-Эм шел впереди; я увидел, как он пожал плечами.
— Всегда так. Не важно, что наверху, у нас внизу всегда прохладно.
После одного длинного туннеля, показавшегося мне бесконечным, я увидел, как где-то впереди слабо мерцает свет. По мере того как мы подходили ближе, свет делался ярче; когда мы завернули за угол, он стал почти ослепительным.
Мы очутились на бывшей станции — остановке старого метро. На свету сверкали оставшиеся на стенах кафельные плитки. В одном месте несколько синих и оранжевых плиток образовывали надпись: «Запад… 4-я». В дальнем углу росло что-то зеленое. Вся платформа была уставлена разнообразными хижинами, сделанными из обрывков эпоксидной резины и полимеров. Похоже было, куски эпоксидки наскоро, кое-как слепили вместе. Однако в целом станция оставляла впечатление чистоты и порядка. Я заметил нескольких малышей-беспризорников, которые играли вместе; несколько девяти-десятилетних мальчишек и девчонок подметали пол на платформе между хижинами. Делали уборку. Почти похоже, будто они ожидали гостей.
— Пропащие мальчишки, — сказал я.
— Точно!
Когда мы подошли поближе, я поднял голову и прищурился от яркого света, льющегося с потолка. Там, наверху, как ни странно, были прикреплены лампы дневного света. Я толкнул Эм-Эма и показал на потолок:
— Где вы их раздобыли?
— Украли — давно-давно. Две-три жизни беспризорника.
— Да, но для того, чтобы лампы светили, требуется энергия…
— Тоже украли. — Он сунул в карман свой фонарик. — Пошли. Познакомишься с моими друзьями.
Эм-Эм поднялся по короткому пролету на платформу. Пара детишек помахала ему рукой, когда заметила его; при виде меня они застыли на месте. Один из них издал вопль, и внезапно из хижин высыпалась целая толпа беспризорников всех размеров и возрастов. Только в нескольких случаях я сумел различить, где мальчики, а где девочки. Все были худые, все одеты в обноски. И волосы у всех были примерно одной длины.
И все старшие были вооружены и были готовы дать отпор.
Эм-Эм поспешил вперед и замахал руками.
— Нет, нет! — Он ткнул в меня пальцем. — Зигги! Зигги!
Они вытаращили глазенки и уставились на меня. Вдруг на платформе стало тихо. Дети начали придвигаться ко мне — медленно, как будто неуверенно.
В тот момент мне стало слегка не по себе. Их тут целая орава — не меньше пятидесяти, — и я всецело в их власти. Если дело дойдет до драки, я даже не смогу убежать. Я понятия не имел, куда бежать, если что. Поэтому я остался на месте и подпустил их поближе.
Их лица… на всех застыло одинаковое выражение. Неужели это благоговение? Передо мной!
Они обступили меня, отрезали меня от Эм-Эма, окружили, но держались на расстоянии — примерно в метре. Наконец какой-то малыш растолкал остальных и подошел прямо ко мне. Он — или она — с секунду смотрел на меня, потом обхватил мою ногу, неуклюже обнял и прошепелявил:
— Тигги.
Лед был сломан. Дети окружили меня. Кто-то хлопал меня по спине, кто-то мягко толкал в плечо, кто-то обнимал, и все тихо и как-то почтительно говорили:
— Зигги, Зигги, Зигги.
Что же происходит?!
Я огляделся в поисках Эм-Эма, но не сумел разыскать его. Потом толпа расступилась, пропуская кого-то. Взрослый человек. Женщина. Стройная, с прямыми темно-русыми волосами, спадающими на плечи. Отличная фигура.
Когда она улыбнулась, я узнал ее. У нее больше не было платиновых волос и макияжа. Но, клянусь Ядром, я узнал ее!
— Джин!!!
— Здравствуйте, мистер Дрейер, — сказала она спокойно и сухо, как будто мы с ней обедали вместе только вчера.
Она положила руку мне на плечо и поцеловала в щеку. Ребятишки, столпившиеся вокруг нас, захихикали и зашептались.
— Вы им понравились, — заметила она.
Поскольку на руках и на ногах у меня повисли гроздья малышни, я мог только молча глазеть на нее.
— Эм-Эм столько о вас рассказывал — вы чуть не погибли, ловя тех, кто похищал наших малышей. Под землей вас считают героем, мистер Дрейер. Все уличные банды знают о вас.
Я наконец обрел дар речи:
— Прошло два года, Джин. Я думал, ты далеко, там, куда улетают нормальные люди!
— Я там была. Я улетела на Нику и немного пожила там. Я думала, что все будет в порядке. Думала, сумею приспособиться. Но ничего не получилось.
— Но ведь ты не сказала им, что ты — клон?
— Нет. Не в том дело. Многие тамошние обитатели хотели на мне жениться.
— Я в этом не сомневаюсь.
Во внешних мирах еды в избытке, но зато там пока очень мало женщин.
— Но я быстро поняла, что меня никогда не будут считать подходящей спутницей жизни.
— Почему?
Она жалко дернула плечом:
— Я не могу иметь детей.
— Да. Верно.
Я совсем забыл. Всех клонов, и мужчин и женщин, по закону стерилизуют сразу после рождения — вернее, выведения или деинкубации. Им делают укол, и их половые железы прекращают производить половые клетки, не влияя в то же время на выработку гормонов.
Для жителей внешних миров женщина, которая не может произвести на свет потомство, — неполноценная.
— И я вернулась домой, — продолжала Джин, вымученно улыбаясь. Она положила руку на плечо одного малыша, взъерошила волосы другому. — И нашла здесь людей, которым я действительно нужна.
— Да, но на Нике ты была свободным человеком. Ты была вольна улетать и прилетать куда вздумается. А на Земле ты…
— Я мать. То, чем я больше нигде быть не могу.
Тут наконец я понял. Не сразу, но до меня дошло.
— Ты — Венди!
Она присела в книксене:
— К вашим услугам.
— Слышал, ты стала им настоящей матерью.
— Я пытаюсь.
— Венди самая лучшая мама! — вмешался Эм-Эм. Растолкав других, он прижался к ней и снизу вверх улыбался нам обоим. — А Зиг — лучший друг. Защитник.
В моем достойном сожаления мозгу наконец закрутились шарики, включились цепи, установились взаимосвязи.
— Значит, ты специально наняла актера, чтобы он…
Она кивнула и улыбнулась:
— Конечно! Я надела голокостюм Джоуи Хосе.
Все сошлось. Кто-то похищал ее детей и возвращал их порчеными. Она хотела положить конец беззаконию и пришла ко мне — вернее, подослала ко мне актера.
— Почему именно я?
— Потому что вы не бросаете дело на полпути.
Я пропустил ее слова мимо ушей. Лучше не лезть в бутылку.
— Почему ты не пришла ко мне сама?
— Я не была уверена в том, что вы согласитесь работать на меня. Я ведь помню, как вы относитесь к клонам. И потом, рядом с вами постоянно крутится Спиннер. Я не могла рисковать и позволить ему выследить меня.