На какое-то время Андрей отключился от того, что сочиняла Памела, ушел в свои мысли. Сравнивая умственные способности Йоханссон и Рогоффа, он все больше склонялся к выводу, что не Скупой был организатором преступной операции. Операции?! Славцев специально обратил на это внимание: рассказывая об «Осле», девчонка ни словом не обмолвилась о том, что это не единственный пиратский захват судна. Даже намека не прозвучало…
Операции? Нет, операций! Ведь до начала истории с метафроппизолом у Майка уже был оборотный капитал – хватило денег на открытие офиса, на двухмесячную имитацию бизнес-деятельности…
Да и вообще, во время захвата «Осла» бандиты действовали настолько быстро, четко, слаженно, что это напоминало работу натасканного подразделения спецназа. Подразделения, в котором любой «винтик» точно знает свой маневр. Бывший офицер федеральной гвардии отлично знал: только за счет тренировок невозможно добиться такого взаимодействия людей, такой уверенности в собственных силах. Матерыми профи становятся во время боевых действий, под обстрелом противника.
Это если говорить о солдатах. А если о бандитах? Как становятся они матерыми профи? Правильно! Во время «боевых» операций – под огнем противника. То есть бедолаг с грузовых кораблей, на которых нападали пираты.
Вот и ответ на вопрос: была ли операция против «Осла» первой? Йоханссон может сколько угодно замалчивать эту тему, Славцеву понятно – их транспортный корабль не был единственным, кого атаковали головорезы Скупого. Ну, ничего, федеральная комиссия по особо тяжелым преступлениям разберется. Следователям надо лишь начать ловить Памелу на нестыковках, а потом ей придется выкладывать всю правду до конца…
А она наверняка знает много, очень много. Похоже, что именно Йоханссон – мозговой центр всех операций банды Рогоффа. Сколько бы ни прибеднялась, ей не уйти от того факта, что ее коэффициент умственных способностей гораздо выше, чем у дружка. При этом красотка старательно валит все на Майка, изо всех сил пытается выглядеть «белой и пушистой». Циничная тварь… Раньше предала Атаманова, их всех предала. Теперь – Рогоффа. Любого сдаст – хоть своего, хоть чужого. Как это непохоже на Кристину… При внешнем сходстве – такая разница в характерах…
Славцев с неприязнью посмотрел на рассказчицу: та вошла в азарт, щеки раскраснелись, ноздри чуть раздувались, будто у дикой кошки во время охоты. Йоханссон уже не глядела на Лутченко, стоявшего со скальпелем, – говорила и говорила.
…Андрей вновь задумался. Далее слушать пленницу не имело смысла. Она уже наболтала достаточно, но самое главное сказала до начала видеозаписи – до того, как с ее рук сняли веревку, чтоб не портить «картинку» для федералов. Тогда, грозно склонившись над пленницей, Славцев и Лутченко потребовали честного ответа на один, самый главный, вопрос.
Где Скупой с грузом?
Узнав правду, Андрей невольно усмехнулся. Получается, они спешили на Дениз, чтобы устроить засаду на Памелу Йоханссон, а в это время Майк Рогофф торопился к космической станции «Медуза», чтобы добить их, выживших членов экипажа «Осла». Разминулись…
«Дом пришел – гнома нет. Гном пришел – дома нет. И зарос травою след…»
Славцеву припомнился какой-то старый-старый детский мультфильм. Их с Майком Рогоффым позиционные маневры очень напоминали тот сюжет.
«Через год с большим трудом повстречались гном и дом».
Все, как в мультике. Теперь, когда Йоханссон призналась, где следует искать Рогоффа, капитан федеральной гвардии понимал – новая встреча неизбежна. Чуть раньше или чуть позже, но…
Экипаж «Осла» жаждал самостоятельно поквитаться с бандитами, именно поэтому Славцев и Лутченко потребовали от Памелы, чтобы во время видеозаписи для следователей она не говорила, куда направился Скупой. Три раза повторили, вбивая эту мысль в голову пленницы.
Славцев очень рассчитывал на личный поединок с Майком. Закрывал глаза и видел, как стоят они с Рогоффым друг против друга, сжимая в руках ножи. Осталось только закончить видеозапись, сдать Памелу властям, а там и в путь, до «Медузы»…
– Андрей, что-то еще? – оторвал его от размышлений Лутченко. – По-моему, Йоханссон наговорила достаточно. Достаточно для того, чтобы совершить вояж в следственный изолятор, чтобы федералы взялись проверять эту историю заново.
– Согласен, – подтвердил Славцев. – Сказано немало, если полиция не загорится желанием узнать всю правду, то ищейки из страховой компании… Кстати, вот это идея! Сыщики оттуда мечтают раскопать подробности и факты, которые помогут не выплачивать страховку! Как там называлась компания, а? «Доверие Дениза»? Ага! Толя, возьми коммуникатор Памелы! Сначала звони в «Доверие Дениза», а уж потом – в полицию! Поговори ты, ладно? Постарайся сделать так, чтобы частные детективы оказались здесь одновременно с официальными властями, так надежнее.
Лутченко кивнул, взял с пыльного подоконника аппарат пленницы, принялся искать в адресной книге нужный номер. Йоханссон злобно зашипела – Славцев усадил ее на бетонный блок, к стене, принялся вновь связывать. Памела даже попыталась укусить Андрея, только ничего не вышло. Капитан рассмеялся, после такого выпада Йоханссон ему стало легче, все же он не привык воевать с женщинами.
– Вот теперь ты больше похожа на себя настоящую, – едко заметил Славцев. – И не надо прикидываться невинной девочкой, тебе это не идет! Острые ядовитые зубки не спрятать ни под какой маской!
– Сделано! – доложил Анатолий, закончив переговоры с «Доверием Дениза». – Там внимательно выслушали, все поняли. Клянутся, что успеют сюда раньше, чем полиция, но к пленнице не прикоснутся. Лишь будут присутствовать при всех процедурах, чтобы Йоханссон случайно не отпустили…
– Отлично! – подмигнул товарищу Андрей. – Теперь звони в полицию, а потом, как только дашь наводку на место, сразу уходи. Ждать меня будешь в условленной точке, как ночью решили. Помнишь место? Вслух при ней не произноси! Просто уйдешь – и жди там, как все обговорили до начала операции.
«А ты?» – этот вопрос Лутченко адресовал спине командира, который склонился над пленницей, проверяя крепость узлов. Андрей привязал Йоханссон к стальным прутьям арматуры, торчавшим из полуразрушенной стены. За железяки он был полностью спокоен – еще ночью пробовал надежность, а вот веревки следовало перепроверить, от греха подальше. Вышло бы очень глупо, если бы Памела смогла ускользнуть за несколько минут до приезда полиции. Это стало бы полным фиаско мстителей с «Осла», боровшихся за справедливость, за восстановление своего доброго имени. Если бы Йоханссон удалось избавиться от пут – она бы точно скрылась, да еще прихватила с собой диктофон и компрометирующую видеозапись…
– Едут! – кратко сказал Лутченко, остановившись рядом со Славцевым, который «колдовал» над пленницей.
Командир мотнул головой, показывая, что услышал.
– Не убежит? Отключать с помощью снотворного не будем? – уточнил доктор.
Славцев недобро усмехнулся.
– Как-то в госпитале слышал шутку: хорошо зафиксированный больной в анестезии не нуждается!
Лутченко даже не улыбнулся. Он положил ладонь на плечо товарища.
– Андрей, я беспокоюсь за тебя…
– Уходи! – выпрямляясь, резко потребовал капитан. – Уходи, Толя! Мы все обсудили ночью! Уходи, не медли! Давай!
– А ты?
Славцев шумно выдохнул, укоризненно посмотрел на товарища. Все это они оговорили заранее.
– Я смогу прорваться через полицейские кордоны вокруг здания! Не забывай, там рядовые служащие, а меня учили проходить через оборону регулярных войск противника. Через линии заграждения и окопы матерых профи, вооруженных совсем не «пукалками».
– Андрей, может, я останусь? Уйдем после, вдвоем?
– Анатолий! Кру-гом! Вниз – бегом марш! Считаю до трех – и тебя уже нет! Это приказ!
– Андрей, здесь не армия! Мы же клятву дали – до конца вместе!
– Толя… – Славцев положил руку на плечо товарища, крепко, зло встряхнул невовремя заупрямившегося Лутченко. Впрочем, он тут же подобрел. – Толя, я прорвусь, даю слово! Мы встретимся там, где договорились. Поверь, одному мне проще выскользнуть из кольца. Ты не умеешь двигаться в темноте с нужной скоростью. У тебя нет боевого опыта…
Лутченко не ответил – то, что сказал капитан федеральной гвардии, было правдой.
– Пошел! – жестко приказал Славцев, убедившись, что у спутника больше не осталось аргументов. – Пошел! И не вздумай остановиться до того, как выйдешь за нарисованное мною кольцо!
Лутченко еще раз глянул на Памелу, на командира. Ссутулился, исчез в дверном проеме. Его ботинки простучали по ступеням, усеянным бетонной крошкой. Какие-то мелкие камешки полетели вниз – в темноту первого этажа, туда, где тихо лежал Сэм Кувалда, безразличный ко всему.
– Андрей… – нежным грудным голосом позвала Памела, когда они остались вдвоем.
Славцев не ответил. Он знал, в какую сторону должен уходить Анатолий. Капитан подошел к нужному окну – хотел визуально проконтролировать, что товарищ делает все так, как приказано. Если б Лутченко был подчиненным Славцева, где-нибудь на фронте, Андрей не волновался бы. В том случае доктор не посмел бы ослушаться, в армии приказ командира – закон. Анатолий ушел бы и ждал там, где приказал старший. Но сейчас, здесь, Лутченко мог спороть какую-нибудь глупость и тем самым сорвать операцию.
– Андрей…
Славцев стоял возле окна, спиной к пленнице. Он неотрывно наблюдал за маленькой фигуркой: Лутченко удалялся в указанном направлении. Андрей не мог обернуться – на Дениз пришел вечер, полумрак взял равнину в мягкие черные лапы. Если б капитан отвернулся, потерял бы маленькую точку из вида.
Славцев облегченно вздохнул, расслабился лишь тогда, когда крохотная движущаяся фигурка скрылась в лесу за неширокой речкой.
– Андрюша… – мужчина обернулся лишь после того, как Йоханссон позвала его в третий раз.
«Андрюша…» – это слово больно кольнуло в сердце. Капитан едва заметно вздрогнул, лишь полутьма помогла скрыть то, как изменилось его лицо.