Адвокат поработал очень хорошо, обвинения против подружки Скупого развалились. Ловкий юрист сумел убедить всех: девушка говорила в диктофон то, что требовали мучители, угрожавшие ей. Ведь несчастная пленница в момент появления полиции оказалась безжалостно привязанной к стене. А в момент откровений? Никто не мог дать гарантий, что захватчики не пугали ее жуткой расправой, не подавили волю.
Признания, сделанные под угрозой смерти, не имеют никакой юридической ценности, а реальных фактов, свидетельствующих о причастности Памелы Йоханссон к банде Скупого, нет. Только самооговор. Да и вообще, неизвестно, быть может, люди с «Осла» виновны во всем? Сговорились с Рогоффым? Имитировали катастрофу? Выкрали наркосодержащий препарат? Потом устранили союзника, который слишком много мог рассказать? А девочку-менеджера заставили говорить то, что выводило их из числа подозреваемых…
Узнав о таком повороте сюжета, Славцев скрипнул зубами. Он-то думал, что все сделал грамотно. Оказывается, быть офицером-профессионалом на войне – одно, а играть на «правовом поле» – совсем другое…
Переварив новости, добытые Малковым, капитан сразу же изменил план действий.
– Стартуем! – приказал Андрей, мигом отбросив мысли об отдыхе. – Надо доставить на Дениз реальное доказательство – груз метафроппизола, находящийся в трюме «Клипера»! Это сильнее домыслов юриста. Карл! Что с двигателями?
– Все нормально, – как обычно, старший механик был немногословен и уверен в технике, за которую отвечал.
За несколько часов он успел покопаться в брюхе звездолета, подправить, настроить то, что требовало внимания.
– Анатолий, теперь сделаешь мне укол, – то ли попросил, то ли приказал Славцев. – Надо выдержать еще один переход, последний. Доставим груз на Дениз, покажем, что находится в трюме «Клипера». Сдадим наркотик туда, откуда по документам его забирала Памела. Хрюню тоже сдадим, как-никак – один из подручных Майка! И пусть тогда говорят, что нет реальных фактов! Йоханссон не выйдет из тюрьмы!
…«Клипер», доставшийся команде «Осла» в наследство от Майка Рогоффа, торопился к Денизу. Роковой груз лекарственного препарата, с которого начиналась эта история, лежал в трюме пиратского судна.
Покончив с бутылкой виски, люди разбрелись кто куда. Пирелли отправился на вахту в машинное отделение, Ризе и Букач уселись в кают-компании играть в карты – ничего другого не нашлось: ни шашек, ни шахмат, ни настольных логических игр. Малков удалился в радиорубку, а Лутченко, введя командиру стимулятор, поспешил в «медицинский отсек» – проверить состояние Хрюни.
Славцев остался один на один с собой. Теперь, когда не было нужды «строить» подчиненных, заставляя их забыть о встрече с пришельцами, Андрей не мог не вспомнить то, что в последние часы поразило его больше всего.
Не пиявки. Нет, не жуткие твари, способные за пару секунд порвать на части и сожрать человека. Нет! Глаза… Огромные, в половину лица… Глаза, до краев наполненные мудростью и болью.
Такие не бывают у существ, неспособных мыслить, чувствовать, сострадать. Такие глаза не могли быть глазами Майка Рогоффа – даже к концу жизни, даже если бы Скупой прожил еще пятьдесят лет, накопил жизненный опыт, стал другим человеком. И у самого Андрея таких глаз никогда не будет…
– Сегодня мы открыли Дверь в Ад… – тихо прошептал Славцев, невольно припомнив строку из бортового журнала.
Нет. Они – те, кто умер на станции, – действительно открыли Дверь, но не в Ад. Просто они не успели понять этого…
Славцев заглянул в чужие огромные глаза, и по спине пробежал холодок, какой, наверное, мог бы пробежать по спине истово верующего человека, на закате своих дней увидевшего живого Бога.
– Мне сказали, вы пригнали «Клипер»… – без яркой косметики, растерянная, с потухшими глазами, Памела еще больше напоминала Кристину, и Славцев стиснул зубы, стараясь не думать об этом.
Он не имел права на слабость, не имел права отвлекаться сейчас на что-то свое, болевшее внутри.
– Мы пригнали на Дениз корабль Скупого, – подтвердил он. – Чтобы лично сказать это, я и пришел. Тебя не выпустят под залог. Партия метафроппизола – та самая, которая транспортировалась на «Осле», – на борту звездолета Майка Рогоффа. Сейчас ее проверяют эксперты из федеральной полиции, а также из «Доверия Дениза». Но мы-то знаем, каким будет ответ…
Это конец, Памела. Конец твоей игры. Теперь не помогут адвокаты, даже самые ловкие пройдохи, пытавшиеся свалить вину на нас. Можешь как угодно выкручиваться, доказывать, что не спала с Майком, что во время операции по захвату «Осла» впервые работала с Рогоффым… Давай, Пам, сочиняй басни следователям, может, они купятся. Правда, теперь задурить им головы будет труднее, ведь мы привезли реальные факты. Корабль Скупого с грузом метафроппизола здесь, на Денизе. Объясняй теперь, почему Рогофф именно тебе доверил сопровождение наркотика – от складов «ДенФарм Ltd» до системы Z-327, где нас перехватила банда Майка.
Памела ничего не ответила. Она нервно терла виски пальцами, поправляла длинные волосы, то и дело падавшие на лицо. Глаза красотки бегали из стороны в сторону. Андрей понял: Йоханссон по-прежнему не хотела верить в собственное поражение, все еще пыталась найти выход.
– Кстати, Майк тебе не поможет, – «добил» он. – Вряд ли когда-нибудь увидишь своего милого дружка. Его капиталы и его связи теперь вне игры, но за это меня благодарить не надо – слово офицера: не наших рук дело! Хочешь – верь, хочешь – нет, к «Медузе» мы опоздали. Раньше туда добрались федералы из Галактической Безопасности, у них корабль мощнее. Когда мы прибыли к космической станции, Майк Рогофф уже был мертв, и все его подельники – тоже. Кроме Хрюни. Он остался жив, хотя и сошел с ума от пережитого.
Славцев не говорил Йоханссон всей правды, это не имело смысла. В историю с пришельцами девчонка все равно не поверила бы, посчитала, что Андрей просто морочит ей голову.
…При даче показаний не следует упоминать про чужаков с глазами в половину лица, про их собакопиявок – такое решение было принято на общем собрании экипажа. Все отлично понимали, что федеральные следователи просто так не отпустят, допросят не по одному кругу. По делу о нападении на грузовой корабль выжившие будут проходить свидетелями со стороны обвинения, а вот по делу о кровавой расправе на «Медузе»… Хорошо, если свидетелями, а не обвиняемыми.
Потому Славцев, Лутченко и Букач, «обмозговав» ситуацию, пояснили товарищам, как именно должна выглядеть история для федеральных следователей.
…Погнались за Скупым, но опоздали. Когда прибыли к «Медузе», бой между бандитами и спецназом уже закончился. Зачем, собственно, погнались за Майком Рогоффым? А как же! Узнали у Памелы Йоханссон, где находится ненавистный враг, поспешили туда! Надеялись вернуть груз метафроппизола, восстановить свое честное имя! А другого-то пути и не было! Иначе – тюрьма!
Нет, в боевых действиях на станции не участвовали, это можете проверить, господа следователи! Там палили из армейских лазеров повышенной мощности, импульсных и автоматических. У нас, у экипажа, таких нет. Проверяйте! Вот они, ружья, все до последней штуки. Обычные, охотничьи, с талонами техпроверки и разрешениями. Все по закону. Только из них давно не стреляли, можете провести ионно-молекулярный анализ стволов. Не стреляли!
Когда и как исчезли бандиты и спецназовцы? А нам откуда знать?! Это самый трудный вопрос, господа следователи! Просто голова пухнет, когда начинаешь думать… Ведь если между пиратами и «охотниками» произошла схватка, кто-то должен был выиграть поединок, остаться в живых?! Может, Хрюня, головорез из банды Скупого? Спросите его! Ах, ну да, он же сошел с ума… Вот незадача. Но все же, вдруг удастся привести его в чувство… Трупы куда исчезли? Загадка, честное слово…
Говорят, много лет назад на этой станции что-то такое уже приключилось… похожее. Да, люди пропали. Нам кто-то сказал, прямо тут, на Денизе. Кто-то из федеральных чиновников. Быть может, сейчас пропали туда же, куда и первые? Ну, те, что в прошлый раз?
Что? Куда пропали в первый раз? А нам-то откуда знать?! Мы прилетели: возле «Медузы» два пустых корабля! Никого не нашли, только следы крови повсюду да отметины от армейских лазеров. А у нас таких нет, у нас охотничьи ружья… Пожалуйста, проведите анализ – мы ни в кого не стреляли! Забрали судно Майка Рогоффа – и прямиком сюда! Почему взяли корабль Скупого? Так это ж очевидно! У него на борту груз нашего метафроппизола! Вот мы и пригнали звездолет пиратов как вещественное доказательство. Да. Хотели только, чтобы нас не считали мошенниками, сняли обвинения и арест с имущества…
А что там произошло на борту станции – головоломка. Попробуйте разобраться. Только с нас обвинения снимите, груз наркосодержащего препарата мы вернули, восстановили репутацию…
Примерно такой линии поведения – с некоторыми вариациями – должны были во время допросов придерживаться все члены экипажа. У мстителей, возвращавшихся на Дениз, было время, чтобы заучить эту сказку, обговорить все детали.
Славцева первым вызвали для дачи показаний, а после беседы со следователем, когда занялись его товарищами, капитан попросил о встрече с Памелой Йоханссон. Хотел лично, глядя в глаза, сказать ей главное: игра закончена.
Свидание разрешили, но только в виде исключения из правил. Дело получилось очень необычное и запутанное, федералам хотелось посмотреть, о чем будут говорить свидетель обвинения и одна из главных подозреваемых. Андрея честно предупредили, что даже личный разговор запишут на видео. Любое произнесенное слово может быть использовано в ходе следствия как доказательство вины Славцева или вины Йоханссон. Андрей согласился: все равно на других условиях встречу давать отказались.
…Они не сидели – стояли друг против друга в довольно большой комнате без мебели, разделенные только дрожащим маревом защитного воздушного экрана. «Дивайдер» показывал обоим, до какого места разрешено двигаться. Андрей и Памела не имели возможности приближаться друг к другу, это категорически запрещалось правилами. Сотрудники изолятора