Краснею и опускаю глаза. Торопливо расстегиваю липучки, сбрасываю ткань с плеч и встречаюсь с голодным взглядом генерала. Он забирает рубашку и откладывает её в сторону. Садится на пол как можно ближе ко мне, и я забываю про ужин. Ладони накрывают мою грудь, скользя по спине до застежки белья. Раздевает Наилий быстро и профессионально. Мгновение – и я вся перед ним. Все еще стесняюсь и обнимаю себя за плечи.
– Выключи свет, пожалуйста.
– Нет, – твердо говорит генерал, – я хочу тебя видеть. Иди ко мне.
Аккуратно берет за запястье и открывает замок из моих рук. Усаживает к себе на вытянутые ноги.
– Раздевай.
Его взгляд всегда, как холодный северный ветер, звенящий голубыми льдинками, сейчас теплеет. На губах играет беззаботная улыбка. Такая, что хочется её поцеловать. Я наклоняюсь и пью с губ пряные специи. Дергаю за ворот и освобождаю от рубашки изрезанные шрамами плечи. Мне не нужно их видеть, я чувствую подушечками пальцев. Солдат, как любой в легионе. И генерал. Только мой. Пьянею все сильнее, сама сжимаю ногами и чувствую тепло внизу живота. Хочу его и помню, как это было в первый раз. Сейчас не нужно Шуи. Я уже теряю голову. Неловко расстегиваю ремень и веду собачку застежки-молнии вниз. Замираю на мгновение и ныряю под черную ткань.
Наилий тянет воздух сквозь сжатые зубы. Кладет ладонь на мою руку и помогает ласкать себя. Я научусь, правда, очень скоро. Он заставляет сжимать так, что я боюсь сделать больно. Касается губами шеи и ведет по ней языком. Нежно и дразняще. До дрожи.
– Ложись, – тихо шепчет генерал, подхватывает меня на руки и несет к дивану. Обивка грубая, шершавая и такая холодная под спиной. Наилий снимает брюки и возвращается ко мне. Целует грудь, обводит языком сосок и спускается ниже. Я вздрагиваю и выгибаюсь. Еще ниже, мимо впадинки пупка. Останавливается на мгновение, гладит по бедрам и кладет мои ноги к себе плечи. Я сгораю от стыда и закрываю лицо руками, когда чувствую горячее и влажное прикосновение языка. Выгибаюсь дугой и рвусь вверх, прочь от него.
– Тише, не бойся, – говорит генерал и тянет обратно. Невозможно яркое ощущение. Сил сдерживать стоны не хватает. Бесстыдный поцелуй с языком, проникающим в меня. Откидываюсь на диванную подушку, и стон мой тянется высокой нотой. Каждое движение будоражит сильнее. Пока не достигла пика, пока еще могу остановиться, убираю ноги с плеч Наилия. Он поднимается и ложится на меня, накрывая телом.
– Понравилось?
– Да, да, – сбивчиво шепчу и последнее «да» тонет в поцелуе. Генерал больше не осторожничает, вторгается в меня резко и очень глубоко. Обнимаю его за шею и чувствую, как ускоряется, входит в ритм. Выдыхает на каждый удар в мои открытые губы. Камин прогрел комнату так, что тяжело дышать. Жар проникает в меня, я вспыхиваю пламенем. Как же его много и весь мой. Без остатка. Толчки становятся резче и грубее. Я почти проваливаюсь во тьму, когда взрываюсь. От судороги срываюсь на крик. Раздираю пальцами спину и слышу болезненный стон генерала. Его дергает, и он всем телом вжимает меня в диван. Семя изливается толчками во мне. Туман медленно отступает, возвращая в реальность. Где ярко пылают угли в камине, за окном наступает ночь, а я держу Наилия и не могу отпустить.
– Любимый.
Он поднимается на локтях и долго смотрит на меня. Его глаза лихорадочно блестят, а щеки алеют от румянца.
– Как же с тобой хорошо, – выдыхает он. Потом садится на диван и поднимает с пола брюки.
– Ужин, наверное, остыл, – грустно говорю я.
– Такая рыба и холодная съедобна. Главное тебя накормить, мне не нравится, что ты ничего не ешь.
Сажусь рядом и притягиваю колени к подбородку. Не хочется сейчас объяснять, что мудрецы иначе ощущают голод. Мы действительно можем забыть поесть и не заметить этого. Не долго, конечно, всего на один день. Потом тело требует пищи, как у всех нормальных цзы’дарийцев. Разума в нас слишком много, иногда он заглушает инстинкты. В моем случае все, кроме одного. И теперь видя, как в теплом свете ламп блестит влажная от пота кожа Наилия, любуясь его улыбкой, мне больше не хочется списывать это на проделки паразита. Да, я не очень правильный мудрец и не переживаю по этому поводу.
– Так какую рубашку мне можно носить?
– Вот, возьми, – смеется Наилий и протягивает ту, что была на нем.
За ужином беззаботно болтаем вдвоем. Я рассказываю о центре, мы вспоминаем бал, и я опять пытаюсь угадать предателя. Тщетно. Сдавшись, уходим спать на второй этаж, а утром я просыпаюсь в кровати одна. Не успеваю удивиться и испугаться, как в спальню заходит Наилий в комбинезоне и при оружии. Синяк на лице уже не кажется страшным. Синева уходит, оборачиваясь багрянцем. Скоро пройдет. Полководец напряжен и глядит хмуро куда-то мимо меня.
– Дэлия, одевайся. К нам гости.
Потрясающая новость, просто великолепная. Хорошо, хоть предупредил. Выскальзываю из-под одеяла и бегу в ванную. Платье, туфли и вместо прически тугой хвост на затылке. Торопливо расчесываю спутанные пряди мелким гребнем и слышу, как генерал зовет с первого этажа.
Догадки в голове одна невероятнее другой. От возвращения Флавия до визита Совета генералов в полном составе. На третьей ступеньке сверху выравниваю дыхание, на шестой улыбаюсь, а к последней мне уже почти все равно.
В дверь стучат. Два длинных и три коротких. Наилий тянет дверную ручку на себя, и я вижу на пороге цзы’дарийца в военном комбинезоне. Он выше меня на пол головы, длинные пряди волос на макушке зачесаны назад, к подбородку спускаются аккуратные бакенбарды. Ровный прямой нос, большие глаза. А еще он чрезвычайно привлекателен.
– Тридцать восемь дивизий и один засадный полк! – говорит незнакомец певучим тенором, – Наилий, кто тебя так? Я хочу с ним познакомиться!
Улыбка делает гостя еще краше. Глаза искрятся весельем, жесты широкие, поза открытая. Полководец недовольно кривит губы и прикасается к шишке на лбу.
– Сам упал.
– Ну, мне-то не рассказывай, – смеется незнакомец и смело заходит внутрь, закрывая за собой дверь. – Ты последний раз сам падал циклов сорок назад и приземлился гораздо удачнее.
Договаривая фразу, гость изучает меня, не стесняясь оглядывать с ног до головы. Я сжимаю кулаки и борюсь с желанием обнять себя за плечи. Пронзительный взгляд. Чем дольше он смотрит, тем выше я задираю подбородок. Нырнуть в наглеца всегда успею, состоится взаимный обмен любопытством.
– Дэлия, знакомься, – сдержанно говорит Наилий, – Его Превосходство генерал девятой армии Марк Сципион Мор.
Мало мне было одного генерала в присутствии которого я краснею и робею? Хозяин сектора собственной персоной. Я замираю, но продолжаю смотреть на него прямо.
– Зачем так официально? – Его Превосходство берет мою руку и касается губами тыльной стороны ладони. – Просто Марк, дарисса. Безумно рад встрече.
Улыбаюсь в ответ как можно приветливей и замечаю, что у Наилия на лице застывает мимика. Решаю для себя никогда не называть генерала девятой армии просто Марком.
– Ваше Превосходство, – горжусь тем, что голос не дрожит, и не спешу вынимать руку из ладони генерала.
Второй сюзерен Флавия на конце старой и бледной привязки. Загадка, не дающая покоя. Пользуюсь вниманием и открываюсь, пропуская через себя облако привязок Марка. Столько женщин, что по сравнению с ним Наилий – аскет, помешенный на воздержании. Подчиненных еще больше и даже если мы с Юрао будем сидеть рядом два дня, вряд ли найду среди них либрария. Всматриваюсь в красивое лицо в обрамлении золотистых волос, и меня дергает. Прошибает ознобом и крутит живот в тугой узел. Это не он. Совсем другого цзы’дарийца я видела связанным с Флавием.
– Дэлия? – голос Наилия доносится издалека. Я снова впала в оцепенение и не заметила. Часто моргаю и замечаю выражение крайней заинтересованности на лице Марка.
– Ваше Превосходство, позвольте задать вопрос?
Говорю и тут же испуганно умолкаю. Бесконечно глупый и бесполезный вопрос. Армия в сорок миллионов, откуда он может помнить одного лейтенанта?
– Она – мудрец? – Марк оборачивается к Наилию, сверкая улыбкой и не скрывая восторга. В ответ второй генерал молча кивает. – Спрашивайте, дарисса, прошу вас.
– Вам знакомо имя Флавий Прим?
– Конечно. Лейтенант Прим – либрарий Наилия.
– Он служил раньше в девятой армии?
Марк хмурится и задумчиво облизывает губы.
– Да, – неуверенно отвечает он, – Флавий служил в звезде нашего общего знакомого, а потом перевелся на равнину и попросился к Наилию либрарием.
– И вы не были его командиром?
– Нет.
– Дэлия, что случилось? – строго спрашивает Наилий.
Меня тошнит от страха. Либрарий соврал. Казалось бы, что тут такого – перепутал имена? Можно отмахнуться, если бы мы не искали предателя среди лейтенантов Наилия. Но я тороплюсь, хватаясь за первую попавшуюся странность. Может быть, отвечая на вопрос, Флавий решил, что под сюзереном я подразумеваю только генералов и потому назвал Марка? Это объясняло ошибку, но не отменяло встречу с бывшим командиром перед нападением на закрытый центр. Хотя они могут быть не связаны вообще. Просто старый знакомый. Посидели, вспомнили как служили вместе. Как теперь узнать – кто он? Образ, который показывает Юрао – не фотография. Он размыт и расплывчат. Дотошно описать не смогу, но узнаю, если увижу. Отпускаю руку Марка и оборачиваю к Наилию.
– Тот общий знакомый. Мне очень нужна его фотография. Можешь поискать?
– Конечно, – хмуро кивает генерал и достает из кармана комбинезона планшет. Пока водит пальцами по экрану, разыскивая файл, с Марка слетает веселость. Хозяин девятого сектора так же как я тянет шею, заглядывая в планшет. Невероятно, но Наилий одну за другой проматывает фото двенадцати генералов и останавливается на четвертой.
– Вот он. Друз Агриппа Гор. Почти тридцать циклов назад был лейтенантом и командовал звездой, где служил Флавий.
А сейчас на плечах Друза генеральские погоны того самого сектора, чьи бойцы устроили стрельбу в центре. Забираю планшет и всматриваюсь в лицо полководца, сравнивая его с увиденным образом. Те же мягкие черты лица, чуть вздернутый нос и цепкий взгляд серых глаз. Будто сталь блестит на свежем срезе. Да, это он. Фиолетовая нить привязки «сюзерен-вассал» тянет меня к простому и чудовищному выводу. Задание Наилия выполнено, предатель нашелся.