Наилий
Разрушения – так себе. То ли мебель крепкая, то ли я быстро выдохся. Старею? Размяк, потерял хватку, поверил, что генетическое чудовище вроде меня тоже может жить обычной жизнью. Возвращаться вечером домой и обнимать любимую женщину. Теперь в моей спальне только обломки. Царство хаоса с крутыми пиками мебельных гор и застывшими морями простыней. Ее шкаф не тронул, а своим заблокировал дверь. Слышал уже попискивания открытого замка, но мое желание остаться одному ближний круг понял верно.
Руки привычно гудят с отдачи от ударов, голова плывет после отката от адреналина. Нет, не устал, надоело. Проще посохом расколотить матрас, чем вырвать часть себя.
«Наилий, прости меня, если сможешь».
Почему ты решила, что я смогу?
«Я уезжаю с Создателем в сектор четвертой армии».
Уезжай, раз решила.
«Мне никогда не стать тройкой, сидя взаперти в особняке».
Ты молодец, Дэлия, все приоритеты расставила верно. Сначала ваша знаменитая Великая Идея, а уже потом все остальное. Даже генерал может подождать. Только я ждать не собираюсь.
Новый приступ боли гнет к полу. Адреналин закипает, ярость рвется наружу. Хватит!
– Хватит! – кричу ей в пустоту и вижу, как поворачивается спиной. Не оглянулась даже на прощание, машина не затормозила ни на мгновение. Один пост на трассе за другим все дальше и дальше от меня. Разгибаюсь и бьюсь затылком об стену. Снова и снова, пока удары не дублирует стук в дверь.
– Наилий? – кто-то тихо зовет из коридора. Тьер, я непонятно выражаюсь? Так тяжело оставить в покое хотя бы на ночь? Кхантор бэй, в бездну! В самую глубокую и черную бездну!
– Я с тобой и через дверь могу поговорить.
Узнаю бубнеж Публия. Его послать язык не поворачивается, но видеть не хочу.
– Сегодня была не смена, а дерьмо, – начинает он. – Два критических по очереди в клиническую уходили, две бригады метались между ними. Одного потеряли. С проникающим в брюшную полость еще на планете дарлибов прооперировали, а у него каждый день внутреннее кровотечение. Не вытянули мы его. Я Шуи принес, выпить хочу, а не с кем. Поздно уже, спят все. Откроешь дверь?
От напоминания о Шуи жар прокатывается по телу, оставляя терпкий привкус на языке. Не усну на адреналине ни сегодня, ни завтра. Единственный способ отдохнуть – напиться до отключки, но даже этого не хочется. Два часа сижу на полу, не двигаясь, и буду сидеть дальше, пока не заменю все воспоминания ненавистью. Она сама ушла! Что я мог сделать? Привязать ее к кровати?
– Наилий, – снова стучит Публий, – напиток почти остыл. Хочешь помолчать? Хорошо, давай помолчим, но выпить нужно.
Врач. Знает, как лечить. Только я не выпью столько, чтобы забыть, а жаль. Утром проснусь, и все вернется. А наверняка только два пути – безумие или беспамятство, и я знаю, как пройти оба. Озарение вспышкой проносится по сознанию. Зародившаяся идея прочно пускает корни. Шуи бывает не только сушеной! Поднимаюсь на ноги и плечом отодвигаю тяжелый шкаф от двери, громким шорохом мебели по паркету озвучивая согласие на пьянку. В коридоре не выспавшийся и взъерошенный Публий, вдалеке исчезает фигура Флавия. Успел сбежать и не попасться мне на глаза.
– Заходи, – тихо говорю капитану и отступаю назад.
Обломки стула хрустят под подошвами ботинок, как валежник в лесу. Публий осматривает комнату, но молчит, губы поджимает и закрывает за собой дверь.
– Как ты?
– Как видишь, – киваю за спину на разгром.
Военврач шумно вздыхает, а я, не отрываясь, смотрю на кейс в его руках. Глава медицинской службы. Особая Инструкция разрешает ему носить с собой и готовить лекарства из свежей Шуи. Единственный наркотик достаточно сильный, чтобы выключить меня.
– Публий, у тебя ведь есть свежак. Отдай мне кейс.
Нужны мгновения, чтобы он понял, а пока я облизываю губы и жду. Не растерял капитан военную выправку, стоя у стола в операционной, но сейчас вытягивает спину еще сильнее. Раздражает выражением крайнего упрямства на лице до неимоверности.
– Отдай, – цежу я сквозь зубы и делаю шаг к нему.
Чувствую прохладный металл посоха под ладонью и раздумываю, сколько ударов понадобится, чтобы вырубить медика и забрать ягоду? Капитан отступает, вжимаясь в закрытую дверь. Наклоняет голову, свирепо уставившись на меня, как хищник, загнанный в угол, но готовый разодрать на куски.
– Тебе нельзя, Наилий! Я уже дважды колол тебе чистый экстракт. Хоть одна капля свежего сока, и ты станешь наркоманом!
Бессмысленная угроза. Сейчас все кажется пустым и бесполезным. Есть только будущее облегчение, накатывающее волнами жара. Я хочу утонуть в этом тумане и не выныривать никогда. Старею. Надоело. Устал.
– Кейс.
Не нападаю, просто кладу ладонь на кейс, а Публий упрямо прячет мою добычу за спину. Двумя руками держит и не может обороняться. Сдастся, если надавить сильнее. Вытягиваюсь вверх и замираю. Ярость концентрируется в нервном сплетении, провоцируя спазм. Кажется, будто воздух между нами колышется, как марево летнего зноя. Капитан отчаянно мотает головой, голос звучит хрипло, слова доносятся искаженными:
– Наилий, остановись! Любая боль проходит, а зависимость навсегда! – Теперь Публий наступает на меня и почти кричит: – Да что случилось, что ты сдохнуть готов? Все живы, никто не умер! Как уехала так вернется!
Бросается на мен,я будто стену проламывает, сметает ураганом. Тоже сильный, знаю.
– Я не вернусь, – отвечаю ему и отворачиваюсь.
Узел в груди распускается и накрывает второй откат от адреналина. Теперь слабость выматывает окончательно. Не дохожу до матраса и сажусь на пол. Мыслей нет, одни рефлексы. Спину ровно, голову прямо, ноги скрестить и ладони на колени. Не хватает только запаха жженого сандала и тихих шагов мастера. Давно никто меня не наказывает за срывы. Я сам.
Публий
Наилий в черном комбинезоне сидит на полу среди перевернутой и разбитой мебели, как забытый санитарной командой обгоревший труп на поле боя. Мне кажется, я чувствую запах гари, а на языке оседает мыльными хлопьями пепел. Безвкусный и тошнотворный. Собственный комбинезон липнет к вспотевшей спине. Тьер, схватись генерал за посох, и я бы уже валялся на паркете с черепно-мозговой! Не так уж часто мы дрались. Без толку. Адреналин в бою превращает Наилия из цзы’дарийца в боевого механоида. В такие моменты понимаешь, ради чего старались генетики. Высочайшая скорость реакции, бесстрашие, феноменальная выносливость. Он похож на жидкий металл, текучий и смертоносный. Ни одного шанса у меня не было отстоять кейс, так какого вшивого дарлиба я стою с ним посреди спальни генерала целый и невредимый?
Наилий молчит, закрыв глаза, только вздымающаяся от дыхания грудь дает понять, что жив, хоть и пытается казаться мертвым. Проклятые горные привычки! Двадцать с лишним циклов на равнине, а чуть что – садится, выворачивая и укладывая ноги пятками к костям таза, и ни слова. Статуя во дворе горного интерната, памятник самому себе спокойному и выдержанному. Все под контролем. Как бы ни так!
Оглядываюсь, соображая, куда спрятать медицинский кейс. Тащил его сюда, не думая про контейнер с двумя свежими ягодами Шуи, надеялся на транквилизаторы, допускал, что понадобится перевязочный материал и помнил про сыворотку Нор-Ди-Три-Лот, блокирующую действие Шуи на клетки мозга. Лучше бы Наилий напился без меня и уже спал! Я бы простил вызов посреди ночи и спокойно дождался утра на диване в гостиной, а что теперь? Это каменное изваяние только тронь, и новая вспышка агрессии обеспечена. Это ж надо было так взъяриться из-за женщины!
Открываю кейс и мучаюсь выбором между флягой с остывающей Шуи и инъекционным пистолетом с ампулой успокоительного. Тихо все равно не подкрадусь, чтобы укол поставить. Голова целая осталась, так руку сломает. Забираю флягу с мерными емкостями и маскирую хранилище медикаментов бывшим изголовьем кровати. Раздумываю, вертя в пальцах отмеренный глоток и выпиваю. Щедро Флавий сахара положил, почти на зубах скрипит, а развел слабо. Первая волна бьет до темноты в глазах. Мало же мне нужно после бессонной смены. Как бы не уснуть раньше времени рядом с готовым взорваться генералом. Шуи отрабатывает честно, принося вместе с эйфорией нужную степень бесстрашия. Сажусь на пол перед Его Превосходством и тихо зову, протягивая емкость с напитком:
– Наилий, ты меня слышишь? Выпей. Давай, надо.
Слова отскакивают от его молчания, как резиновые пули от стены. Если сейчас не очнется, не знаю, что делать. Сам посохом огрею по хребту.
– В бездну, – вдруг шепчет генерал и открывает глаза, – надо, значит надо.
Забирает емкость и начинает напиваться.
Флавий
Умом понимаю, что обвинять себя не за что, а спокойной спать все равно не могу. Дырку провертел на койке, подушка вывалилась из наволочки на пол, а одеяло сбилось в комок в ногах. Нет, Дэлия все равно бы ушла не сегодня, так завтра, не через калитку, так через окно! Хотя, кто знает, что творится в голове у бывшей пациентки психиатрической клиники? Разговаривает, как любая женщина, а потом вдруг делает то, чего никак не должна. Не уходят любовницы от генералов. Не сбегают от сытой, обеспеченной и счастливой жизни. Или нет? Не правильно это все равно. Уж если таких, как Его Превосходство бросают, то, что говорить обо мне? Другие в моем возрасте давно капитанами ходят, а я до сих пор на письма отвечаю в приемной и живу вместе с мальчишками-лейтенантами в чужом доме. Нет, я не жалуюсь, служба, как служба. Тепло, светло и сытно. Мне хватает, а больше стараться не для кого. Аврелия не выныривает из-за спины своего тирана, я ей больше не нужен. На сносях уже, скоро будет у меня племянник. Приеду в увольнительную с цветами и детскими вещами, подержу на руках и все. Спасибо, брат, что приехал, но мне ребенка кормить надо и Квинт не обрадуется, что ты здесь. Не обижайся, пожалуйста.
Куда уж мне? Я все знаю и понимаю. Теперь у Аврелии есть мужчина, а я вроде запасной обоймы с патронами другого калибра. Выбросить жалко и не пригодится больше.
Встаю с кровати и одеваюсь. Светает уже, сколько поспал урывками, больше не получится. Нужно умываться, бриться и в штаб – прикрывать генеральский тыл. Встречи я еще вчера отменил, но с незапланированными визитами и звонками так не получится. Легенда на такой случай стандартная и почти всегда одна и та же. Совещание у Его Превосходства. Затянулось, может быть, к вечеру освободится. Нет, ждать не стоит, скажите мне, я передам. Почту можно отправить, да, как освободится, все посмотрит.
Не успеваю выйти из комнаты, как звенит гарнитура. На планшете высвечивается незнакомый номер. Судя по первым цифрам девятый сектор.
– Слушаю.
– Лейтенант Прим? – звучит высокий голос, – генерал Марк Сципион Мор, у вас в секторе все в порядке? Почему номер Его Превосходства заблокирован?
Морщусь и прикусываю язык. День не задался с самого утра. Генерала Мора совещаниями не обманешь. Для него это тоже стандартное прикрытие запоев. Что ему отвечать? Скажу, что командир болен, а он сам перезвонит, едва я закончу разговор. Хватило вчерашних ночных посиделок с Публием или нет? Хоть беги на третий этаж и подслушивай под дверью, но времени нет, генерал Мор ответа от меня ждет.
– Возможно, это техническая неисправность, что-нибудь передать Его Превосходству?
Марк думает, а, может быть, прогнал мой голос через анализатор и теперь смотрит на результат. Вру или нет?
– Нет, не нужно, – медленно отвечает хозяин девятого сектора, – я наберу номер еще раз. Отбой.
Что-то в его тоне мне не нравится. Не поверил. Точно. Не стоит списывать мерзкое ощущение провала на паранойю. Но, кажется, я опять лезу туда, куда не следует. Хватит с меня! Мое место в приемной и только! Завтракать и на службу. Все!