Странно, хотя он и случайный человек в моей жизни, но рядом с ним мне уютно и очень спокойно.
– Курить хочется, – вздохнул Макс и, превозмогая боль в ладонях, начал стягивать с себя остатки порванной одежды. – Я бы сейчас за одну затяжку многое отдал…
– Макс, а ты очень скучаешь по своей погибшей девушке? – спросила я, понимая, что это бестактный, дурацкий вопрос. Но я не могла его не задать, потому что ни с того ни с сего почувствовала какую-то ревность.
– Очень.
– Тебе плохо?
– Когда умирает любимый человек, всегда становится плохо. Мне до сих пор кажется, что она все видит и слышит.
– И даже сейчас?
– Даже сейчас.
– Ты чувствуешь себя перед ней виноватым?
– За что?
– За то, что ты сидишь в одних плавках, а рядом с тобой девушка с обнаженной грудью.
– Я никогда не чувствовал себя виноватым.
Она умерла, а я еще жив.
– Почему еще?
– Потому что мы все смертны. Кто-то умирает раньше, кто-то позже. В первые дни, после того как ее не стало, мне постоянно казалось, что она где-то рядом или просто уехала и скоро вернется.
Когда у нее был день рождения, я накупил кучу подарков, прибежал домой, и только тут вспомнил, что ее больше нет. Она любила красивое белье из «Дикой орхидеи», и я продолжал покупать его и клал под подушку, так, как она любила. Скопился целый ворох. И когда все это свалилось на пол, я тоже подумал, что ее больше нет. Ночью я протягивал руку, чтобы обнять ее, но так и не находил. Поняв, что сплю один, я вообще не хотел просыпаться. Она присутствовала в моих мыслях с утра до вечера, и я не мог избавиться от этого безумия. Ни на минуту.
Неожиданно Макс наклонился ко мне, и у меня перехватило дыхание.
– Я хочу тебя, – прошептал он и провел своим влажным языком по моей щеке. – Ты даже не представляешь, как сильно я тебя хочу…
– Что?!
– Я хочу заняться с тобой любовью…
– Прямо здесь?
– Да, а тебе что-нибудь мешает? Тут нет людей… Тут вообще никого нет.
Макс улыбнулся и поцеловал мой сосок.
– Ты хочешь сказать, что у тебя есть силы?
– Ну, немножко есть. Самая малость. Мы не знаем, что ждет нас впереди, но возможно судьба больше никогда не преподнесет нам такой шанс. Возможно, мы никогда больше не увидимся, но я знаю точно, что бы с нами ни случилось и где бы мы ни были, мы будем всегда помнить друг о друге.
– Ты позабыл сказать, что возможно мы скоро умрем… Признайся честно, ты ведь именно это имел в виду.
– Пока есть жизнь, есть надежда… Надежда умирает только тогда, когда заканчивается жизнь.
Стянув ажурные трусики, я повернулась на бок, поражаясь тому, что даже в такой ситуации способна на страсть.
Понимая, что Макс очень слаб, я не растерялась и помогла ему. Моя помощь не оказалась незамеченной и вызвала у него ответную реакцию.
Мы кончили одновременно. Макс покрыл мою грудь поцелуями и сел, любуясь моим телом.
– Макс, ну что ты так на меня смотришь? – смутилась я.
– Ты очень красивая.
– Не говори ерунды, Я выгляжу отвратительно.
– Ты выглядишь так, что у меня захватывает дыхание.
– А я не знала, что ты умеешь льстить.
– Я вообще не люблю лесть, я всегда говорю только правду. Если бы ты была обычной девушкой и не имела избранника, я бы признался, что хотел бы провести с тобой остаток жизни.
– А я не обычная девушка?
– Нет.
– Почему?
– Потому что ты звезда. Ты на меня не злишься?
– За что?
– За то, что я оказался не на высоте.
– Почему ты так решил? Мне очень даже понравилось.
– А я и не знал, что ты любишь льстить. Я занимался сексом так же, как им занимаются тяжелобольные люди.
– А мы и есть с тобой тяжелобольные люди.
Я посмотрела на Макса взглядом, полным любви и благодарности.
– Макс, я хочу, чтобы ты знал – все было замечательно. Даже больше чем замечательно. Я благодарна тебе за все. За этот побег, за полет, за то, что ты рядом и за то, что сейчас ты доставил мне наслаждение, которое заметно облегчило мою боль.
Натянув на себя лохмотья, оставшиеся от нашей одежды, мы отправились в путь вдоль реки.
Мой перелом был зафиксирован двумя ровными дощечками, и, опираясь на плечо Макса, я могла двигаться немного увереннее. Ладони Макса выглядели ужасно и сильно болели, но он не подавал виду. Чем дальше мы шли, вернее, не просто шли, я буквально висела на Максе, тем больше и больше меня покидала надежда, что мы останемся живыми. Силы покидали не только меня, но Макс умело скрывал то, что чувствовал.
– Макс, брось меня, – наконец не выдержала я и рухнула на землю.
– Ты что такое говоришь?
– Брось меня.
– Я не понимаю, к чему ты клонишь.
– А тут особо и понимать нечего. У меня больше нет сил. Ты тоже на пределе. Если ты не сможешь идти, нам конец. Оставь меня под каким-нибудь деревом и хорошо запомни это место. Когда найдешь помощь, вернешься за мной.
– Нет. Так не пойдет, – замотал головой Макс. – Мы так не договаривались. Я не могу оставить в лесу. Мало ли, зверь какой-нибудь…
– Да какие тут могут быть звери! Не думаю, что мы долетели до Уссурийской тайги.
– Но тайги-то здесь точно есть. Ты что, не боишься змей?
– Боюсь. По крайней мере, раньше очень боялась, а теперь… Теперь я боюсь смерти. Я по-настоящему ее боюсь…
– Нет, ты не можешь требовать от меня невозможного.
– Макс, ты должен действовать в одиночку, иначе мы умрем оба. У меня так сильно болит нога, что я просто не могу ходить, а от переломанной переносицы онемело и отекло все лицо. Я буду" тебя ждать. Ты только за меня не переживай. Я верю, что с тобой ничего не случится, ты обязательно за мной придешь. Ты сильный, уверенный, у тебя все получится.
– Нет, нет и нет. И не надейся. У меня нет ни компаса, ни ясной памяти. Я могу просто тебя не найти. Тут заблудиться – проще пареной репы.
Я несу за тебя ответственность. Одна ты не останешься.
– Но Макс!
– Нет, я сказал. Сейчас мы поспим, наберемся сил, а потом двинемся дальше. Я знаю, скоро все закончится.
– Что именно? Закончится наша жизнь?
– Не говори ерунды. Мы обязательно найдем людей, и нам обязательно окажут помощь.
– Я хочу есть. Если бы мы хоть немного поели, появились бы новые силы.
– Постарайся не думать о еде. Завтра будем ужинать в ресторане.
Макс лег рядом.
Я уткнулась Максу в плечо и вскрикнула, потому что задела переносицу.
– Из этого ада нет выхода. Мы могли бы выжить поодиночке, в частности ты. Но ты не хочешь меня слушать. Повторяю в последний раз, нам не выкарабкаться вдвоем. Ты обманываешь себя и меня. Ты обманываешь нас обоих. Какая, к черту, помощь, если тут нет даже человеческих следов… Вот если бы у нас была сигнальная ракета или спички… Но у нас нет ни того, ни другого.
Сегодня я шла, а завтра я даже не смогу встать.
Неужели ты не видишь? Ты должен идти один, пока у тебя еще есть хоть какие-то силы. Так хочется есть! У нас нет проблем только с водой. Воды полная река. Пей не хочу, но на одной воде далеко не уйдешь.
– Ты не должна думать о еде, – произнес Макс недовольным и жутко усталым голосом. – Если ты будешь о ней постоянно думать, из этого не получится ничего хорошего, поверь.
– А как я могу? Только о ней все мои мысли!
– Переключи свои мысли на что-то другое.
– На что именно?
– На что-нибудь постороннее.
– Я не могу.
– Я тебе помогу.
– Каким образом?
– Расскажи мне о себе. Это отвлечет тебя.
Расскажи, что тебя беспокоило больше всего до того, как тебя похитили?
– Что меня беспокоило? Это трудный вопрос.
Меня беспокоило буквально все. Меня беспокоила моя свобода.
– Свобода?
– Ну да. Это сейчас так говорят, а раньше это называлось одиночеством. Знаешь, свобода нужна только тогда, когда на нее кто-то покушается.
А если до твоей независимости и свободы никому нет никакого дела, то такой свободе грош цена.
Сначала я воспринимала свою свободу как завоевание. Затем как привычку, а потом мне стало казаться, что по-другому я просто не умею жить.
Чтобы показать свою свободу, я придумала себе яркий вызывающий имидж. Стала одеваться настолько сексапильно, что представители сильного пола просто не могли не замечать меня. В моем облике скрывалась легкая провокация. Мне вообще всегда нравилось провоцировать мужчин. Будто это игра: ты стоишь на краю пропасти и не знаешь, стоит тебе в нее прыгнуть или нет. Еще меня беспокоила моя карьера..
– Почему? Ведь карьера у тебя вполне сложилась. Посмотри, сколько вокруг невостребованных актрис.
– Я никогда не смотрела на невостребованных. Я всегда смотрела только на востребованных.
Глядя на них, мне хотелось достичь большего. Понимаешь, такой женщине, как я, просто необходима финансовая независимость. Мне нужно целое море атрибутов обеспеченной жизни. Красивая машина, красивый дом, красивая квартира.'..
Куча красивого белья, духи из последней коллекции, стильные, дорогие вещи, потому что в первую очередь я должна нравиться самой себе и воспринимать свой каждый шаг из дома как шаг к красивому флирту. Меня еще мама учила, что хорошие вещи всегда рождают хорошее настроение.
Временами меня беспокоила моя грусть, которая неизвестно откуда бралась и терзала мне душу. В такие минуты я наливала себе Стаканчик вина.
Кто-то называет это кризисом среднего возраста.
Мне казалось, что жизнь проходит, а в моей судьбе все течет как-то однообразно, без особых изменений. Я начинала себя жалеть. Видишь ли, женщина должна получать мужские ласки ежедневно, а не как я, от случая к случаю. Я недополучаю свои оргазмы.
– Что?! – Макс не смог сдержать свое удивление. – Что ты недополучаешь?
– Оргазмы.
– Какие?
– Обыкновенные… Ты не знаешь, что такое оргазмы?
– Не беспокойся, я в курсе. Просто мне очень интересно, каким образом ты их недополучаешь.
– Если я встречаюсь с мужчиной не каждый день, значит, я и оргазмы получаю тоже не каждый день. У меня нет утренних пробуждений, а есть утренний секс со всеми вытекающими отсюда последствиями. У меня мало ночей с тем, кто может подарить мне незабываемые минуты. Короче, у меня нет столько оргазмов, сколько мне мог бы дать мужчина, постоянно находящийся рядом.