Счет шел на секунды.
Куртку натянуть он уже не успевал — схватил только автомат и передернул затвор.
Вовремя.
Временный крест подлетел вверх, словно его пнули снизу, врезался в березу и рассыпался щепой. Впрочем, его и пнули. Хорошей такой лапой, толщиной с две человеческих ноги. Времени определять, передней или задней, у Егора не осталось — мертвец показался целиком.
Скорость выворота была безумной, видимо, сказалось хреновое настроение клиента и жара. Встал, зараза, как по учебнику, будто рядом топтался наблюдатель от книги рекордов Гиннесса и фиксировал время.
Третья форма. Вставший на ноги клиент. Или просто — вставший.
Егор пересчитал лапы — восемь. Арахна. По-простому — паук. Жаль, что простого в нем — только название.
Тварь выбиралась сосредоточенно, быстро и молча. Почему молча — Егор сразу разглядел: человеческая часть, росшая из паучьей спины, башку себе оставила, а вот рта в ней не прорезала — вместо него белела полированная кость.
Зато что-то вроде пасти разместилось ниже, как раз на паучьей части, там, где положено быть хелицерам — кривая щель со смещением под брюхо. Тонкие передние лапки, растущие по бокам от нее, с огромной скоростью стригли воздух. Здоровущие серповидные когти на концах основных опорных лап взрывали рыжую землю, загребая под себя.
Глаз у вставшего снаружи не наросло: видимо, сидели глубоко под броней, а на человечьей башке их затянуло ороговевшей кожей. Но зрение твари было без надобности: Егора она учуяла мгновенно и рванулась из могилы, осыпав все вокруг комками глины, песком и мелкой гнилой щепой от гроба. Зацепилась лапой за синтетическую тряпку, которая была когда-то частью похоронного декора, затормозила, выпутываясь, но еще больше намотала ткань на себя и начала заваливаться на бок.
Ни рабочих сторожевых печатей, ни готовых покрышек в запасе не имелось: первых Егор не прихватил, а вторые испортила жара. При себе оказалась только слабая печать на удачу в ладанке на груди — ее Егор сразу пульнул твари на задние лапы, стягивая их между собой. Оставалось только стрелять, рассчитывая на стандартные печати, вложенные в патроны на заводе, лишать клиента подвижности и делать ноги.
Вставший с тканью разобрался быстро, выправился, распределяя вес на оставшиеся шесть лап.
Первая очередь легла удачно — ровно по животу человеческой части, почти оторвав ее от паучьего основания. Печати срабатывали с небольшой задержкой, но исправно.
Со второй не повезло: с виду мягкая и вроде бы не покрытая костяной броней, паучья бочина оказалась твердой и многослойной — пули увязли в ней с глухими чавками и пробить не смогли. Раскрывшиеся печати сожгли только верхний слой мертвой плоти, не достав глубже. Даже дискомфорта не доставили: клиент увлеченно старался выпрямить поврежденный торс и заращивал свежей броней дыру.
Повторно стрелять в панцирь Егор не стал — проще разнести верх, где располагалась основная чуйка, потом заняться лапами, а там уже ноги в руки — и до ворот. К машине и рации.
На охрану кладбища надеяться не приходилось. Контора на Раевском стояла вдали от основных аллей, у северной части ограды, мордой на проспект, и с таким прикупом на хвосте добираться до нее — дело гиблое.
Егор угадал.
Чуяла и слышала арахна человекообразным верхом: после третьей очереди в упор клиент заметался, потерял ориентиры, натыкаясь на ограды. Но потом предсказуемо перестроился, завалил бесполезный корпус на паучью спину, передвинул что-то внутри себя, нарастил — и молниеносным скользящим движением ушел влево, обходя Егора по кривой и выбираясь на открытое пространство аллеи.
Перекрывал самый простой путь к отступлению, тянул время.
И отпускать не собирался.
Егор попятился, прикидывая, куда бы еще врезать, и тоже пошел по дуге, стараясь оставить между собой и клиентом хоть пару оград — авось лапами зацепится, даст лишнюю долю секунды.
Вставший полз гигантским крабом: не спешил, двигал пластины брони под плотной как брезент кожей, и так увлекся укреплением себя с фасада, что про брюхо забыл. Егор вскинул автомат, поблагодарил собственное предвидение за то, что прихватил расширенный магазин, и задержал дыхание, выцеливая.
Но в четвертый раз выстрелить не дали: сбоку мелькнуло, осыпало землей, запорошив глаза, и тут же вслед за этим, пока он протирал зенки, врезало со всей дури по ногам.
Боли почти не было — так, отголосок от удара. Только стоять почему-то сразу стало невозможно, и Егор упал ничком на пыльную дорогу, едва успев выдернуть автомат из-под живота.
Сзади защелкало, хрустнуло, и левое плечо пробило насквозь костяным шипом.
Кажется, Егор заорал, потом захрипел, когда расширяющийся к основанию шип двинулся дальше, разрывая мышцы и разрубая с хрустом кость.
В голове сквозь пелену боли всплыло то самое гудение и вспомнились слова одноногого лектора, который читал им в учебке вводную в некромантию:
— На погосте должно быть тихо. Тогда там порядок. Есть звук — есть клиент. Прохлопал звук — считай, помер. В учебниках про это вам не напишут, это слышать надо. Ушами, которые под ребрами. Не услышал — сдох. Ну, или как я…
Прав был умный одноногий лектор. А двуногий Егор — нет. Отвлекся, проморгал, прослушал.
И вопил первый клиент не просто так — глушилкой, гад, сработал. Закрыл второго, замаскировал, паскудина костяная.
Выходит, Егор, как лох из гражданской СПП, на одну печать двоих цепанул — под новой могилой лежало еще тело. И встало.
Вот почему аверс лопнул — на двойной подъем совсем другой запас прочности нужен, да и категории у Егора не хватало — тут требовалась стабильная пятая, а он только месяц назад шестую получил. С испытательным сроком.
И теперь станет он со своей условной шестой стабильным покойником — ни поднять, ни уложить.
Самый важный вопрос сейчас: в кого вторая тварь вывернулась? Если встала на четыре лапы или на восемь — еще есть шансы. Четырехлапый хоть и сильный, но спросонок медлительный: закогтить может, но размажет не сразу, будет долго собираться, вес наращивать. Да и паук к четырехлапому близко не подойдет — будет держать дистанцию. Не любят они рядом стоять.
Егор нащупал курок и приготовился к рывку: шансов было с гулькин хер, но скопытиться вот так, по собственной глупости — да пошло оно все! Он еще Роме морду не набил. Только ради одного этого стоило побарахтаться.
Шип двинулся обратно и вышел с мерзким чавканьем.
Егор заорал, дернулся вперед, рванулся и, уже падая на спину, почти не глядя, наугад выпустил очередь в темную тень перед глазами.
Тень качнулась, наклонилась и потянула автомат на себя, ухватившись прямо за ствол.
Металл застонал, заскрежетал.
Егор снова нажал на курок, уже обреченно, заранее зная — бесполезно. Такую патроном на пять сорок пять не успокоишь. Эту заразу вчетвером берут, на измор. С высшей категорией.
У тени на голове ветвилась корона, прорастая сама в себя. Острые зубцы находились в беспрерывном движении и напоминали змей, сновали туда-сюда, подныривали друг под друга, изгибались. На тонком скуластом лице застыло выражение полнейшего удивления. Голубые, кислотно-яркие глаза смотрели с детской обидой. Короткая, закрытая броней шея немного портила общую картину — словно вставшая клиентка сильно замерзла и изо всех сил втягивала голову в плечи.
Не четыре и не восемь. Две ноги. Дама в полном вывороте.
Определенно, сегодня самый дерьмовый день. Дерьмовей не придумаешь. Зато перед смертью у Егора есть все шансы полюбоваться на один из самых редких видов вставших. Правда, опытом поделиться будет не с кем.
Вторая пара когтистых рук, не обращая внимания на плюющееся свинцом оружие, ухватила Егора за бедро и рванула вверх, подбрасывая.
Полет был коротким и закончился прямо у паучьего брюха.
Автомат остался лежать там, у ног твари.
Дама оказалась высоченной, под два метра, и шестирукой, как индийская богиня на обложке книжки с мифами. Две руки — анатомически верные, две росли из живота, там, где у нормальных людей печень, и еще одна пара — мощные и короткие — по бокам на поясе. Все шесть заканчивались конусами шипов, один из которых был уже бордовым от крови.
Обычные пули для такой гадины — что щекотка, и заводские печати ее даже не замедлят.
А ведь Рома носил с собой бронебойку… Все хвастал: мол, у меня на все случаи, хошь на даму, хошь на короля. Гребаный придурок, не мог прийти вовремя!
Зато пришла боль.
Егор даже сначала не понял, что это она — словно молотом ударило в открытую рану, мгновенно перекрывая дыхание. Перед глазами потемнело, затошнило, а потом все внезапно прекратилось. Боль осталась, но из безумной стала терпимой, только под переносицей зачесалось, точно туда пуха засунули, и под задницей стало мокро.
Егор сплюнул кровь в серую дорожную пыль.
Паук зашелестел броней, переступил лапами, пятясь, будто тоже опасался дамы. Как оказалось, правильно: она бесшумно и молниеносно возникла сбоку, и Егор сквозь муть увидел второе редчайшее зрелище за сегодняшний вечер — как вставший размазывал вставшего.
Дама управилась быстро, секунд за двадцать. От бывшего блатного клиента остались только куски панциря и куча пульсирующей слизи, которую все равно следовало упокоить. Но делать это предстояло явно не Егору.
Потому что его схватили и швырнули еще раз, опять на живот. Сверху зашелестело, заскрипело, раздался легкий неритмичный стук, и следом за ним в уже развороченное плечо снова ударил шип.
Егор захрипел и выгнулся. Почему-то никак не удавалось потерять сознание. Или он уже потерял его, и ему все мерещилось? Ресницы слиплись, их залило чем-то густым. С трудом получилось раскрыть глаза, но мир оказался перевернут. Откуда-то из невообразимой дали к нему по аллее бежал Рома и, похоже, что-то орал.
Это он зря силы тратит, отвлечь не выйдет. На то она и дама. Целеустремленная сука.
Рома, не притормаживая, сдернул с плеча автомат. Бежать ему оставалось метров пятьдесят.