Луке в кошмарах не виделось, что опять придется рапорты сдавать, хоть и без погон на плечах. Но, похоже, ситуация оказалась еще более хреновой, а с кадрами у Каина был полный швах, раз он до бывшего некромента, который уже лет двадцать на вольных хлебах, снизошел.
Лука попробовал отбрехаться, что для отчетов есть Павел как директор СПП, но хрен там плавал! Павел, оказывается, с середины вчерашнего дня как в воду канул. Напророчил пакостей, скотина, и сгинул. На общую тревогу не отозвался, хотя должен был. У него ж вторая категория. Телефон не отвечает. В квартире пусто — приехавший наряд не чинясь снес двери, чтоб проверить.
Судя по всему, Павел уехал с работы и как сквозь землю провалился.
Их СПП оказалась самой пострадавшей. Остальным — Левобережной, Центральной и Колосецкой — досталось меньше. Да и директора там не пропадали.
Пришлось Луке быть и за себя, и за пропавшее начальство.
Каин говорил тяжело, через раз сглатывая и поминая по плите всех и вся. Похоже, его накачали обезболивающим по брови, но вырубить снотворным он себя не давал — держать руку на пульсе было нужнее.
Из всех, кто ночью пошел наводить порядок в морге, обратно вышли только он и пара ребят из его личной гвардии — не простых, третьеразрядных. Пятнадцать не последних по силе некроментов остались там, это плюсом к четырем дежурным СППшникам. В учетнике напротив их фамилий уже стояло краткое — «выбыл».
Ребят размазали сразу, они выбраться не успели.
Самому Каину досталось сильно: уже под финал третья форма успела оторвать ему кисть, благо левую. Правой руки хватило для того, чтобы разобраться с пятью последними вставшими.
— Буду называть тебя капитан Крюк, — мрачно пошутил Лука, выруливая между полицейскими бобиками и машинами скорой, сгрудившимися у ворот Скворцовского.
Каин матерно срифмовал и затребовал у кого-то еще укол, рявкнув:
— Да здоровое у меня сердце, не мнись ты! Лука, пока Павла ищут, проверяй своих и пересчитывай. Вся ваша гражданская СПП на тебе, справишься. Раз уж с Павлом такие дела… Вытряси из тех, кто в сознании, отчеты. Самые подробные, вплоть до того, что жрали на ужин и когда в сортир бегали последний раз. Мне еще час дадут поруководить, потом запрут в госпитале. Авель не выезжал, координировал. Он и перехватит контроль, если из столицы никого не пришлют.
— А должны?
— По инструкции — да. Но выборы через пару месяцев грядут. Там сейчас не до нас.
Каин снова ругнулся, зашипел от боли, которая пробивалась через анестезию и продолжил:
— Им наше ЧП как кол в одном месте — сидеть будет некомфортно. Отчеты перекинешь Авелю. Надеюсь, тебе не нужно объяснять, что у нас только начало. Вся эта, — Каин с трудом подобрал печатное слово, — хреновая ситуация строго в границах города. Ребят в области пугануло здорово, но не задело. Что у тебя, хотя бы предварительно?
— Так тебе же рапорты небось шлют пачками.
— Читать не могу. В глазах двоится.
— Пусть твои парни...
— Мои сейчас дыхнуть на меня боятся, чтоб я ласты не склеил. Не то что плохие новости принести. Не телись, Ромео. Докладывай.
Лука мысленно поставил галочку в графе «кого благодарить за воскрешение старого прозвища».
— Я от Скворцовского отъезжаю. Мой некромант и двое охранников живы. Повезло — слаженно сработали в начале и успели спрятаться в конце. Из команды Марка один ранен, остальные в норме. Здесь был Великий червь и тройка вставших. Плюс еще вторая форма. Странная.
— С этим потом. Уже докладывали. Старые кости. Феномен. Обсудим. Дальше.
Учетник мигнул, обновившись. Лука бросил взгляд на таблицу и свернул на обочину, чтоб ненароком не въехать в столб. Свежие новости были полным дерьмом. Но Каин спрашивал, и нужно было отвечать.
— У меня: в городе четверо пропали без вести, это не считая Павла, про него я от тебя услышал. Секретарь, которая в конторе оставалась — телефон не отвечает, то ли по тревоге уехала, то ли еще что, но нигде не отметилась. У нее седьмая категория. Дальше — некромант на Раевском: нашли только личные вещи, планшет…
Лука взял паузу. Выдохнул. Глаза резало — то ли от грязи, то ли от осознания, что разом все пошло по плите. Второй раз в жизни. И опять он виноват. Никуда не успел! Что ему стоило сначала поехать на Раевское и только потом проверить здесь? Рванул на нервах куда ближе.
Тогда Егор, теперь вот Князева. Забыл, куда Настю послал! Сам же сегодня графики менял, работу перетасовывал. Любимчиков в городе оставил, а остальных в область угнал. А оно вот как вывернулось. Судьба, наверное.
Марк же сказал — фурии домой катят, а Настя… Хотя тут куда ни кинь — все равно кому-то доска.
Всех было жалко: и бригаду Каина, и ребят из СПП, но Настю — особенно. Девочка такой смерти точно не заслужила. Понятно — профессиональный риск, но у них же коммерческая шарашка, а не боевой отряд особого назначения. Надо ж в такое угодить!
В Службы Последнего Пути шли те, кто всячески хотел избежать геройства — порой талантливые, но трусливые. Всех бойких полиция выдергивала к себе еще на первых курсах. А СПП гарантировали хороший доход и уважаемую профессию. Да, не из легких, выматывающую морально и физически, с риском, не зря же некроманты на пенсию выходили в сорок пять. Но главное — Служба Пути гарантировала относительную безопасность. А тут за одну ночь — четверо на том свете, четверо непонятно на каком.
Из всех сотрудников, если исключить Чистикова, который выигрывал по скорости реакции и физической силе, Князева была самой сообразительной. В отличие от большинства, и в университете училась из интереса, а не ради корочек, и в СПП пришла не только за деньгами. В некроментуру ее звали, но Настя призналась, что жутко боится в самый ответственный момент что-то перепутать. А трясущиеся руки со второй формой, которая насильственной смертью ушла, — дело гиблое.
Князева рыжей белкой вечно крутилась рядом, задавала сотню вопросов, интересовалась делом, историей, практикой и совершенно не интересовалась самим Лукой, что даже несколько обижало, потому что намекни Настя хоть краешком — и он бы плиту положил на свой зарок не заводить служебных романов.
А тут вон как получилось. Сам отправил, сам подписал. Все сам.
— Чего замолк? Кто-то твой погиб?
— Тут все — мои, — Лука вытряхнул из пачки сигарету, сделал затяжку и сплюнул в окно горькую слюну. — Значит, на Раевском — пока без вести пропавший. Тело ищут. Клиенты могли размазать далеко от раскопа или утащить под крышку. Еще пара — в морге Центральной больницы. Там закрытый подвал. Что внутри — никто не знает. Девять из десяти, что спасать некого. Там были двое седьмой категории — оба в возрасте. Супруги. Опытные, но без изюминки. Если там такой же дурдом, то вряд ли выжили. Под дверью дежурят ваши стажеры. Группа Марка как закончит на Скворцовском — туда поедет. Он уже пометку поставил.
— От Марка толку сейчас… Еще плохие новости скажешь?
— Из доказанных невосполнимых, — Лука про себя подсчитал строчки, — четверо в городском морге. Подтверждаешь?
— Да, там с ходу. Нас вызывали с поста из другого крыла — крик услышали. Один. Еще повезло, что крикнуть успел. Там мрак был полный — потом расскажу.
— Тогда у меня еще двое — на Троицком погосте. То, что осталось, уже везут.
Выходит, СПП еще дешево отделалась — судя по тому, что сам Каин потерял до плиты народу. Полностью размазало две группы Правобережного — четверку из морга и двоих на Троицком. Там было большое новое кладбище, сразу за городской чертой. Настолько новое, что ни деревьев, ни кустов, ни укрепленной по традиции часовни — одни могилы. Ни сбежать, ни спрятаться. Да и пара на смене была слабенькая. Земля пухом. Со вставшими эти СППшники имели дело только на учебных материалах. Максимум всех рабочих ужасов — вторая форма в дурном настроении, и то редко.
В больничном морге, похоже, тоже без шансов. Значит, по трезвому счету — минус девять человек, если не верить в чудеса. Павла и пропавшую секретаршу пока уберем в запас.
Таблица учетника жила насыщенной жизнью: снова перезагрузилась и открылась заново, уже включив в себя все городские СПП и полицейские участки — данные добавлялись ежесекундно, корректировались и исчезали. Лука погладил себя по интуиции, которая заранее не доверяла навязанному государством софту — не простой учетник, значит, был, а изначально на полный полицейский контроль настроенный.
Лука напоказ в рассылку поставил письмо с приказом всем, кто на ногах, отписаться на адрес конторы и туда же выслать подробные отчеты. Нужно разбираться с ситуацией, горевать можно и после выяснений.
Большинство из тех, кто этой ночью работал в области, пересидели за границами погостов или у местных. Но связь отказала у всех — ни планшеты, ни ноутбуки, ни телефоны не работали. С рассветом прозваниваться начали сразу на телефоны экстренной помощи — с местных аварийных номеров.
— Так, — подытожил Каин. — В столицу доклад уйдет, но, сам понимаешь, особой помощи ждать не приходится. Так что тряси со своих информацию и скидывай нам. Если я не выбью у соседей подкрепление, на ночь твои пойдут к моим прицепом. У нас ЧП и мобилизация.
— Хреново. Каин. Они — гражданские. Девушки, очкарики, ролевики. Они там тебе только красиво сдохнут. И то не факт.
— Они, прежде всего, некроманты, а потом уже все остальное. В паре со стажерами, которые хорошо стреляют, под пивко пойдут, — на заднем фоне у Каина кто-то перешел на повышенные тона. — Но это если соседи откажут — у них пока тихо. Так что привыкай к мысли, что кончилась ваша вольная гражданская жизнь, будете на подхвате. От того, что где-то кто-то встает не так, люди мереть не перестанут. Несознательный у нас народ. И, Лука… Личная просьба есть. Найди Павла. Лучше ты первый найди. Есть у меня нехорошее предчувствие. Не исчезают просто так некроманты второй категории перед таким звездецом.
— Понял. Постараюсь.
Лука нажал отбой, выкинул потухшую сигарету, достал из-под сиденья флягу с коньяком и от души присосался. На таком расходе сил опьянеть все равно не выйдет, а вот соображения должно прибавиться.