Обеими руками знахарка потянула за кольцо и бочком просочилась в образовавшуюся щель. В нос ударила сборная солянка из запахов ландыша, жасмина, еловой смолы, кипящего воска и ещё чего-то неведомого. Пантера давно привыкла к цветочным ароматам, но в таком количестве — явный перебор.
— Апчхи!
— Хи-хи-хи! — передразнило гуляющее под потолком шаловливое эхо. Потревоженный голубь, возмущённо курлыкая, полетел к противоположному окну, не забыв по пути отметить Алессу благодатью.
— И на тебя кошка найдётся, — сквозь зубы прошипела знахарка, оттирая платочком птичкино хамство. А потом она увидела гробы. Три штуки, крытые чёрным атласом. Девушка не испугалась. Она не раз видела покойников, а за одного из них, испустившего дух на руках у знахарки, едва не отправилась на костёр.
— Алесса! — Теофан поприветствовал её трубным басом, в котором сквозили довольные нотки, и, прижав к груди оба кулака, коротко кивнул головой. — Голубь — птица небесная, кого ни попадя золотом не одаривает. Зачем богохульничаешь? А знаешь ли ты притчу…
Они перешли в мольну[19] жреца. За «Притчей о птицелове» последовала «О мудром отшельнике и неучтивом отроке», затем, почему-то «О болтливой жене». Эту легенду жрец рассказывал с особым смаком, пытливо поглядывая на знахарку. Последней оказалась «Притча о деяниях учеников благоверных». Девушка закусывала сказки и вино хрустящей лещиной в меду и беспечно болтала ногами. Легенда о святом Бахмуте, завалившем голыми руками шестерых оборотней сразу, произвела ураганное впечатление. Алесса даже орешек выронила от восторга.
— Господин Теофан, а Аким сможет нашего оборотня заломать? Ну, если вы ему благодати нальёте?
Жрец, задумчиво прищурившись, гладил аккуратную сочно-каштановую бородку.
— Или Зосий! Он ведь здоровый аки медведь! И к вам ходит часто, небось, благодати нанюхался по самое «не хочу»! — не унималась подвыпившая знахарка. — Сунуть ему меч да на зверюгу науськать! Ведь оборотни святого боятся… верно?
— Смотря какие, Алесса. Проклятые — да, а истинным что сделается?
Из знахаркиного рта, воспользовавшись открытым выходом, удрал очередной орешек.
— То есть, как — что? Чёрным дымом изойдут — я в «Словаре» читала! А ещё вы на хвост плюнуть можете и…
Теофан истово замахал руками, скорчив при этом не по-жречески козью морду.
— Алесса, и ты туда же! Видишь ли, «Словарь» не обновлялся уже три десятка лет. Истинных по Императорскому указу скоро признают отдельной расой…
— Как?! — вскочила знахарка, да так резво, что стул шлёпнулся на пол. — Я… Мы… Мы с ними рядом жить будем? С нечистью?!
— Сядь, Алесса, и не кричи. В Храме находишься, не на Ярмарке. «Словарь»… Там всё перепутано. Метаморфы — такие же нелюди, как, скажем, эльфы или гномы. Уфф… Слухи эти, байки… Нечисть бывает разная. Нечистые — значит, не от Бога. Те же домовые, лешие, русалки — творения Природной Магии, потому и нечисть. И тот, кто пустил в душу нечистого — тоже, а истинные — полулюди-полузвери. Хотя… Они разумны и по-своему опасны. Истинный оборотень — первосортный убийца, если его умело воспитать. Всё зависит от человеческой половины, ибо душа наивна и разуму покорна, — закончил жрец цитатой из «Слова о Тварях».
В голове знахарки всё смешалось: оборотни, звери, эльфы. Она — не нечисть! Так вот почему ни святая вода, ни аура Храма вреда ей не причиняли: дело не в силе Истинной веры, а в самой Алессе-кошке!
— А вы откуда знаете?
— Дорогая моя! Я ведь в столице учился, не в деревне! Это селяне делят нечисть на вовколаков и вурдалаков, а на самом деле её гораздо больше.
Алесса вспомнила «обаратня» и захохотала. Разум словно вырвался и затанцевал в облаках. Почти пять лет носилась она по всей Неверре от стражников-людей, а стражник-нелюдь взял да и помог. Вот она, нелюдская солидарность!
— Тише, Алесса, — укоризненно повторил Теофан. — Ты мне лучше скажи, зачем о магах проговорилась, а?
Знахарку словно в прорубь головой макнули.
— Что?! Я?!
— Ну не Арвиэль же! Алесса, я понимаю, что ты… говорлива. А теперь по Северингу такие слухи гуляют! Повезло тебе, что с Береном разминулась. Он здесь так… бушевал, мда… И капитана подставила, а вы ведь… дружите?
Знахарка медленно села и залпом допила вино. Горстью набрала орешков и с энтузиазмом захрустела. Вот оно как получается… Вилль попросту прикрылся ей для проворачивания собственных делишек. Правильно, кто заподозрит в болтливости добропорядочного престижного капитана? Устроил в городе беспорядки, а её выставил сплетницей и баламуткой. Горожане ждут спасителей магов, капитан стражи, вместо того, чтобы их защищать, водит шашни с одной из первых красавиц города. Хищник, скорее всего, попробует сбежать до визита столичных колдунов-сыщиков, а Вилль наверняка расставил ловушки.
«Вот и приключение в библиотеке пришлось к случаю…» — сердито буркнула пантера.
Теофан, периодически вздыхая, искоса поглядывал на знахарку. Конечно, сорока! И шушеля кому докажешь, что не у кошки Алессы язык длиннее нормы. В «Притче о болтливой жене» женщина-подавальщица проговорилась симпатичному чужаку о том, что у мужа в подушке зашит кошель с рубинами. Ночью пришли воры и зарезали обоих. А мораль сей легенды — будь, жена, мужу своему верной тенью. Желательно, молчаливой. Алесса догадалась, почему они весь день избегали прохожих — Вилль попросту боялся, что она узнает о слухах раньше времени.
«Давай ему откусим ушши», — кровожадно процедила пантера.
«И налысо побреем!..»
Дверь каморки гулко хлопнула о стену и, отпружинив, едва не стукнула посетителя по без того приплюснутому зелёному носу. Сейчас с его кончика свисала капля пота, да и лоб Эртана был покрыт свежей испариной. В руке орк сжимал здоровенный, явно сделанный на заказ, топор.
— Алесса! Там… Ксана… уже…
Орк дышал, как тяжеловоз, в одиночку поднявший целинное поле. Характерный запах нелюдя — полынь, сдобренная цикорием и пропитанная дымом, — чувствовался как никогда острее.
— Что уже? — округлил глаза жрец, но знахарка всё поняла мгновенно и опрометью бросилась к двери. Теофан что-то крикнул ей вслед, но девушка не расслышала.
Орк помчался огромными прыжками, и маленькая знахарка за ним явно не успевала. Тогда Эртан принял единственно мудрое решение: просто закинул её на плечо, и, не сбавляя хода, побежал дальше. Алесса даже пискнуть не успела.
— Когда…началось? — прохрипела девушка, плюхаясь животом о твёрдое плечо пивовара. Благо, до эртанова дома было рукой подать, иначе помощь могла бы понадобиться и её рёбрам.
— Парру часов назад. Мы сначала и не поняли, а потом я тебя искал.
— С топором?!
— Для оборроны!
— Кто…с ней?
— Аким. Аррвилль патррули отозвал, они в карраулке сидят.
Алесса даже не удивилась, но выполотые ростки неприязни проклюнулись вновь. Значит, капитан устроил общий сбор. Небось, соображают, как зверину перехватить половчее, и, желательно, живьём.
Знахарский долг превыше эмоций — это главный принцип лекаря. Она подумает обо всём после, а сейчас для неё существуют только Ксандра и её будущий первенец. Умница Марта не растерялась и успела-таки всучить орку алессин мешочек, заготовленный как раз на такой случай.
Мимоходом кивнув полупьяному Акиму, девушка велела ставить воду и нести полотенца. Чем больше, тем лучше. У дверей спальни она сумела унять дрожь в пальцах и намертво прижать к верхней челюсти трясущуюся нижнюю. Ксана встретила её умоляющим блеском антранцитовых глаз. Тонкая рука кружевницы с нервными, чуткими пальцами бережно поглаживала круглый живот, а сама она поскуливала, но, скорее, от страха — дриада чувствует боль, только если навредить её материнскому дереву. Знахарка собрала воедино распрыгавшиеся кузнечиками мысли и ободряюще улыбнулась.
Роды пошли на удивление легко. У Алессы создалось такое впечатление, что ребёнок просто откуда-то оттолкнулся ногами и вылетел как камень, пущенный из пращи. Знахарка едва успела его поймать и тут же с удивлением посмотрела на первенца.
— Мальчик, — оповестила мамашу Алесса, наспех обтёрла и передала ей малыша.
— Ути, моё дитятко, — засюсюкала дриада. — Мой красавец!
Алесса уставилась на «красавца». Тощенький, как мамаша, с ручками-палочками и тоненькими пальчиками. Дриад-мужчин вообще в природе не существует, и древесная плетея просто «вызревает» в дереве сама по себе, но малыш-полукровка явно решил пойти наперекор всем известным миру канонам. Зато зелёный как папочка, желтоглазый, с острыми ушками и чёрными растрёпанными волосами по плечи. Мальчик открыл беззубый ротик и тоненько заверещал:
— И-и-и!!!
— Ути-пути!
Внезапно дриада охнула и испуганно положила руку на живот. Алесса подобралась.
— Ну-ка, дай его сюда! — приказала девушка и положила малыша на заранее приготовленную пелёнку. — По-моему, у тебя двойня!
Второй ребёнок с мамашей явно расставаться не хотел, а когда всё-таки решился, то глаза знахарки округлились от изумления.
— Девочка, — севшим голосом пролепетала она и сунула малышку дриаде.
— Ути…Ничего себе!
— Рра-а-а! — басом заорала новорожденная, демонстрируя маме клыкастую пасть. Девочка была прямой противоположностью брата: светло-коричневая как мать, телосложением она явно пошла в отца.
Улыбаясь всей пастью, в комнату ворвался счастливый папаша.
— Мальчик?
— Двойня!!! — хором ответили девушки.
— О-о-о! — заорал орк, осторожно забирая мальчика из дрожащих рук Алессы. — Ого-о-о!!! — взревел он, выхватывая девочку из рук жены.
— И-и-и!!! — по-комариному въедливо пищал мальчик.
— Р-р-а-а-а! — гневно рычала малышка, пытаясь заехать папе в глаз немаленьким кулаком.
— Ира? — спросила знахарка.
— Молодец, Алесса! — завопил Эртан, и обратился к девочке. — Назову тебя Ирра! А тебя — эээ… Рраин! Банзай!!!
Оставив пивовара обниматься с троекратно подорожавшей женой, девушка потихоньку перешла в зал и присела за стол к Акиму. Без малейших зазрений совести обхватила обеими руками недопитую эртанову кружку и глотнула. Благодать и умиротворение… Теперь она прекрасно понимала пристрастия капитана стражи. В нос ужалил колючий пузырик, который тотчас лопнул, и внезапно запахло летним лугом.