У ворот эльф прочистил горло и, набрав полные лёгкие воздуха, рявкнул:
— А-аткррыть начальству! — серьёзные намерения он подкрепил ударом по створке.
— К-капитан?
— Что, Клим, давно не виделись? Начальство не признаешь? — едко поинтересовался эльф.
Лязгнул вынимаемый из петли засов, и в щель между приоткрытыми створками робко протиснулся арбалетный болт. Арвиэль расхохотался в голос.
— Точно капитан! — громогласно «шепнул» напарнику Риерт. — Это я его рржать выучил! Откррываем!
— Капитан, а ты как за стену-то перебрался? — поинтересовался Клим, когда Вилль был дружно ощупан на предмет наличия телесности. — Мы ж никуда не отлучались?
— Таки и никуда?!
— Ну, Риерт по делу отбегал… Я вот за угол пару раз думать ходил, — покаялся стражник.
Вилль смерил его скептическим взглядом с головы до ног. Клим — рослый, широкоплечий, с волосами цвета белого песка — был чем-то похож на Акима, и недаром. Оба родились на северо-западном побережье Неверры, где кровь поселенцев была несколько разбавлена берберианской.
— Пока ты, Клим, за уголком думу думаешь, в ворота не то, что я или медведь, табун датхарских[27] носорогов с погонщиками пройдёт. А теперь к делу. Клим, найди Акима. Пускай идёт к господину Берену, да поживей. Это приказ! Затем пойдёшь к Мирону. Скажи, чтобы к трём часам пополудни был в… — Вилль говорил ровно и доходчиво, особо напирая на то, что мельник ему нужен позарез, как уважаемый человек, ценнейший свидетель, да и просто разносторонняя личность.
Убедившись, что исполнитель приказа движется в нужном направлении, а, главное, расторопно, капитан Винтерфелл изъял у Риерта ключ от городских ворот и почти опустошённую бутылку. Откупорив, нюхнул содержимое, скривился, и тара со свистом улетела за ворота. Впрочем, квартерон, с улыбкой провожая спину начальника, уже доставал из-за пазухи полнёхонький, приятно булькающий бурдюк.
Вилль шёл по направлению к аптеке решительно и целеустремлённо, но вовсе не к знахарке на пироги собрался юный капитан. Гораздо больше его интересовал пустующий дом напротив. Эльф усмехнулся, обнаружив, что плотно прикрытая дверь только кажется надёжно запертой, а дужка замка вогнана в отверстие не до упора.
Запах одиночества поселился в доме покойника с тех пор, как вдовая капитанша уехала в Равенну. За одно лето окна заросли слоем поднятой с дороги пыли, и зеркало, не желая отражать увядание некогда чистого зала, спряталось за паучьими кружевами. Госпожа Вёдро захватила с собой только самое необходимое и драгоценности, а мебель бросила, и никто из горожан не польстился ни на дармовые половички, ни на шкаф с комодом из редкой чёрной орцойи.
Эльф методично обшарил подпол и первый этаж, но ничего, достойного внимания, не обнаружил. Крепкая лестница с лакированными перилами привела его в мансарду, и там, под тяжёлой кроватью супругов Вёдро, нашлось-таки искомое.
— Вот ты где, — усмехнулся эльф, растирая пальцами меловую пудру. — Ну, щучий сын!
Вот и собралась мозаика, да какая ладная! Нашлось вражье логово, теперь дело за малым — выманить зверя, но для умелого охотника это не вопрос. Вот только где такого охотника сыскать, чтобы ещё и Вилля премудростям обучил!
На пороге он немного замялся, высматривая в окошке на чердаке знакомый силуэт. Но, увы, день в разгаре, и госпожа ведунья прячется за толстыми стенами аптеки да перегородкой чулана, увешанной вязанками сушёных трав, и сейчас начитывает рецепты очередному твердолобому покупателю. Леська из леса, которая едва не убила его по незнанию, а потом три дня просидела у постели. Любительница словесных изысков, способная за пару мгновений сложить стих или обозвать чабрец «ползучим Демьяном». «Зайти к ней, что ли? — с сомнением раздумывал Вилль. — Зайду и поздороваюсь стихами, тогда уж точно кричать не будет!» Эльф уставился в небеса и одухотворённо забубнил:
— Я — аватар… из носа пар? Нет, не то. Стар, бар, жар… самовар? Тьфу! Я — Арвиэль… эээ… трель, свирель, метель… в носу капель? — спросил он пробегавшую мимо рыжую дворнягу с рваным левым ухом.
— Тьфу!!! — чихнула псина и потрусила прочь. Юноша развёл руками — не судьба! и отправился к Берену Грайту.
Вилль долго и тщательно оббивал снег о ступеньки крыльца градоправителя, одновременно собираясь с мыслями и пытаясь привести себя в более-менее благонадёжный вид. В итоге короткие волосы, перевязанные найденным в кармане обрывком шнурка, приобрели вид крысиного хвостика, на котором в своё время настаивала знахарка. Куртку он застегнул под горло, а ремень затянул так, что дышал едва ли через раз аки придворная барышня, томящаяся в корсете. Оставалось последнее приготовление, и эльф сунул руку за пазуху.
Постепенно чернеющий кот отчаянно зевал и натирал лапкой правый глаз.
— Хозяин, ты опять издеваешшься?
— Нет, Симеон. Найди Сидора и Эртана и передай им следующее…
Из хозяйских речей дух уяснил только то, что орк и гном должны быть в назначенном месте без четверти три пополудни.
Вилль с силой выдохнул и решительно толкнул дубовую дверь с медным кольцом посередине. Год назад он переступал этот порог, чтобы получить значок капитана стражи, неверный шаг сегодня означал потерю должности и несмываемое пятно на репутации.
Клим оказался понятливым и расторопным на деле, а не на показ для капитанских глаз. Аким уже сидел за одним из столов и, тихо насвистывая, деловито точил шлифовальным камушком и без того острый, как бритва кинжал. Завидев начальство, поднялся без спешки и, коротко кивнув, замер. Берену же было достаточно одного взгляда на воспитанника, чтобы смекнуть — дело нечисто.
— Что задумал?
И Вилль объяснил. Чётко, коротко и по-простому. Господин Грайт дослушал отчёт капитана до конца, поцокал языком… и начал ругаться!
— Винтерфелл, ты рехнулся?! — выговаривал мужчина, стуча себя по лбу твёрдым, как кость, указательным пальцем. — Понимаешь, что если облажаешься, я тебе не помощник?!
— Понимаю. Вы должны будете меня уволить, чтобы сохранить должность. Все, конечно, на меня ополчаться, а его престиж подскочит до небес, — эльф усмехнулся. — Вы сами назначили капитаном нелюдя, господин Грайт.
— А если это он, держите меня семеро, иначе я его порву! — свирепо рявкнул Аким.
Берен окинул обоих тяжёлым взглядом из-под кустистых бровей. Стоят прямо, как к кольям привязанные, и обмениваются недобрыми ухмылками. Орлы!
При набожном Императоре Аристархе, не особом любителе нелюдей, за подобное самоуправство могли выжечь клеймо на предплечье или прилюдно отвесить плетей, а неверрийца при должности и титуле приговорить к ссылке на север, в Сумеречное Предлесье. Сейчас законы смягчились, но память о межрасовой войне ещё не изгладилась до конца, и Вилль здорово рисковал навлечь на себя гнев человеческой половины Северинга. Как так, растудыть! Нелюдь на уважаемого горожанина клевещет! Богохульник!
С одной стороны, как ни крути, доводы капитана стражи были довольно вескими. Опять же, найденная на втором этаже прокопьевского дома пентаграмма не могла нарисоваться сама по себе. С другой — риск, и риск серьёзный. Арвиэль, умница, всё понимает и не хочет ставить под удар Берена.
Грайт с сомнением побарабанил твёрдыми пальцами по лакированной столешнице.
— Хорошо, мы с Мартой будем к четверти четвёртого. Куда сейчас пойдёшь?
— К Алессе. Она — представитель пятой расы.
Глава 6
Это утро постучалось в комнату на чердаке вместе с черноголовым воробьём. «Весна идёт!» — чирикнул пернатый задира и упорхнул, а на то место, где он сидел, уронила слезинку мокрая сосулька. Алесса встрепенулась, сгоняя налипшие пылинки сновидений, и вприскочку подбежала к окну. Скоро Новый Год…
Ближе к полудню в аптеку сунула любопытный нос Феодора, мол, кружаника у неё закончилась, а мазь от нарывов делать надо. Женщина вела себя странно: хмурилась и, посматривая на молодую коллегу крайне неодобрительно, с прицокиванием покачивала головой. Едва сушёные ягоды оказались у неё в руках, вопрос так и брызнул:
— Ты, Леська, почто капитана скалкой по хребтине лупила? Он, конечно, паренёк-то крепкий, да смотри, к ласковой от тебя сбегёт!
Девушка степенно отвечала, что, мол, не по хребтине, а по макве, потому как дурь из мужиков ещё до свадьбы выколачивать надо. Упрыгала сплетня из аптеки, и разбрелись по городу слухи подобно одуревшим весенним котам, поющим один громче другого, но непонятно, о чём.
Некоторое время спустя к Алессе наведался Сенька — младший из близнецов Лесовят — и приглашал кататься на салазках. Алесса удержала падающую челюсть и даже сумела вежливо отказаться.
— Ты это, ежели кто заобидеть удумает, скажи. Мы с Венькой его — ухх!!! — разглядывая пол, пробубнил Сеньян и вместе с «ухом» сверкнул голубыми глазами и многообещающе погрозил кулаком встрёпанной метле.
Сенька ещё немного потоптался и вышел, и за дверью поздоровался с тем, чей голос Алесса узнала бы из миллиона. На пороге капитан поправил сабли, глубоко вздохнув, выпятил грудь и храбро вошёл внутрь. За прилавком никого не было.
— Что, блудный пациент вернулся? — раздался голос у него за спиной. Алесса наблюдала из окна за всеми его манипуляциями, давясь от смеха, а потом спряталась за дверь.
Эльф вздрогнул, и его решительность как ветром сдуло. Внешний вид знахарки, её поза, выражение лица отображали крайнюю степень презрения. В голубых глазах плещутся обида, разочарование и негодование одновременно, в уголках поджатых губ притаились гнев и горечь, даже чёрная коса, казалось, вот-вот превратится в змею и прошипит: «Шшто, вернулассь, ссскотина оссстроуххая?» Знахарка гордо прошествовала за прилавок мимо Вилля, чуть не свистнув его косой по лицу.
— Алесса, я вернулся! — покаянно склонив голову, оповестил её эльф и, дождавшись, когда в голубых глазах сверкнёт лучик интереса, добавил, — вернулся с просьбой.
— Нам не о чем с вами разговаривать! — холодно отвечала девушка. — В моих услугах вы больше не нуждаетесь, а иные я вам, увы, предложить не могу!