— Аэшур, уйдут! — Вилль махнул на магов саблей. Они с братом бежали с двух сторон одновременно. Казалось бы, почти… И всё же опоздали. Хлопок, яркая вспышка, и площадка значительно поредела. Исчезли и маги, и их помощники.
— Арвиэль, они в городе! Далеко не ушли. Заклинание дало сбой, и их сейчас разбросает — вспышка была жёлтой, а должна быть зелёной, — туманно пояснил полукровка. — Похоже, у них всех были амулеты как раз на такой случай. Портал — экспериментальное заклинание, оно постоянно через зад срабатывает.
— Аким, сколько? — часто моргая, выдохнул аватар.
— Наших — половина, их — семеро. Лечатся, паскуды.
— А-аким! — поймав перед носом капитана какую-то жёлтую дрянь, Вилль метнул второй кинжал. Короткий вскрик на крыше, аватар стряхнул слизь вместе с кожей ладони и брезгливо вытер о штаны. Мышцы стали зарастать новой тканью. — Их — треть. Что?
— Фокус-покус, — неожиданно пошутил Аким. — У них либры почти пустые — всё на нас да стену извели. Сейчас подрапают к конюшням. Прибьём на хрен.
«Хозяин, ну почему ты такой безрассудный? Ты — мой дом, ты — моя жизнь…»
— На хрен.
— Нэ! Их — палавына, наших — тожэ, — к стражникам подошли Аэшур, Орхэс с лицом, покрытым волдырями, и третий, представившийся Рашедом.
— Рогатые? — поинтересовался Вилль участью варваров. Аэшур закашлял и почему-то замахал на него рукой, ответил довольный Орхэс:
— Шестэро убиты в городе, пьатеро орут! — он выждал многозначительную паузу. — Их пэрсик арэстовала.
— Красота! Вот это мороки! — звонко выкрикнула девушка, волчком оборачиваясь ко всем зевакам одновременно. — Это же новогоднее волшебство! К нам в город прибыла делегация из Равенны…
— Ооо!!!
— Тише, тише! Господин капитан послал меня передать, что господа маги хотят провести опрос… Какой? — Алесса запнулась, припоминая. Грохнуло с изящным треском, над городом разлился белый свет. — Свидетельский! Ступайте в нашу аптеку, вас Марта и господин Грайт приветят. Это ненадолго!
— Энто капитана бывшего невеста, — «шёпотом» пояснил Мирон «лисобородому», у которого Алесса покупала вино. Мужик сглотнул. Знахарка тоже: хвала всем Богам, имени капитана не назвала.
— А фокусы показут? — пискнула малявка в красном платочке, в ней знахарка опознала давешнюю любительницу петушков да поросей.
Конечно, покажут, если вести себя хорошо! Места хватит всем, а сама травница — натура хлебосольная, мастер по выпечке и выпивке. И детишек задобрит, и честному люду угодит. Люд воодушевился и, посадив малышню на плечи — к безумному восторгу последней — гурьбой припустил в аптеку. Как же-с, господа столичные маги пожаловали!
Девушка перевела дух. На южной половине города безопаснее, чем на северной, да и от Весенней улицы аптека далековато. Вилль пока невредим, но остальные защитники гораздо уязвимее. Помощь лекаря может понадобиться в любой момент. Знахарка посудила, что бежать в аптеку, а затем обратно — пустая трата времени. Необходимые зелья можно взять у Феодоры, значит, вперёд, на север!
Разноцветные зарницы действительно можно было принять за потешный салют: жёлтый, красный, голубой — всё у этих магов с подвыподвертом, на показуху. Алессе пришлось жаться к стене, ибо дорогу заняли. Все, кто не мог или не хотел браться за оружие, бежали к окраине. Навстречу с хриплым гиканьем проскакала гномка Сатина верхом на козле и топором наперевес. Далеко отстав, пыхтел её муж. Он пробил брешь в толпе не хуже собственного козла.
Переждав живую лавину, девушка побежала дальше. На возню за трактиром она внимания не обратила, но невозможно было пропустить басистое: «А-а-а!» Давешние берберианцы обступили Лушку и Ташу со всех сторон вряд ли с целью оплаты непосильного труда подавальщиц. У их ног полусидел стонущий Венька с окровавленной головой.
Алесса подошла чуть ближе, явив северянам уже знакомое лупоглазое выражение лица.
— Рогоносцы, козья вошь! Не заловишь, не возьмёшь! Бе! — «убогая» высунула длинный, по-кошачьи заострённый язык.
— Глянь, щебетунья! Моё! — взревел «низкорослый».
— Наше! — отрезал светловолосый.
Окончание их спора знахарка слушать не стала, припустив обратно. Варваров она держала на расстоянии, но и не пряталась. Эх, будь у неё Пламя! На худой конец, сгодилась бы обычная женская сабля, не говорящая, но верная. Девушка видела сабли на Ярмарке у Сидора. Как говаривал Вилль, блеска много, а ценность муха съела. Красивые, хоть в опочивальню королевы на стену вешай, но как оружие — пшик один. Можно сделать заказ по руке — благо, не бедствует — и тогда Вилль научит её фехтовать. А пока сабель нет, придётся довольствоваться смекалкой.
Темно было в тюрьме, но Алессе хватало и того, что пропускали крохотные зарешёченные оконца. В последнюю неделю Вилль рассказал ей многое, будто компенсируя привычную скрытность. О том, что любит рыбу, но красную икру не переносит на дух. А также, где хранятся запасные ключи от входной двери и камер.
Времени не много, не мало, а в самый раз, если не мешкать. Стараясь не обращать внимания на красные огоньки, Алесса отперла камеру и прижала палец к губам. Козёл смотрел безразлично — похоже, его не интересовали оборотнихи. Стадо в десяток голов и после смерти осталось покорно своему предводителю, и овечки ровно посверкивали красными глазами нежити.
Девушка, услышав шум, отступила в угол. Пёс, единожды ухватив лису за хвост, уже не позабудет её запаха — так говаривал аватар. Не удалось одолеть жреца самолично, но этих она не упустит.
— Цып-цып-цып! — насмешливо позвал кто-то. В ответ из темноты послышалось девичье хихиканье, то ли смущённое, то ли злорадное.
— Рок, дверь! — голос светлого. Чтобы пустить хоть немного света, варвары оставили дверь открытой, а при ней — стража.
— Хи-хи! — Можно считать, победа в кармане. Знахарка шумела, когда ей было нужно, а лёгкой кошачьей поступи мужчины не слышали. И не видели её саму. Алессе было смешно наблюдать, как ослепшие огромные мужики бестолково шарят в приёмной и арестанской. Кошки-мышки… — Хи-хи!
— Вот она!
Роком оказался тот самый, низкорослый. Он стоял с мечом наготове, широко расставив ноги. Меж них и мелькнула южная кошка, а в следующий момент не по-девичьи мощный пинок втолкнул мужчину в мышеловку. Дверь захлопнулась, торжествующе лязгнул ключ.
— Открой! — на дверь посыпались удары, на девушку — отборная брань. Та ответила выражением из стражницкого запаса. Ругань стихла — видимо, тоже запоминали на будущее.
— Во садочке, во моём козы разгуля-а-ались… — тихонько пропела кошка, прижав губы к замочной скважине.
— Цыпа, открой! Цыпа!
Красные огоньки придирчиво заценили куртки из тюленьей кожи, одобрили и потеплели.
— Цыпа!!!
— Бе-е-е…
…Алесса запрыгнула на крышу от беды подальше: собственная улица встретила её новой лавиной. Горожане, толкаясь, стремясь быть первыми, бестолковым стадом бежали из северной части города в южную. Иные двигались наперерез к запертым воротам — маленький Северинг захлестнула вторая Алая Волна. Зарницы сместились на северо-запад, и салют над Храмом был похлеще новогоднего.
Весенняя улица походила на проточное озеро. Стремясь влиться, живые ручьи вырывались с куда большим напором, но один участок течение обходило стороной. В разгромленном палисаднике было кладбище непогребённых. Знахарка не стала смотреть в лица тех, кто обряжен в парадные мундиры стражи, магов она также обошла стороной. Возле троих южан стоял на коленях Орхэс и пел: тягуче, по-своему завораживающе, ровно зверь, оплакивающий родню. Рядом Аэшур бесстрастно плёл косу, глядя куда-то в пустоту.
— Вы не одолжите мне ленту, Алесса? Мешаются, — он даже не обернулся, продолжая созерцать невидимые образы. Девушка послушно распустила хвост, и тяжёлый ночной водопад обрушился на плечи.
— Тюрьму не открывайте — там варвары с козлами обнимаются.
Полукровка, изогнув бровь, смерил её задумчивым взглядом. Знахарка и сама знала, как выглядит: курточка распахнута, дырка на правом колене открывает ссадину, волосы не прибраны, нос расквашен, а на подбородке наверняка зреет синяк — не рассчитав прыжок, она поздоровалась лицом с чьей-то трубой.
— Алесса, о такой Тай-Линн мечтал бы каждый аватар, но сейчас вам лучше спрятаться в безопасное место.
— Что такое Тай-Линн?
— Боевая подруга, — Аэшур затянул узел.
— Симка с ним?
— Симки больше нет, Алесса, — привычно поцеловал запачканную ручку и, кликнул остальных. Южане и орки спешили к Храму.
Девушка безжизненно сползла в снег. Как нет? Нет верного друга и помощника, утончённого ценителя мартиной кухни? Мыши-оборотни, надо же… Она сидела непростительно долгую минуту, а потом вспомнила слова аватара. Тогда в печке полыхал огонь, и Алесса наблюдала, как парень ловит сковородой перевёрнутый румяный блинчик. Блинчик для неё, и это было так восхитительно приятно, что знахарка вслух порадовалась теплу и уюту. «Как белое считать белым, если не с чем сравнить?» — спросил её Вилль. Он прав, это — жизнь. Сейчас возле Храма идёт схватка, и помощь лекаря необходима. Черпнула горстью снег, мазнула по лицу и выбросила — розоватый, солёный.
Ожесточённо работая локтями и не гнушаясь пинком, знахарка целенаправленно прокладывала дорогу в водовороте: бездушном, бессмысленном, вонючем. Небо застил дым, к земле редея и мешаясь с густым запахом пота да тонким, липким — страха.
— Дура! — крикнули вслед, когда знахарка шмыгнула в улочку. Может, и дура — Боги рассудят.
Непривычно пусто было на улице Ремесленников, только скулила где-то позабытая на цепи собака да тоненько плакал в доме ребёнок. Не все сумели покинуть опасное место, а кто пожалел добро.
Алессу привлёк звон и грохот, и тревога пополам с любопытством одержали верх. Переступила порог и ахнула: в посудной лавке Гордия вовсю орудовал медведь. Сам хозяин созерцал потолок остекленевшим взглядом, широко раскинув руки. Его пояс вместе с тяжёлым кошелем был теперь на звере. Знахарка узнала ряженого, что катал в карете Зимушку и Весну, разбрасывая гулякам леденцы и баранки